В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 36

Лика

— Ты дома? — спрашивает мама, и я едва сдерживаю стон разочарования. И огрызаюсь:

— Нет, в стрип-клубе. Дома, где я еще могу быть?

Я бы на ее месте обиделась, но она словно и не замечает.

— Заеду? Есть новости интересные.

Вот честно, если про отца, то ни капли не интересно. И мне даже не стыдно, хотя должно быть. Интересна мне сейчас только своя внезапная острая шиза. Но ладно, пусть приезжает. Хоть немного отвлечет. И кусок времени убьет.

— Давай. Но у меня есть нечего.

— И не надо. Еду.

Обычно к ее приезду я старалась все прибрать, хотя и сама не была грязнухой, и она — излишне аккуратисткой. Просто врожденный перфекционизм требовал имиджа идеальной хозяйки. А сейчас все равно. Что-то где-то валяется, зеркало в пятнах, в углах пыль.

Плевать.

Мама входит, и я прямо шкурой чувствую, как пробивается сквозь ее обычную невозмутимость странная нервозность. Не похоже на нее. Что еще случилось?

— Кофе? — делаю вид, что со мной все в порядке. — Кстати, я попробовала сделать ваш сакральный большой двойной. Как это вообще можно пить? Отравление кофеином.

— Слабачка. — Она ворошит капсулы в коробке рядом с кофемашиной, выбирает, заправляет. Садится с кружкой за стол. — Короче, он утром приезжал.

— Папаша?

Ну не Ветер же из Питера. Я так и думала. Ну ладно, послушаем. Неужели помирились?

— Да. Думал, что я уже ушла. За вещами приехал. Ну и предложил раздел имущества обсудить.

— Вот мне нравится! — фыркаю в кружку. — Раздел! Нормальные мужики если уходят, то с одним чемоданчиком.

— Да? Серьезно? — смотрит с иронией, явно намекая на Стаса.

— Я сказала, нормальные. К тому же от Стаса я сама ушла. И что? Разрешил оставить тебе шмотки?

— Нам с тобой квартиру, ему дачу. Машины и галерею не трогать, бабло поделить. Про акции не упоминал, но я к ним отношения не имею, его наследство.

Щедро, учитывая обстоятельства. Так щедро, что подозрительно. Или его грызет вина?

Мама в ответ на мое удивление кивает:

— Вот и мне так показалось. Но интереснее другое. Взамен хочет быстрый развод через загс. Приезжал его юрист, предложил такой план. Он оформляет на нас с тобой дарственную на квартиру и переводит мне половину денег со счетов, после чего быстренько разводимся. Вот что страньше — к чему такая спешка?

— Только хотела это спросить. Она что, беременна? Но даже если, какая разница?

— Говорит, что нет. Не знаю, Волк, сама офигеваю.

Мне наконец удается сформулировать то, что крутилось на языке еще со среды, и я это озвучиваю.

— Мать, я удивилась, что он обрадовал тебя за два дня до юбилея. Это настолько не по-людски и настолько не похоже на него, что… Не знаю что. Но тут явно что-то не так. Это не внезапный удар молнии, он наверняка с ней не один месяц трахался. Не хотела тебе говорить, думала, вдруг показалось, но показалось-то еще в начале весны. Что у них… что-то. То есть он ее шпилил у тебя за спиной — и ничего, не пригорало. И вдруг в одночасье решил сделать каминг-аут и галопом развестись. Не, как хочешь, это не просто так.

— Я пыталась раскрутить юриста, — вздыхает мама. — Он клянется, что ничего не знает, но жопом чую: врет.

— Кирилл? — Я вспоминаю папашиного юриста, вполне так приятного дядьку. — Ма, попробуй ему поулыбаться, мне казалось, он тебе симпатизирует. Ты ведь с ним еще встретишься?

— Да, наверно.

— Ну вот…

— Только этого мне еще не хватало для полного счастья. Может, и в постель затащить?

— Ну только если сама захочешь.

— О боже! — Она закатывает глаза в потолок.

— А что боже-то? Или ты все, списала себя в утиль? В старухи? Извини за такой вопрос, но у вас с папашей?..

— Намекаешь, что он к Марго сбежал, потому что у нас ничего не было? — перебивает она, покраснев. — В таком случае я бы, может, и поняла. Но нет. Все у нас было в порядке. Активно.

Ясненько. Вот это и есть самое свинское — когда они свои палки во все стороны раскидывают. Активно.

— Ну так тем более. — Мне неловко обсуждать подобные вещи, поэтому говорю резко. — Еще не старая, красивая. И не вздумай нести всякую хрень про предпенсионерку. Я видела, как на тебя Ветер смотрел.

— Ветер не показатель, — возражает мама. — Он меня видит такой, какой я была тридцать лет назад.

— Ой, все! — машу руками. — Лучше скажи, ты Марго выгнала?

— Ясень пень. — Она встает и наливает еще кофе, шурует в кухонном шкафу, находит засохшие в камень пряники, которые я купила сразу после переезда и тут же забыла про них. — И прикинь. Я прихожу, а она такая: Саша, надеюсь, ты на меня не сердишься?

— Что?! — Я не поверила своим ушам.

— Ну да. Типа папенька твой ей сказал, что мы с ним поговорили, и я… как это? Отнеслась с пониманием. Ну я ей дала пятнадцать минут на выход. Собиралась помочь пинком, если не уложится, но она… проявила понимание и уложилась. И убралась.

— Подожди, а она что, собиралась и дальше с тобой работать? Она что, совсем ку-ку?

— Не знаю, Лик, совсем или не совсем. Может, она думала сказать что-то вроде: «Спасибо за понимание, Саша, но вместе нам будет не очень удобно работать, я лучше уйду». А я опередила.

— Ой, ма, только не надо ее оправдывать! — злюсь я.

— А с чего ты взяла, что я оправдываю? — Она пожимает плечами. — Я просто сказала, что могло быть вот так. А могло и не быть. Полюбасу я ее выгнала... А ты как?

Вот спасибо, напомнила!

Хочу огрызнуться, а вместо этого всхлипываю. Неожиданно. Мама встает, подходит ко мне, обнимает. Я хлюпаю носом, уткнувшись в ее плечо.

— Может, не имеет смысла ждать неделю, раз вот так вот… все? — осторожно спрашивает она.

Это соблазн, конечно. Может, и правда? Ну хотя бы позвонить. Или написать.

— Нет! — выбираюсь из-под ее руки и вздергиваю подбородок. — Я подожду. До конца недели. Как договорились. Чтобы уж точно… знать.

— Ну, тебе виднее.

Она собирается и уходит, а я стою у окна и смотрю на темный двор.

Ну вот, один день уже прошел. Завтра будет легче.

Но это не точно.