В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 47

Александра

Мой любимый Конецкий писал, что в Ленинграде на каждом шагу встречаешь знакомых, даже если у тебя их всего дюжина*. И был абсолютно прав. Мало того, это тащится за тобой, как шлейф, где бы ты ни оказался. Я умудрилась встретить знакомого в аэропорту Копенгагена. А уж в Москве — и подавно.

«Кот Бегемот» — это, конечно, был не ресторан МАССОЛИТа, но Булгаковым старательно сквозило.

— «Сожженные рукописи Мастера»? — хмыкнула я, листая меню.

— Красное вино, груша, лемонграсс, черная смородина, — терпеливо пояснил официант, переминаясь с ноги на ногу.

— Концептуально. Мне стриплойн, батат с пармезаном, воду без газа и лаймовый сорбет. И два двойных эспрессо в одну чашку.

Пока жарился мой medium well**, я грызла хлебную палочку из корзины и придирчиво изучала интерьер.

— Шунечка! — прилетело из-за спины, и меня перекорежило так, что тмин с палочки застрял в горле.

Прокашлявшись, я обернулась, хотя могла и не оборачиваться, потому что Шунечкой меня мог назвать только Бунечка, он же Моня Шабуневич, антиквар и коллекционер, плейбой и бонвиван. А еще ходячая вики и лента ТАСС. Мы были знакомы с тех времен, когда я только открыла галерею.

— Можно присесть? — поинтересовался он и плюхнулся напротив, не дожидаясь ответа. — Ты одна? Или ждешь кого?

— Одна, Буня, — поморщилась я. — Я когда-нибудь уже просила не звать меня Шунечкой?

— Не помню, Ляксандра Викторовна, но как скажешь. Слушай, а чего твой-то учубучил? Можно? — Он утащил из корзины палочку с кориандром.

— Что именно?

— Палочку, — пояснил Буня, откусив половину.

— Учубучил что? Что имеешь в виду?

Внутренний страж насторожился, почуяв запах сплетни. Про Марго и развод? Или?..

Официант принес бутылочку воды, открыл и налил в бокал.

— Без газа, — уточнил он.

— Во-во, — Буня щелкнул ногтем по бутылке. — Без газа. А я про газ.

Как там Лика спросила? Что такого жирного прикупил папаша — не «Газпром» ли случаем?

— А у нас в квартире газ. А у вас? — Я отпила глоток. — А у нас подбили глаз. Смекаешь, Буня? Или говори, или проваливай.

— Так ты не в курсе?

— Я сижу, никого не трогаю, починяю примус***.

— Принесла одна птичечка на хвостике, что один опальный перец срочно скидывал жирный пакет одной перспективной газовой колонки. А Алик подхватил, но сделку поджали. Временно. Вы таки богатые люди, Шу… Санечка? Знаете прикуп?

«Вы»?

Буня, оказывается, и ты можешь быть иногда не в курсе чего-то? Ну все, пизда тебе, Олег Константинович. Сейчас мы это недоразумение исправим. Я, правда, хотела сначала деньги получить и заявление в загс подать, но и так тоже неплохо выйдет. Деньги все равно пополам делить, а галерею, если что, я отобью. Зато вирусная сплетня — это ценно.

— Видишь ли, Буня… — Я отпила глоток воды. Без газа. — С Аликом мы находимся в состоянии текущего развода, поскольку он попал на зубок к молоденькой хищнице. А сделку поджал, чтобы не делиться газовой колонкой. Но вот ведь незадача, тянуть с оформлением долго не получится, а разводиться, если умеючи, можно хоть три года. Или даже дольше. Смекаешь?

— А ты сурова, мать! — он посмотрел на меня с уважением. — Надо же, оказывается, и волчары на зубок попадаются.

— Да какой он волчара, Буня? Так, волчок серенький бочок. Был бы волчара — не попался бы. А она его пожует и выплюнет. Голого и босого. И ни хера не жалко.

— Резонно. Ладно, не буду мешать. Я тут с людями.

За дальним большим столом сидели какие-то респектабельные мужчины, к которым Буня и направился. Можно было не сомневаться, уже завтра весь наш круг будет в курсе, после чего приключится истерика Волкова. Потому что сделка либо отыграется назад, либо придется делиться.

Адреналинчик-с.

Измена, развод — ладно, дело житейское. Билетик без выигрыша. Еще неизвестно, кому повезло. Но вот такие сучьи вещи — это уже перебор. Это я просто так глотать не собиралась. И дело даже не в деньгах, хотя они лишними точно не были.

Когда, Волков, Маргоша тебя обсосет и выкинет, ко мне не приходи. Сдохнешь на помойке — значит, судьба твоя такая. Плясать на твоей могиле не буду, но и плакать — тоже.

Вот только как избавиться от этого ощущения жирной липкой грязи? Я уже чувствовала любопытные взгляды с той стороны, куда ушел Буня. Олега с Маргошей, конечно, знатно прополощут, но и мне тоже перепадет.

Стало душно. Захотелось уехать. Не только из ресторана — вообще из Москвы. Что меня здесь держит? Лика? Она уже взрослая. Галерея? Это да, это как еще один ребенок, требующий присмотра. Да и удирать, словно лисица с подпаленным хвостом, не слишком приятно.

Методично доела, допила, расплатилась. Все, теперь домой.

Домой?

Я вдруг поняла, что квартира, в которой прожила столько лет и которая сегодня официально стала моей, пусть даже пополам с Ликой, настоящим домом мне никогда не была. Ну да, я была к ней привязана, как кошки привязываются к месту, но место это так и не стало родным, любимым. Не стало частью, продолжением меня.

Поздравляю, Александра Викторовна, вы бомж. Хотя есть и регистрация в паспорте, и право собственности.

Так, стоп. Хватит разводить мистику. Вот что значит побывать в Питере. Есть где жить, есть на что жить. Есть ребенок. И любимая работа тоже есть. А все остальное — от лукавого.

Я убеждала себя в этом всю дорогу и даже, кажется, вполне убедила. Но когда вошла в квартиру, снова стало душно. И холодно.

Ну холодно-то понятно — форточки открыты, а на улице после дождя свежо. Но душно-то почему?

А потому…

----------

*В. Конецкий. «Вчерашние заботы»

** medium well (англ.) — почти прожаренное (степень прожарки говядины)

***известная фраза из романа М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»