В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 57

Александра

Солнце, яблоневый сад, бирюза бассейна. Шезлонг, зонтик, коктейль. Белый купальник и кожа, уже чуть-чуть тронутая загаром.

Лепота-а-а…

Я прилетела в Белград в среду вечером, и до сих пор не могла поверить. Как будто в другой мир попала. Раньше, когда у меня все было хорошо… когда я думала, что у меня все хорошо, это так не чувствовалось. А сейчас отогревалась, и снаружи, и внутри. Да и как могло быть иначе, если окунулась в море любви?

Когда умер папа, мама ушла в себя. Нет, она уделяла мне достаточно внимания, но тепла мне не хватало. Как будто он все забрал с собой. Мама жила так, словно папа не умер. Просто уехал куда-то и скоро вернется. Словно ждала его.

Ей было всего тридцать шесть — еще молодая, красивая женщина. За ней пытались ухаживать, но она словно закрыла для себя эту сторону жизни. Я, бабушка, работа, дом, немногочисленные подруги — вот и весь круг. Отпуск проводила на даче, возилась с цветами.

Ее знакомство с Зораном прошло мимо меня — я уже жила в Москве. Его брат был женат на русской. Когда начались натовские бомбардировки Сербии, все они: брат с женой, Зоран и их мать — перебрались в Питер.

Мама рассказывала, что он подошел к ней в метро, и ей не удалось отбиться от этого знакомства.

Санька, я дала ему номер телефона и сама не заметила, как это случилось, говорила она.

Сопротивляться было бесполезно. Это я поняла, когда познакомилась с ним. Огромный, шумный, веселый, добродушный и невероятно обаятельный, Зоран буквально захватывал в плен. Я и глазом не успела моргнуть, как уже растеклась в улыбке до ушей, а он рассказывал мне про свои игрушки.

Ага, про игрушки! В Белграде он работал главным художником маленькой игрушечной фабрики и сам шил плюшевых зверей — таких же шкодных и милых, как и он сам. В Питере он устроился в кукольный театр — художником-технологом или, как он говорил, кукольным доктором.

По сути, Зоран был большим ребенком — добрым и непосредственным, но со своей глубокой болью. Его жена умерла, рожая ребенка, мальчик тоже не выжил. Он много лет был один и не думал, что когда-нибудь женится снова. В нем скопилось столько нерастраченной любви, желания радовать кого-то, заботиться, что мама не устояла. Ему удалось согреть ее и согреться рядом с ней самому. Они поженились, а когда в Сербии более-менее успокоилось, уехали в Белград.

К счастью, ни дом в пригороде, ни фабрика не пострадали. Со временем Зоран выкупил ее и расширил. Игрушки по его моделям стали популярными не только в странах бывшей Югославии, но и по всей Европе. А у Лики до сих пор жил волк, которого он сделал специально для нее.

— Саньо, доджи овамо!

— Идем!*

Зоран прекрасно говорил по-русски, но мне нравилось, как звучит сербский, и я сама понемногу научилась объясняться. Меня звали в беседку пить кофе со льдом — их обычный летний ритуал. Я встала, набросила хламиду, позаимствованную у мамы, но тут зажужжал телефон.

Лика! Звонила в понедельник и обещала быть на связи, с тех пор прошло четыре дня. Вот только сейчас объявилась. Я ей немножко отомстила — тоже ни словом не обмолвилась о своей поездке.

Может, вообще не говорить? Приедут с Данилой, а тут сюрприз — мамочка!

«Мамуль, привет! Ты как?»

«Привет. Вполне жива. А ты?»

«Все хорошо. Очень хорошо. Ты бабушке не звонила?»

«Они с Зораном передают тебе привет. И ждут. Вместе с Данилой».

Три точки озадаченно запрыгали.

«Хорошо. Спасибо. Ма, а может, тебе тоже к ним приехать? Отдохнуть, развеяться?»

Ладно, так и быть, не буду интрижничать.

«А я уже здесь. Третий день».

«Ого! Здорово! Молодец! А нас дождешься?»

«Да. Я на месяц».

«Супер! А мы вчера у Ветра дома были».

Словно кольнуло что-то. Грустью?

«И как?»

«Здорово! Ма, он такой классный, правда».

Может быть. И что? Ничего. Нет, Волк, этот поезд ушел. Если у вас получится, у тебя будет классный свекор. Может, иногда будем встречаться — по-родственному. Сват со сватьей… бабой Бабарихой. Кстати, я всегда была в недоумении, кому же она сватья-то?

«Ладно. Бабушка зовет кофе пить».

«Ага, давай. Я ей напишу».

Мама с Зораном уже сидели в беседке с кружками. Моя, обвесившаяся крупными каплями, стояла на столе. Я села в шезлонг с мягкими подушками, отпила глоток. Черный кофе со льдом и с лимоном — его я пила только у них. Как-то пробовала сделать дома — не пошло. В общем, местный специалитет. Кофе по-белградски.

— Лика написала, — объяснила свою задержку.

— Как у нее? — спросила мама.

— Отлично.

— Как все-таки странно. Сын Андрея…

— Наверно, так было надо, — Зоран тоже перешел на русский.

— Наверно, — только и смогла сказать я.

Вечером, когда я уже собиралась ложиться, пришло сообщение от Андрея.

«Привет, Саша. Вчера поздно было писать. Приходили дети на ужин, сидели долго. Приятно на них смотреть. Молодые, красивые, влюбленные».

Как мы когда-то, подумала я невольно — и вздрогнула, потому что он добавил, слово в слово:

«Как мы когда-то».

«Может, у них получится», — написала, вздохнув.

«Они собираются в Черногорию, а потом к твоей маме в Белград».

«Да, знаю, Лика говорила. Я сейчас как раз у мамы, позавчера прилетела».

«Здорово! Дождешься их?»

«Да, надеюсь».

«Маму это не очень шокировала? Что это мой сын?»

«Не без того. — Я добавила смайлик с фейспалмом. — Но ничего, она справилась. А отчим сказал, что, наверно, так было надо».

«Ладно, спокойной ночи», — прилетело после паузы.

«Спокойной!»

— Наверно, так было надо, — повторила я вслух и отложила телефон.

--------

*(сербск.) Саня, иди сюда! — Иду!