В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 68

Лика

— Э-э-э… здрасьте.

Тетка за сорок в синем халате смотрит не менее обалдело, чем я на нее. Судя по тому, что на руках у нее резиновые перчатки, а на кухне гудит робопылесос Федя, это приходящая домработница. Данька что-то упоминал, еще давно, но мне, разумеется, тогда было не до того, вот мимо ушей и пролетело. Вроде как он на свой отпуск и ей дал отпуск, убирали по минимуму сами.

Вот же паразит! Предупредить — нет? Религия не позволяет? Ну придешь ты домой вечером!

Словно в ответ вопит телефон.

— Волк, ты уже дома?

— Я-то дома, Ветров, а вот ты когда придешь, я тебя на клочки порву.

— Вау! Жду с нетерпением. Можешь пока начинать одна, я догоню.

— Дело в том, что я тут не одна, Даня.

— Да? Ты кого-то привезла из Москвы? Надеюсь, не бывшего?

— Хорош идиотничать! — рычу я. — Мог бы и предупредить, что тут уборка. Я вламываюсь с чемоданами, и, скажем так, немного неловко.

— Блин… Лика, прости. — Данька резко сбавляет обороты. — Правда, вылетело из головы. Вы уже познакомились?

— Нет, я только вошла и поздоровалась.

— Это теть Марина. Марина Васильевна. Мировая тетка, вы подружитесь. Все, Лик, ко мне пришли. Целую. До вечера.

Все это время теть Марина, которая Марина Васильевна, с интересом прислушивается к нашему диалогу.

— Доброе утро, — говорит она предельно корректно и ожидает продолжения.

— Меня Лика зовут. — Я скидываю туфли и, посторонившись, пропускаю выкатившегося в прихожую Федю: видимо, он решил взглянуть, кого там принесло. — Я Данина невеста.

Невестой Стаса мне жутко не нравилось быть. В смысле, не нравилось, как это звучит. Дурацкое слово, как и жених! А вот Данькиной невестой почему-то норм.

— Во как! — хлопает глазами теть Марина. — Мог бы и предупредить.

— Вот я то же самое ему сейчас сказала. Мальчики такие мальчики. Марина Васильевна, я тут жить буду, так что надо нам с вами познакомиться получше.

У родителей, то есть теперь у мамы, Люба работает еще с тех пор, как я пошла в школу. Приходит два раза в неделю, убирает, стирает. Особой дружбы у нас нет, но отношения хорошие. А теть Марина действительно на вид вполне приятная — маленькая кругленькая брюнетка с глазами-изюминками. Сдобная булочка.

— Хорошо, Лика, — кивает она. — Вы из Москвы, да?

— Да, — удивляюсь я. — А как вы догадались?

— Да выговор у вас прямо мхатовский.

Надо же, я не задумывалась об этом никогда. То есть слышала, конечно, что Данька немного по-другому говорит: не только пресловутые «поребрик» с «шавермой», но и в целом более жестко и кратко. И все эти четко проговариваемые «что», «конечно», «яичница», «дождь» сначала резали ухо. А вот что мое произношение выдает с головой, даже не думала.

— Родилась в Питере, но всю жизнь в Москве прожила. — Отпихиваю ногой настырного Федю. — Теперь вот снова здесь.

— Ну и хорошо. Значит, домой вернулись. Ладно, не буду мешать.

— Может вам помочь?

Она смотрит на меня как на собаку с двумя головами. Ну да, не царское это дело — уборка. Не для того люди клининг нанимают. А вот меня не парит ни капли. Я и Любе иногда помогала, по настроению. Демократия? Да нет, не в том дело. Ладно вызвать кого-то разово из агентства, окна помыть, например, и совсем другое — когда человек на постоянке. С ним лучше быть в контакте. Все-таки твои трусы стирает, это серьезно.

— Да нет, что вы. Вам отдохнуть с дороги надо, вещи разобрать. Но спасибо.

Кажется, я заработала очки. Хотя цели такой не ставила. Ну и ладно. И хорошо.

Иду в душ, потом делаю себе бутер, разбираю чемоданы. Когда заканчиваю, заканчивает и она.

— Может, кофе? — предлагаю я.

Наверно, правильные работодатели держат с персоналом дистанцию. Значит, я неправильная. Ну и плевать.

— Ну… не откажусь, — поколебавшись, соглашается теть Марина. — Спасибо.

Делаю две чашки, достаю из Данькиной нычки коробку конфет.

Оказалось внезапно, что он тайный сладкоед. А по фигуре не скажешь. Такой же ведьмак, как и я, жрет и не толстеет. Правда, у него это заслуга спортзала, а у меня — генетики. Но галочку я себе поставила — чтобы гонять его на чек-апы. Интересно, у него есть своя клиника? Вряд ли, парни в этом возрасте о здоровье не думают, по Стасу знаю. Пока что-то не сгнило и не отвалилось, к врачу не загнать. Отец только после сорока начал диспансерки проходить, да и то из-под пинка.

Сидим, пьем, разговариваем. Выясняется, что теть Марина сама из Питера, но замуж вышла в Киев. После развода десять лет назад уехала с сыном обратно — «подальше от взбесившихся хохлов».

— И знаете, ни разу пожалела, — говорит доверительно. — Сын школу окончил, в медицинском учится. Мы здесь дома. И вы привыкнете, тем более родной город.

— Конечно, привыкну. Мне тут нравится.

Ой, Лика, давно ли?

Недавно, да. А кажется, что очень давно. Наверно, Питер просто спал во мне, с самого рождения. Тоже генетика, да.

Вечером сидим с Данькой за заботливо приготовленным теть Мариной ужином. Рассказываю, как разговаривала перед отъездом с отцом. Матери не стала, а Даньке выплеснула всю эту мерзость в деталях.

— Вот так живешь с человеком всю жизнь. Любишь его, уважаешь. Ну, может, и не было у нас особо близких отношений, но все-таки я его уважала. И вдруг в один момент он убивает все. Ну ладно, ушел к другой женщине, бывает. Но как все обляпал — с разводом, с разделом! Уже одного этого достаточно было, чтобы все уважение пропало. Но не прокатило, и он на меня вылил все свое дерьмо по отношению к матери. Зачем? Я этого никогда не пойму.

— Я и хотел бы сказать «забей», Волк, но не могу, — говорит Данька, поглаживая мою руку. — Не получится забить. Надо просто это пережить. Хотя это, конечно, совсем не просто.

Господи, благодарю тебя за то, что он не говорит «забей». Благодарю за то, что он со мной. И как же страшно от одной мысли о том, что ничего этого могло и не быть.

Только сейчас до меня доходит, что не уйди отец к Марго, мы с мамой не поехали бы в Питер. И действительного ничего бы не было. Как странно все переплетено в жизни. Все для чего-то надо.