В Питере - жить? Развод в 50 (СИ)

Глава 52

Лика

— Когда, говоришь, у тебя поезд?

Данила лениво тянется за телефоном, а я ворчу что-то недовольное: не хочется отпускать его даже на пару секунд. Вот так бы лежать, прижавшись тесно, лежать…

— В воскресенье. Без четверти двенадцать. Двадцать три сорок пять.

— А вагон какой?

— Пятый. Седьмое место.

— Во, есть в пятом. Восемнадцатое. Беру. Может, даже удастся поменяться, чтобы вместе. Но если нет, ничего. Всего-то ночь.

— Тебе в понедельник на работу?

— Нет. — Он оплачивает билет и кладет телефон на тумбочку. — Отпуск с понедельника. Месяц. Вообще-то по графику в августе, но я с боем выбил вотпрямщас.

— А если бы ты приехал, а я сказала: иди лесом, Данила, обратно на болота?

— Ну тогда отпуск пригодился бы, чтобы зализать раны. Да нет, Лика. Я же сказал вчера. Я задал вопрос, ты ответила. Иначе и не поехал бы.

Вот интересно, а о чем конкретно он спросил? Можно ли приехать? Или более глобально? Ладно, это все потом. В процессе.

— То есть все эти фотки были для меня? В Контакте? С самого начала?

— Конечно. Начиная с поливалок.

Приподнимаюсь на локте, смотрю на него немного очумело.

— То есть ты не сомневался, что я тебя найду? Знаешь, это было непросто. Хаски Dan.

— Ну я подумал, что если захочешь, то найдешь. Я ведь говорил, что у меня есть акк. А если не найдешь — ну, значит, не очень-то и хотелось. Да, тебя найти было намного проще. Хотя Лик Волковых много.

— И когда понял, что нашла?

— В тот же день, вечером. — Данила проводит пальцами по моей щеке, а я ловлю их зубами. — Когда ты кота выложила. И знаешь еще что? Не поверишь. Я до этого зашел к себе, и появилось такое чувство… — Он пощелкал пальцами. — Lily was here*. Если ты понимаешь, о чем я.

— Это там, где сакс плачет? — припоминаю красивую печальную мелодию, до мурашек. — Да, понимаю. У меня тоже такое было. Что это у нас переписка такая. Мне хотелось написать. Но мы же договорились. Что неделя.

— Я бы, наверно, сорвался раньше, но не отпускали с работы.

— Ну вот я тоже решила раньше. Что поеду. Еще в среду. Даже если не к тебе, то…

Ну скажи, Лика, скажи это вслух!

— То просто в Питер. — Он все-таки меня опережает. — Что, поймал?

— Поймал, — киваю, вздохнув тяжело. — Чертово болото!

— А я предупреждал: не смотри в воду. Затянет.

— А сам хотел, чтобы посмотрела, да?

— Не знаю, Лик. Тогда все было… как в тумане. И хотел, и страшно было. Просто не понимал, что происходит. Откуда ты вообще свалилась на мою голову. И что дальше. Одно понимал — что прежней жизни уже точно не будет.

Смотрю на него, вспоминаю, как стояли на мосту и загадывали желания.

— Исполнилось то, что загадал тогда?

— Надеюсь, что да. А твое?

— Мое точно исполнилось.

Хотела влюбиться — влюбилась. Не просила ведь вечной любви до гроба. Точнее надо формулировать желания, Лика.

А может, как раз так и надо было.

Звонок в домофон — пицца приехала. Камень, ножницы, бумага — кому надевать штаны и открывать. Выпадает Даниле. Натягивает брюки прямо на голое тело, идет в прихожую, возвращается с коробкой. Пицца не разрезана, но идти за ножом никто не хочет. Ломаем куски, едим, слизываем друг с друга соус. Какой же это кайф — вот так есть пиццу в постели, прямо из коробки.

Хотя с ним все в кайф. Кто бы мог подумать, что так бывает!

Может, купить Катьке торт? Если бы Стас ее не трахнул и я их не застала, наверно, и не узнала бы, что бывает вот так — горячо, сладко, безумно.

Да ну их к черту, еще не хватало о них думать.

Облизываем друг друга — и плавно переходим к тому же самому, только в других местах и с другим смыслом. Хотя нет, смысл один и тот же, что бы ни делали.

Я… тебя… хочу…

Все — чистой воды секс. Но не только. Когда вот так растворяешься друг в друге — это уже не только секс.

Снова выныриваем из угара ближе к вечеру. Отдышаться. Данила пишет отцу, что все в порядке. Я — маме.

«Кто бы сомневался», — отвечает она.

Что написал Ветер, остается тайной, но вид у Данилы смущенный. Лучше не уточнять.

— Куда-нибудь поедем? — спрашивает он.

— В смысле? — удивляюсь я. — В Питер же?

— Хочешь весь месяц пробыть в Питере? Не вылезая из постели?

Рука вкрадчиво опускается с живота ниже, протискивается между сжатых бедер, пальцы легко и скользко входят внутрь. По идее, там уже все должно было стереться в лохмотья — но нет. Наоборот. Чем больше, тем лучше.

— Если вот так, то да, — отвечаю сквозь скулеж. — Хочу.

— Ну так этим можно не только в Питере заниматься. На море, например.

После разбитого долгими паузами обсуждения приходим к тому, что поделим пополам: две недели в Питере, две на море… где-нибудь. Решим в процессе где.

А что потом… об этом не говорим. Кто знает, что будет потом. Может, мы обожремся друг другом до тошноты. А может, тоже будет наоборот. Чем больше, тем лучше. Что толку об этом думать — здесь и сейчас? Здесь и сейчас только мы вдвоем, вместе.

— Слушай, а давай в Сербию? — приходит вдруг неожиданная мысль. — Заодно бабулю навещу.

И в ту самую кафану зайдем! Почему-то для меня это важно. Потому что она — знак вопроса.

— Там моря нет, — морщит нос Данила.

— Тогда в Черногорию, там есть. А в Сербию — на обратном пути. На пару дней.

— Ну… можно и так, — соглашается он.

А потом снова ночь, и страшно засыпать. Прошлой ночью и не заметили, как уснули, а сейчас… Вдруг проснусь — и окажется, что это был только сон?

Глупости! Не сон! Реальность, которая лучше любого сна. И завтра будет новый день — тоже вместе. А вечером тоже вместе поедем в Питер.

Наверно, потому, что именно там мое место.

---------

*(англ.) Лили была здесь. Отсылка к известной инструментальной композиции Дэйва Стюарта