Жестокая кровь

Эмили Блэквуд

Жестокая кровь

Золотой город — 2

Лорен, которая много ночей не спала вместе со мной, помогая устранять нестыковки в сюжете, и которая также заставила меня добавить сцену «прикосновения ненависти».

Глава 1

Хантир

Стук моего сердца стал единственным напоминанием о том, что я все еще жива. Я поднесла окровавленную, покрытую синяками руку к груди и почувствовала, как оно бьется, удар за ударом.

Вампир.

Это ведь невозможно, правда? Я бы знала, если бы была одной из этих жестоких, порочных кровопийц. Я бы знала, если бы всю жизнь убивала собственных сородичей. Но мой двадцать пятый день рождения был уже на носу, а у вампиров жажда не проявляется до этого срока.

Моя голова откинулась на металлические прутья позади меня. У проклятого архангела не было причин лгать мне. Если он верил, что я наследница вампирского королевства…

Пекло. Недостающие фрагменты моей жизни были именно тем, что ему было нужно, чтобы разобраться во всем этом. Я никогда не знала своих настоящих родителей. Лорд был тем, кто вырастил меня, кто рассказал мне историю о том, кто я на самом деле.

Знал ли он? Знал ли он все это время? Может, именно поэтому он отправил меня сюда. Возможно, он знал, что мое двадцатипятилетие приближается, и хотел, чтобы я была где-нибудь очень, очень далеко, когда проснется жажда крови.

На глаза навернулись слезы, но я смахнула их. Я бы не стала плакать здесь, в этих подземельях, когда враги следят за каждым моим шагом.

Асмодей и его мальчик на побегушках, Лусеяр, навещали меня каждый день с тех пор, как затолкали в эту клетку. Асмодей настаивал, чтобы я продемонстрировала ему свою магию, а я снова и снова повторяла, что не владею ею.

Я и сама начинала в это верить.

Шаги вдалеке подстегнули мое и без того бешено колотящееся сердце. За последнюю неделю я привыкла к этим шагам и без труда определяла всемогущего архангела. Он всегда шел слишком быстро, слишком стремительно.

Но эти шаги были другими. Они были медленными. Ленивыми. Я представила, как Вульф шагает с раздражающей самоуверенностью, его массивные крылья волочатся по земле за ним, словно он не заботится о том, чтобы поднять их.

Мои мысли прервались.

У Вульфа не было крыльев. Больше нет. Не после того, как его собственный отец отрезал их за то, что я не раскрыла свою магию.

Хорошо. Он заслужил это.

Видеть, как у Вульфа отнимают крылья, было одним из самых тяжелых испытаний в моей жизни, но я не позволю ему манипулировать мной. Я не позволю им всем манипулировать мной. Я больше не могу доверять никому из них после того, что они сделали.

Вульф обманул меня.

Он заставил меня думать, что я ему действительно небезразлична, заставил меня думать, что я не смогу пройти через Трансцендент самостоятельно, и ради чего? Чтобы он мог следить за мной, пока доставляет меня к своему отцу?

Вероятно, он и не испытывал ко мне никаких чувств. Я представляла, как он смеется над тем, какой я была дурой, как легко угодила в его ловушку.

Гнев снова охватил меня, а затем я почувствовала острую боль в груди. Каждый раз, когда он спускался в эти подземелья, я вспоминала, как глупо было доверять ему, как наивно было полагать, что я ему небезразлична.

Нет, он работал на своего отца, Асмодея. Все это было частью их генерального плана по поиску последнего живого наследника империи Скарлата.

Все это было ложью.

Насколько мне было известно, крылья, отрезанные от тела, тоже не были реальностью — просто еще один способ манипулировать мной, еще один способ превратить меня в того, кого они могли контролировать. Я отвернулась от входа в камеру, когда Вульф приблизился. Когда его шаги остановились в нескольких футах от меня, я затаила дыхание.

— Охотница. — Его голос был лишь шепотом. Он не появлялся здесь с той ночи, с тех пор как его окровавленное тело подняли с пола возле моей камеры. Следы его крови все еще оставались на полу, а единственное черное перо напоминало мне о совершенном злодеянии.

Я зажмурилась и сильнее вжала руку в грудь, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отвлечься от гноящейся там боли.

— Ты можешь хотя бы посмотреть на меня?

Я поддерживала свои ментальные щиты, заставляя себя как можно сильнее отстраниться от нашей связи. Это было непросто, но на несколько минут я смогла отделить от себя беспорядочные эмоции, которые бушевали во мне торнадо. Мой гнев, его обида — все это дополняло ту бесконечную боль в груди, от которой я никак не могла избавиться.

Я ненавидела его за то, что он сделал со мной. После всего, я решила довериться ему. Черт возьми, он был вампиром и скрывал это от меня все время, которое мы находились в семинарии Мойры. И все же я выбрала его. Я позволила ему пить из меня, черт возьми.

И вот я оказалась заперта в этой отвратительной камере, где нет ничего, кроме ведра, в которое можно помочиться.

Мысли отвлекли меня, и я позволила своим щитам опуститься настолько, что услышала его резкий вдох. Часть меня хотела полностью опустить щиты и выплеснуть все, что я чувствовала, в его сторону. Часть меня хотела, чтобы он почувствовал эту боль, этот гнев, эту ненависть.

Но тогда бы он понял, как сильно мне не все равно, потому что гнев все равно означал, что мне не все равно. Гнев все еще что-то означал.

— Вот, — сказал он, и я услышала шорох за решеткой. — По крайней мере, съешь что-нибудь, пожалуйста. Скоро сюда спустится мой отец, чтобы поговорить с тобой, а тебе нужны силы.

Я наконец повернулась к нему лицом.

Без массивных черных крыльев, возвышающихся над каждым его плечом, он выглядел меньше, но от его вида у меня все равно перехватило дыхание. Черная рубашка свободно болталась на его худощавой фигуре, а глаза казались гораздо шире, чем обычно. В темном подземелье Золотого города его радужные оболочки светились электрической синевой.

При виде хлеба, который он протягивал через решетку, у меня забурчало в животе.

— Хлеб? — спросила я. — Серьезно? Помнится, я как-то предложила тебе свои собственные вены, когда ты был голоден, Вульф. Приятно видеть, что ты отплатил за это теплым угощением.

С его стороны меня охватило облегчение, и я отвела взгляд, прежде чем он успел увидеть эмоции на моем лице.

— Возьми, — подтолкнул он. — Пожалуйста.

Его голос дрогнул, и я впилась ногтями в грудь с такой силой, что выступила кровь.

Ему было больно, я знала это. Без крыльев он был всего лишь вампиром. У него были светящиеся глаза, да, но без способности летать? Он был таким же, как и все остальные.

Он отказался от этого, чтобы защитить меня, богиня знает почему. Он и так уже причинил достаточно вреда; было слишком поздно начинать спасать меня сейчас.

Я глубоко вздохнула, переползла через переднюю стенку камеры и взяла хлеб из его протянутой руки.

Вульф ничего не сказал, но не отстранился, пока я отрывала маленький кусочек и ела. Я не пыталась скрыть свои спутанные волосы и грязную кожу, покрытую синяками. Вульф прекрасно видел, что со мной происходит здесь, в подземелье.

Я разлагалась.

— Ты мог бы рассказать ему, знаешь ли, — прошептала я, не глядя на него.

Он напрягся.

— Рассказать кому что?

— Ты мог бы рассказать отцу о том, какой магией я владею. Это спасло бы твои крылья, а я все еще находилась бы в этом дерьмовом положении. Ты и так уже притащил меня сюда, чтобы доставить прямо к нему. Нет смысла спасать меня сейчас.

Я взглянула на него, чтобы увидеть, как сжимается его челюсть.

— Я уже достаточно предал тебя. Как только он узнает что-то еще, он сделает все возможное, чтобы вытянуть это из тебя.

Чувство вины мягко пробилось с его стороны, но я снова воздвигла ментальные стены. Я не буду его жалеть. У меня и так было достаточно забот.

— Похоже, в первый раз тебя это не беспокоило, — усмехнулась я. — Не понимаю, почему теперь у тебя с этим проблемы.

— Хантир, — прошипел он, его голос приобрел предупреждающий тон. — Ты прекрасно знаешь, почему у меня с этим проблемы.

Я с подозрением посмотрела на него, отмечая шокирующую бледность его кожи и растрепанные волосы. Он не был похож на себя — или, возможно, был. Возможно, это и был настоящий Вульф, а в Мойре он демонстрировал мне свою фальшивую версию.

Ведь на самом деле я его совсем не знала, верно?

— Я все еще чувствую тебя, Хантир. — Его руки сжали прутья клетки. — Я знаю, что ты злишься на меня, но я также знаю, что ты хочешь, чтобы я помог тебе.

Да, блядь, точно.

— Не отталкивай меня. У меня есть план, как вытащить нас обоих из этой передряги.

— Правда? — Мой смех прозвучал странно, даже для меня. Я поднялась на колени и ухватилась за решетку прямо под его руками, слегка пошатываясь. — Все это было частью того, чтобы вытащить меня отсюда?

Он оглянулся через плечо, прежде чем продолжить:

— Есть вещи, которые я не могу контролировать. У моего отца есть власть, и он хочет править Скарлатой, хочет уже очень, очень давно.

— Мне плевать на то, чего хочет твой отец.

Его губы скривились.

— Но не должно быть!

— Почему? Потому что я якобы тайная наследница трона?

Он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание:

— Потому что ты могущественнее любого из них. Ты — королева вампиров, Хантир. Твоя кровь, она…

Я оборвала его, прежде чем он успел договорить:

— Не смей говорить мне о моей крови. Я не должна была позволять тебе пить из меня. Я должна была позволить тебе умереть в том проклятом лесу.

Лед затопил нашу связь.

— Не говори так.

— А что насчет сейчас? — спросила я. — Кем ты кормишься там, в руинах Золотого города? Опять невинными? Ты замешан в этом, Вульф? Это ты помог своему отцу захватить Золотой город?

— Говори тише, — прошипел он.

— С чего бы это? Я не хочу, чтобы ты был здесь, Вульф! — Плотина слез, которую я удерживала неделями, начала медленно рушиться. — Я не хочу тебя видеть. Не хочу, чтобы ты приносил мне еду. Не хочу, чтобы ты меня спасал. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

Моя грудь вздымалась, когда я пыталась вызвать в себе бойца, которого тренировал Лорд, убийцу вампиров, бессердечного ассасина. Я хотела вернуть ее. Я не хотела чувствовать.

И уж точно не хотела чувствовать эмоции Вульфа.

— Можешь ненавидеть меня сколько угодно, — прошептал он, — но это чертовски реально. — Он двигался так быстро, что я не успела отпрянуть, как его рука пробралась сквозь прутья и обхватила мое предплечье. Он дернул меня вперед, и мы оба врезались в металл.

Я ахнула и попыталась вырваться, но он лишь крепче сжал ладони. От его кожи — да и вообще от всего его тела — исходило тепло. Я чувствовала его: его энергию, саму его сущность.

Это было чувство, к которому я привыкла еще в Мойре, но теперь…

— Чувствуешь? — прошептал Вульф. — Потому что я — чувствую. Я чувствую все, Хантир, даже если ты пытаешься с этим бороться.

Ярость в его глазах вспыхнула с новой силой. Я перестала пытаться отстраниться, но ничего не сказала. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы собрать всю ненависть, на которую была способна, и швырнуть ее в него через наши узы.

Я ненавидела его. Мне следовало ненавидеть его с самого начала. Я была глупой, наивной девчонкой, раз решила, что могу хоть кому-то доверять.

Лорду было бы стыдно за меня.

— Ешь. Отдыхай. Мой отец настаивает на том, чтобы выяснить, какой силой ты обладаешь, но если ты хочешь выбраться, то будешь вести себя как невежда.

— Я и есть невежда, — ответила я. — Я без понятия, какой силой обладаю. В Мойре я едва могла призвать хоть каплю магии, помнишь?

Он ухмыльнулся, и его взгляд скользнул по моему лицу.

— Я все помню. Но еще я пробовал твою кровь. Поверь мне, в твоих жилах течет нечто особенное.

На этот раз, когда я отдернула руку, он меня отпустил.

Я продолжила ковырять хлеб в руках, ожидая, что он вот-вот развернется и уйдет, но он так и остался стоять перед моей камерой.

— Я бы в любой день отрезал себе крылья ради тебя, Охотница. Не думай, что я закончил делать все, что в моих силах, чтобы не дать им прикоснуться к тебе.

А потом он ушел, оставив меня с моим растущим отчаянием одну в темнице врага.