Жестокая кровь

Глава 22

Хантир

Я кралась по темным коридорам этого проклятого замка, стараясь не встретить ни единой души на пути к спальне Вульфа.

Я часами изнуряла себя тренировками, пока не выбилась из сил, и этих часов хватило, чтобы понять: мне никогда не стать такой сильной, какой я должна быть.

Чертова королева. Лидер. Вампир. Я не справлюсь с этими ролями. Я не смогу вести людей к свободе, не смогу возродить мертвое королевство из пепла.

Это не про меня.

Все эти люди — все, кто на меня рассчитывает — они ошибаются. Они зря в меня верят.

Магия сотрясала мои кости, грохотала внутри, но я никак не могла ее обуздать. Не так, как мне того хотелось.

Я хотела стать лучше. Правда, черт возьми, хотела. Но я чувствовала себя такой слабой. Такой бессильной. Такой никчемной.

Я не королева. И не спасительница.

И чем скорее все это поймут, тем лучше.

Вульф спал спиной ко мне, когда я вошла в спальню, и я была за это благодарна. Мне не нужно было, чтобы он изучал каждую эмоцию на моем лице, не нужны были его расспросы о моем взмокшем теле или раскрасневшейся коже.

Я просто хотела покоя.

Я сбросила ботинки и уже направилась к двери ванной, когда Вульф произнес:

— Завтра утром Джессайя научит тебя летать. Не опаздывай.

— Что? — переспросила я. — Я думала, ты…

— Я передумал, — отрезал он. — Ты заслуживаешь того, чтобы уметь летать. Он тебя научит.

Он не обернулся и не посмотрел на меня, просто позволил мне уйти в ванную без лишних слов.

Если бы я не чувствовала себя такой опустошенной, я бы, наверное, даже обрадовалась.

Мы с Джессайей неловко стояли на крыше заброшенного здания на окраине Золотого города. Солнце уже полностью взошло, но место все равно казалось мрачным и призрачным.

— Это не кажется безопасным, — заметила я.

Прохладный ветерок коснулся моей кожи.

— Потому что это и есть небезопасно, и это еще одна причина, по которой тебе нужно научиться летать.

— Разве я не должна учиться сражаться? Чтобы защитить себя и свой народ?

Джессайя взмахнул собственными крыльями.

— Если ты окажешься в гуще битвы, иногда именно тебе придется оценивать преимущество, видеть то, чего не видят твои слабые солдаты без крыльев. Лишь немногие вампиры и фейри обладают магией, достаточно сильной для крыльев, Хантир. У тебя есть дар. И ты должна научиться им пользоваться.

В груди потяжелело. Я ненавидела его за то, что он прав. И ненавидела то, что я совсем не хотела этих крыльев. Я не хотела нести это бремя.

Но это не решало проблему. Эти крылья были моими, как бы сильно я ни мечтала от них избавиться, как бы часто ни плакала перед богиней.

— Ладно, — сдалась я. — Что дальше?

— Ну, — Джессайя мягко улыбнулся, — призывать их ты уже умеешь. Это самое сложное. А теперь — сделаем так.

Мне следовало ожидать подвоха, но Джессайя резко рванулся вперед, подхватил меня за талию и швырнул нас обоих в воздух.

Вот только на этот раз у меня были крылья.

— Пробуй! — крикнул он. Его хватка ослабла, но он не отпускал меня совсем, пока я хлопала тяжелыми кожаными полотнами, которые теперь были частью моего тела.

Это оказалось гораздо труднее, чем выглядело со стороны. Мое тело казалось слишком тяжелым, крылья двигались не в такт. Не прошло и нескольких секунд, как мы начали снижаться к городу.

— Джессайя! — закричала я — точнее, взвизгнула.

— Я держу тебя. — Его руки сжались на моей талии, едва не выбивая дух, когда он впился в мой живот. Его собственные крылья мощно взметнулись, снова отправляя нас в небо. — Делай это вместе со мной. Представь, что летишь одна.

— Все не так! Ощущения неправильные!

— Правильными они не станут, пока ты не привыкнешь. Представь, что ты ребенок, который учится ходить.

Я проглотила волну раздражения и сделала то, что он просил: начала ритмично работать крыльями, подстраиваясь под его темп.

Вскоре наши движения стали синхронными. Мы парили в небе, но у меня не было времени беспокоиться о высоте или о том, как быстро я умру, если рухну на землю.

Черт, а может ли вампир разбиться насмерть? Вампиров убить гораздо сложнее, чем фейри. Их тела выдерживают больше, могут пережить то, что…

— Сосредоточься, Хантир! Сейчас я тебя отпущу.

— Нет!

— Я буду рядом, — пообещал он. Его руки начали медленно разжиматься, и паника заползла мне в грудь. — Ничего не меняй. Я не дам тебе упасть.

Сейчас или никогда.

Руки Джессайи окончательно покинули мое тело.

И вот — я, черт возьми, летела сама.

Я наполовину ожидала, что камнем рухну в руины внизу, но когда крылья действительно удержали мое тело в воздухе, я разразилась смехом.

Это. Это было все, о чем я могла мечтать. Это была свобода.

Джессайя радостно закричал за моей спиной, но я едва слышала его из-за собственного смеха. Радость забурлила в моей груди — чувство, которое стало для меня чужим.

Хотела ли я эти крылья? Хотела ли я это бремя? Хотела ли быть самой могущественной наследницей Кровавого трона? Определенно нет.

Но ради этого ощущения свободы оно того стоило. Наконец-то у меня появилось нечто, за что можно было зацепиться.

— У тебя получается! — крикнул Джессайя откуда-то сверху.

Я взмахивала крыльями снова и снова, взмывая все выше в небо. Внизу я видела стены Золотого города, усиленные караулом и оружием, которого я никогда раньше не видела. Я поспешила развернуться, прежде чем мы подлетели слишком близко. Меньше всего мне хотелось, чтобы меня подстрелили в небе в мой первый же день полетов.

Впрочем, когда ты в таком восторге, об опасности думается с трудом.

Остаток дня прошел в том же духе. Я летала, пока спина не начала буквально кричать от боли, делала короткие перерывы, чтобы прийти в себя, и тут же возвращалась в небо. Я изучала пределы возможностей своих крыльев и изматывала тело до предела; к тому времени, как солнце начало клониться к горизонту, я могла лишь тяжело дышать, едва не рухнув на крышу от усталости.

— Ладно, ладно, — произнес Джессайя, стоя над моим распростертым телом, пока я лежала на спине. — Думаю, мы можем считать этот первый день уроков полета успешным.

Я улыбнулась, все еще не в силах ответить из-за одышки.

Он подошел и сел рядом, откинувшись назад на руки и вытянув ноги перед собой.

— Вульф будет в восторге от твоих успехов, — начал он.

У-у-ух. Я весь день честно старалась не думать о Вульфе. Каждое такое воспоминание вызывало у меня гребаную эмоциональную встряску. Пекло, я не понимала ни его самого, ни его мотивов. Сначала он хотел помочь мне спасти вампиров, а теперь требует, чтобы я продемонстрировала его отцу свою силу?

Когда я не ответила, Джессайя продолжил:

— Ты же знаешь, он делает все это, чтобы помочь тебе. Все, что он предпринимает — ради твоей безопасности.

— Что-то это совсем не похоже на заботу, — выплюнула я.

— Наш отец пригрозил снова пытать тебя, если мы ему ничего не продемонстрируем. Вульф скорее умрет, чем позволит этим людям снова коснуться тебя, Хантир. Решение показать Асмодею малую часть твоей силы было компромиссом.

Ну, черт. И почему Вульф сам об этом не сказал? Он мог бы начать с чего-то вроде: «Эй, Охотница, мой отец причинит тебе боль, если мы не дадим ему хоть что-то, так что давай поработаем вместе и решим, что именно мы ему откроем».

Вместо этого он позволил мне верить, что у него есть скрытые мотивы для завоевания доверия отца.

Снова.

— Твой брат может быть редкостным козлом, — ответила я. — Трудно доверять ему, когда он меняет направление каждые пять минут.

— У него всегда есть план. Он всегда думает о высшем благе. Я могу не знать всех деталей, но обещаю тебе — ему можно доверять. Он делает все возможное, чтобы вытащить тебя из этого, даже если мы не знаем подробностей.

Чувство вины снова начало подкрадываться ко мне, но я отпихнула его в сторону. Мне не в чем было себя винить. Вульф не должен удивляться тому, что я снова ждала от него предательства.

Даже если на этот раз у него были свои причины.

Мы лежали на крыше еще несколько минут, наблюдая, как солнце садится, и на город опускаются сумерки. Я начинала все лучше понимать Джессайю, понимать, что он за человек. Он был предан брату, даже когда не имел ни малейшего представления о том, что Вульф для нас задумал.

И Джессайя был умен, расчетлив. У него наверняка были на то свои причины.

— Идем, — сказал Джессайя через пару минут, вытирая пот тыльной стороной руки и протягивая мне ладонь, чтобы помочь подняться. — Мы заслужили выпивку после такого.