Жестокая кровь

Глава 23

Вульф

Второй эль пился куда легче первого, а третий пошел еще лучше. Я позволял этой горькой жидкости течь в горло кружку за кружкой. Воздух начинал прогреваться, и эта выпивка была именно тем, что мне сейчас требовалось.

— Поосторожнее, — предупредила трактирщица. — Я не собираюсь тащить тебя на себе через весь город обратно в замок.

— Да кому сдался этот чертов замок? — пробормотал я. — Никто и не заметит, если я сегодня там не появлюсь.

Она поставила предо мной свежую порцию.

— Может и так, но нам только не хватало лишних ангелов, рыскающих тут повсюду.

Тяжелая рука опустилась мне на плечо.

— Дальше я его забираю. — Натан уселся на соседний стул. — Мне все равно нужно кое-что обсудить со старым другом.

Я повернулся к нему, собрав все силы, чтобы выдавить улыбку.

— Натан, — поприветствовал я его. — Разве ты не должен сейчас планировать гибель мира?

Он рассмеялся, но посмотрел на меня очень внимательно.

— Даже я заслуживаю стаканчик холодного эля время от времени.

Я поднял кружку в знак приветствия.

— Вот это я понимаю.

Мы оба пили, погрузившись в негромкий гул голосов, наполнявший паб. Мои чувства благостно притупились, и я наконец начал ощущать то расслабление, за которым пришел сюда сегодня.

Ах, великая сила пары кружек эля.

— Выглядишь обеспокоенным, — начал он. Он наклонился ближе и понизил голос: — Поговаривают, тебя недавно посылали в Скарлату. Есть новости, о которых нам стоит знать?

В обычной ситуации я бы немедленно его заткнул. Публичное место — не лучший вариант для обсуждения Кровавого королевства. Здесь нигде не было безопасно говорить о таких вещах.

Но я устал. Я был издерган. И мне чертовски надоело хранить секреты.

— Мы пробыли там день или два, — ответил я. — Все как обычно.

Он ждал продолжения, но даже он понимал, что многого я сказать не могу. Гул в пабе стал тише.

Когда я промолчал, Натан добавил:

— Слышал также, что намечается праздник.

— Праздник?

Широкая, глупая ухмылка расплылась на его смуглом лице.

— Ты женишься! — Он разразился смехом, и, видит бог, ему почти удалось заставить меня забыть, что в этой ситуации плохого.

Да, я женился.

Если бы только при других обстоятельствах.

— Так и есть, — подтвердил я. Я чокнулся своей кружкой о его, когда он ее протянул. — Через несколько дней я стану женатым человеком.

— Должно быть, это особенная девушка, раз ей удалось приковать к себе самого Вульфа Джаспера.

Я хотел улыбнуться, но в груди заныло при этой мысли.

— Да, — пробормотал я. — Да, она особенная. Более особенная, чем кто-либо может себе представить.

Я не сказал ему, как мне страшно. Не сказал, что я на грани того, чтобы окончательно сорваться.

Нет, я позволил ему купить мне еще выпивки, позволил еще пару раз хлопнуть меня по плечу, позволил ему травить байки о нашем прошлом, чтобы заглушить мысли в моей голове.

Не знаю, сколько прошло времени, но солнце больше не просвечивало сквозь кусок ткани, который мы называли дверью. Разговоров вокруг становилось все меньше. Речь Натана начала заплетаться, и я был уверен, что он пьян не меньше моего.

На самом деле, когда он начал толкать меня локтем в ребра, я подумал, что он просто сваливается со стула.

— Вульф, гляди.

Комната расплылась перед глазами, когда я поднял взгляд на вход.

Сердце ушло в пятки.

Хантир шла впереди Джессайи; глаза расширены, волосы в беспорядке. Она окинула взглядом зал — в котором оставалось всего две-три компании, — пока ее взор не остановился на мне.

Она замерла.

Улыбка исчезла с ее лица.

Я едва заметил, как Натан отошел от меня, чтобы поприветствовать моего брата. Все мое внимание было приковано к Хантир.

Она стояла неподвижно еще несколько секунд, прежде чем наконец сделать шаг в мою сторону.

Затем еще один.

Ее крылья теперь были скрыты. И слава богу, потому что в этой таверне все бы пали на колени при виде этого великолепия. Она подошла ко мне, и я глубоко вдохнул ее запах.

Ветер и вишня.

Чертовски зависим от этого запаха.

— Не ожидала увидеть тебя здесь, — сказала она. Она встала у барной стойки рядом с моим высоким стулом, ее рука едва касалась моей.

— Как прошел полет? — спросил я. Может, она забыла, что злится на меня. Может, по милости богини, она поймет, почему нам так важно было заставить Асмодея поверить в его победу.

Она посмотрела на свои руки, краснея.

А затем улыбнулась.

Она пыталась это скрыть, кусала губы и втягивала щеки, но это было бесполезно. Улыбка озарила все ее лицо и коснулась этих идеальных глаз.

— Это было невероятно, — ее голос сорвался на шепот. — Никогда не думала, что испытаю нечто подобное. Я чувствовала себя такой… такой свободной.

Слава богине и элю за то, что мои чувства притупились.

— Я помню эти мгновения, — признался я. — Полет может быть самым освобождающим чувством в мире.

Ее глаза наконец встретились с моими, улыбка угасла.

— Прости, мне не следовало этого говорить, ведь ты… — Ей не нужно было заканчивать фразу.

— Не надо, — прошептал я. Я развернулся на стуле и расставил ноги так, чтобы она оказалась между моих колен. К моему удивлению, она не отстранилась. — Тебе не нужно ничего от меня скрывать. Я хочу знать все.

— И все же, — прошептала она. — И так плохо, что ты изначально не хотел, чтобы Джессайя меня учил.

Она снова попыталась отвернуться, но я ее остановил. Я протянул руку и потянул за выбившийся локон ее черных вьющихся волос. Растрепанные ветром, дикие. Мне они нравились такими.

Она мне нравилась такой.

— Вульф. — Ее глаза заискрились. Мне нравилось, когда они так делали. — Ты пьян?

— Да. А ты — прекрасна.

Она судорожно вздохнула.

— На нас смотрят.

Она хотела было обернуться, чтобы посмотреть, бог весть на кого еще, но я перехватил ее за подбородок.

— Ты только что провела целый день в объятиях другого мужчины. Не смей смотреть ни на кого другого. — Мой голос стал слишком низким, слишком властным, но мне было плевать. — Смотри только на меня.

Чертов эль. Он делал меня безрассудным. Или это была она. У нее был такой талант — заставлять меня забывать об этом проклятом городе.

— Поосторожнее, — поддразнила она, наклоняясь ближе. Черт, она что, тоже пьяна? — Ты звучишь так, будто ревнуешь.

— Я ревную. — Я обхватил ее за талию одной рукой и прижал к себе. — Я ревную к любому, кто получает хотя бы крупицу твоего времени. Оно должно принадлежать мне. Все.

— Что именно?

— Все твое время. Оно все должно быть со мной. Я не могу, мать твою, соображать здраво, когда ты с кем-то другим.

— Поэтому ты здесь? Напиваешься в пабе?

Я изучал ее лицо. Идеальное. Острое. Сильное.

— Я здесь, потому что думал, что ты улетишь домой, и не думал, что ты захочешь со мной разговаривать.

По крайней мере, это была правда.

Дразнящая улыбка исчезла.

— Я ошибся? — надавил я.

Прошло несколько мучительных секунд. Я слышал, как сердце колотится в ушах.

— Нет, — ответила она. — Нет, ты не ошибся. Я тоже не была уверена, что хочу с тобой говорить.

Внутри все похолодело.

— Я хотел извиниться перед тобой…

— Не надо. — Она положила руку мне на грудь. — Не утруждайся, ладно? Хватит извинений. Хватит всего этого.

Я попытался дотянуться до наших уз, но ничего не почувствовал. Она возвела стены, полностью закрыв связь.

— Ты заслуживаешь объяснений.

— Нет. — Ее взгляд стал жестким. — Я заслуживаю верности. Я заслуживаю того, чтобы меня никогда не предавали и не били в спину.

Я боролся с желанием притянуть ее еще ближе.

— Что сделано, то сделано, — прошептала она. — Твой отец — твой отец. Я думала, мы оба ненавидим его одинаково, но я вижу, что в тебе еще жива преданность ему.

Рычание, вырвавшееся из моей груди, удивило нас обоих.

— Во мне нет никакой «живой преданности».

— Правда? — Она положила обе руки мне на плечи. Пекло, как давно она не касалась меня так. А может, это опять говорил эль. — Ведь ты просто тренировал меня в магии, чтобы потом передать информацию ему, верно?

— Я не собирался рассказывать ему все.

— Но ты собирался сказать ему, что у меня есть магия.

— Он не дурак, Хантир. Он и так знает, что у тебя есть магия. Он просто хотел, чтобы я выманил ее из тебя, а не выбивал пытками, ясно? Так было менее болезненно для нас обоих.

Она закинула голову и тихо рассмеялась.

— Для нас обоих? Ты и понятия не имеешь, Вульф.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — я притянул ее ближе, пока она не уперлась в меня. Я обхватил ее руками за спину, крепко удерживая. — Хочешь, чтобы я сказал ему, что ты не идешь на контакт? Что ты ни на шаг не приблизилась к тому, чтобы помогать ему? Что в твоих жилах нет ни капли магии, и ты вовсе не та могущественная наследница Кровавого королевства, которой он тебя считает?

Ее взгляд метнулся к моим губам.

— Это было бы полезно, да. По крайней мере, он бы не заставлял меня…

— Нет, заставлял бы. Он принуждал бы тебя ко всему, как делает это сейчас. Только сейчас он хотя бы дает тебе иллюзию некой свободы. И эта иллюзия не продлится долго, если он не будет удовлетворен результатами, Охотница.

Ее челюсти сжались.

— Не называй меня так.

— Почему нет? Это то, кто ты есть. Моя порочная, неистовая охотница.

— Я не твоя. Ни в каком смысле.

Она попыталась отстраниться, но я лишь крепче сжал объятия. Она с коротким вздохом снова прижалась к моей груди.

— Ты для меня — все, Охотница. И нравится тебе это или нет, ты станешь моей женой.

На ее лице промелькнула эмоция, которую я не смог прочесть.

— Только потому, что нас заставляют вступить в этот брак.

— И все же. Если тебе приходится выходить замуж, я рад, что это буду я.

Она покачала головой.

— С тем же успехом это мог быть Джессайя.

— Не говори так. Не смей произносить чужих имен, когда ты в моих объятиях, Охотница. Только мое имя. — Я придвинулся так, что между нашими губами остался лишь вздох. — Только я.

Я потянулся к ней через наши узы, но не почувствовал ничего. Пекло, я бы все отдал, чтобы узнать, о чем она думала в тот момент. Хотела ли она меня так же, как я ее? Чувствовала ли она тот крошечный участок кожи на спине, которого касались мои пальцы? Или я был единственным, кто сходил с ума от каждого ее прикосновения?

— Перестань так на меня смотреть, — сказала она.

— Я всегда так на тебя смотрю.

— Я знаю, и это становится проблемой.

— Проблемой для кого, Охотница?

— Ты пьян.

Когда она отстранилась на этот раз, я позволил ей это, хотя где-то глубоко внутри мне до безумия хотелось закинуть ее на плечо и унести отсюда.

— Почти нет.

Хантир только успела повернуться обратно к бару, когда снаружи кто-то закричал.

Кровь застыла в моих жилах. Ничто в мире не могло бы протрезвить меня быстрее.

Дерьмо.

Они здесь.