Жестокая кровь

Глава 3

Хантир

— Ваши комнаты серьезно находятся настолько близко друг к другу? — спросила я, даже не пытаясь скрыть яд в голосе. Вульф вел меня по коридору; его рука зависла у меня за спиной, едва касаясь кожи. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы все мои чувства обострились. Будь у меня хоть капля сил, я бы его оттолкнула.

К его счастью, я была истощена.

— Да. Не то чтобы у нас был выбор, но это удобно, когда жаждущие подбираются слишком близко, — ответил шедший впереди Джессайя.

Мы шли сквозь густые тени. Маленькое окно, в которое едва можно было выглянуть, освещало коридор через каждые несколько футов, но в остальном — ничего. Можно было подумать, что мы находимся глубоко под землей в какой-то пещере, учитывая отсутствие… ну, вообще всего. Ни мебели, ни ковров на полу. Просто пустое пространство.

Мне было не по себе. Все в этом месте вызывало тревогу.

— Это моя комната, — сказал Вульф. — Джессайя живет через дорогу по коридору. Он будет там, если понадобится, но я уверен, что не понадобится.

Я закатила глаза на его самонадеянный тон и толкнула дверь в спальню Вульфа. Она оказалась меньше, чем я ожидала. И уютнее. Мебели было минимум: кровать, придвинутая к дальней стене, и единственный платяной шкаф рядом.

— Не густо с личными вещами? — спросила я.

— Здесь не держат личных вещей, — ответил он. — Лучше, чтобы все было как можно проще.

Мое внимание привлекла куча ткани в углу комнаты, и я быстро поняла, на что смотрю — окровавленные тряпки и марля от его отрезанных крыльев. Я отвела взгляд прежде, чем он заметил, что я смотрю.

Вульф прошел мимо меня к двери в дальней части комнаты.

— Можешь помыться здесь, — сказал он. Он открыл шкаф и вытащил пару черных мужских брюк и подходящую к ним рубаху. — Возьми это.

— Ты ждешь, что я надену твою одежду? — спросила я.

Его взгляд скользнул по моему телу, и я подавила желание прикрыться руками. Я знала, что выгляжу как ходячая катастрофа. Я ходила в одной и той же одежде несколько дней. Или недель? Мои волосы превратились в один сплошной колтун из пота, грязи, крови и слез. Грязь из темницы коркой покрывала кожу — последствие сна на полу.

И все же я смотрела Вульфу прямо в глаза. В конце концов, это по его вине я так выгляжу. Это он втянул меня в это дерьмо, он лгал мне о том, зачем помогает, и доставил меня прямиком к своему отцу.

Я все еще не была уверена, что ему от меня на самом деле нужно, но знала одно: его чертовски интересует моя сила.

— Либо моя одежда, либо ничего, — сказал он и ухмыльнулся. — Оба варианта меня устраивают.

Я огрызнулась и вырвала одежду из его рук, после чего влетела в ванную и захлопнула дверь.

К счастью, здесь была проточная вода. Кажется, это место было получше того здания, где мы с Вульфом останавливались в первую ночь в Золотом городе. Я понятия не имела, где мы находимся территориально, но догадывалась, что Асмодей и его свита живут в самом центре.

Я принципиально не смотрела в зеркало. Включив душ, я дождалась, пока вода станет горячей, и начала снимать с себя омерзительную одежду. Я сняла все — включая белье и нагрудную повязку — и выбросила все в мусор. Я больше никогда в жизни не хотела видеть эти шмотки.

Вульф даже не постучал, но я чувствовала его там, за дверью. С тех пор как мы связали себя узами, я слишком остро ощущала его присутствие в любой момент времени. Это было чертово проклятие. Больше всего на свете я хотела забыть о нем и о том, через что он меня заставил пройти.

Мысли невольно вернулись к его крыльям — точнее, к их отсутствию.

«Даже не думай об этом, — напомнила я себе. — Он заслужил это наказание. Он все еще работает со своим отцом, чтобы держать тебя здесь в плену».

Я шагнула под горячие струи и застонала от удовольствия. В той темнице бывали моменты, когда я думала, что больше никогда не увижу дневного света, не говоря уже о душе.

Я смирилась со своей участью. Если я действительно наследница королевства вампиров, королевства крови, то смерть придет достаточно скоро.

Вульф приоткрыл дверь, но не зашел внутрь.

— Ты там как, в порядке?

Я схватила один из немногих кусков мыла и запустила им в дверь.

Джессайя был бы куда более приятным вариантом. Меня поразило, насколько они с Вульфом похожи — впрочем, они же братья. У обоих были «молниеносные» глаза и суровые брови, но Джессайя казался мягче. Его ангельские крылья были белыми, явно не падшими, и держался он не так скованно.

Я старалась не думать о том, через что прошел Вульф в своей жизни. Если его брат все это время жил здесь с Асмодеем, что чувствовал Вульф? Или же Вульф сделал что-то такое, что так сильно взбесило его отца, и теперь он стал тем, на кого сыплются все удары?

Через несколько минут вода смыла грязь с моей кожи. Я подставила голову под струю и намылила кудри сосновым мылом, из-за запаха которого было абсолютно невозможно не думать о Вульфе.

Великолепно. Просто чертовски здорово.

Я бы осталась в этом душе на целую вечность, но ноги снова начали подкашиваться. Как только я отмылась, я оперлась о стену и выключила воду.

Никогда в своей жизни я не была так измотана. Даже после бесконечных тренировок с Лордом и охоты на вампиров в Мидгрейве я не чувствовала такой ломоты. Я бы согласилась на очередную порку Лорда, лишь бы избавиться от этой усталости, пробирающей до костей.

Я вытерлась чистым полотенцем и натянула свободные брюки Вульфа на голые ноги. Следом надела тунику, радуясь, что она закрывает мое тело гораздо лучше, чем любая моя собственная одежда.

Я и так чувствовала себя здесь слишком беззащитной. Возможность утонуть в этих вещах помогала.

К тому времени как я заплела свои мокрые черные кудри в тугую косу и открыла дверь, Вульфа нигде не было. Я еще раз оглядела пустую спальню, проверяя, не прячется ли кто-нибудь в тенях, и подошла к идеально заправленной кровати.

Черное постельное белье покрывало массивную деревянную конструкцию. Я не удивилась: все в этом месте было темным, черным и мрачным. Тем не менее, когда я провела рукой по подушке, веки стали наливаться свинцом.

Я пыталась уснуть в подземелье. Поверьте, я пыталась. Но никакая степень усталости не позволила бы мне там полностью расслабиться. Я была слишком незащищена, слишком уязвима.

Хотя, если подумать, с тех пор в моей ситуации мало что изменилось.

Я все еще была открыта для удара, уязвима перед любым, кто мог войти в эту дверь, — я все еще была в опасности.

Край кровати прогнулся под моим весом, и я мгновенно почувствовала благодарность за эту опору. Я погрузилась в мягкую ткань так, будто мне здесь было самое место, будто меня тянуло к этой постели не только ради временного отдыха.

Мое тело закричало от облегчения, когда я закинула ноги и откинулась на подушки.

Это. Это было чертовски хорошо. Я пыталась следить за дверью, пыталась закрыть глаза лишь на одно мгновение, пока не вернулся Вульф, но тьма сна уже звала меня домой.

За четыре дня я видела Вульфа лишь однажды. Незнакомцы каждый день приносили мне еду, но в остальном я была предоставлена сама себе.

Вот так мне показали Золотой город.

Впрочем, я не возражала против этого. Так у меня было время подумать, спланировать свой чертов побег. Потому что я ни за что на свете не собиралась сидеть здесь, взаперти, и ждать, пока Асмодей устанет от меня.

Вульф больше не был тем, на чью помощь я могла положиться. Я должна была выкарабкаться сама.

К счастью, на второй день женщина, которая доставляла мне еду, принесла также несколько книг. Она ничего не сказала, положив их на край кровати, но я все равно ободряюще кивнула ей.

Это было лучшее, что я могла сделать.

Я сразу же погрузилась в чтение, ища что-нибудь, чем можно было бы заполнить часы бессмысленных размышлений о гибели Золотого города. Это были старые книги, переплетенные в кожу и покрытые пылью. Очевидно, люди, живущие здесь, не любили читать.

Не могу сказать, что я тоже. В детстве я научилась читать, но книг, переживших войну, было не так уж много. Во всяком случае, не в Мидгрейве.

Первая книга, которую я взяла в руки, была о вампирах. Да уж. Я провела пальцами по тонкой обложке, вглядываясь в плотную текстуру красных слов. Кровь и война. Запах старых страниц донесся до меня, когда я открыла книгу и пролистала первые несколько страниц. Казалось, это в основном скучная история, но я быстро поняла, что в этом тексте есть что-то еще. Наряду с историей вида и некоторыми общеизвестными фактами, здесь были десятки и десятки страниц, заполненных полустертыми заметками и преданиями.

И я не слышала ни об одной из этих историй.

В одной из них, в частности, рассказывалось о могущественном потомке, способном остановить жаждущих, чтобы они не нападали на других. Это был тот, кто мог изменить мир, каким мы его знали, кто мог прекратить войны и контролировать других с помощью всемогущей родословной.

Это было достаточно интересно, чтобы отвлечь меня на несколько часов, достаточно интересно, чтобы заставить меня задуматься, насколько все это правда…

Я читала, спала и ела ровно столько, чтобы меня никто не кормил насильно.

В конце концов, я выберусь отсюда.

В конце концов, я заставлю их всех заплатить.

Я проснулась от мужского крика и обратила внимание на окружающую меня чужую комнату.

Точно. Комната Вульфа. Кровать Вульфа.

Теперь меня накрывало одеяло, которое, я была уверена, я не накидывала на себя, но другая сторона кровати была по-прежнему пуста, если не считать небольшой стопки книг, которые я поглощала.

Приглушенный крик раздался снова, и я подползла к краю кровати, посмотрела на пол и обнаружила, что Вульф спит на животе без рубашки, обнажая две огромные глубокие раны, которые тянулись от нижней части спины до лопаток.

Богиня свыше.

— Вульф! — позвала я в ночи. Он вздрагивал, блестел от пота, боролся с чем-то во сне — с чем-то, чего я не видела, за чем не могла уследить.

Меня это не должно было волновать. Я должна была наслаждаться его беспомощным хныканьем, но когда крик в третий раз попытался вырваться из его горла, я вскочила с кровати и опустилась на колени рядом с ним.

— Вульф, проснись! — повторила я, схватив его за голую руку — осторожно, чтобы не приближаться к ранам, — и потрясла.

Он мгновенно открыл глаза и вскарабкался на колени. Его грудь быстро вздымалась и опускалась, как будто он только что участвовал в бою. Пот прилип к его темным волосам, стекал по лицу и капал на грудь.

Его глаза обшарили всю комнату, прежде чем остановиться на мне.

— Это ты, — произнес он, тяжело дыша.

— Это я, — ответила я. — Тебе приснился кошмар.

Вульф откинул голову назад и рассмеялся. Громко.

— Да, похоже, это часто случается в последнее время. Проблема в том, что моя реальная жизнь стала такой же кошмарной.

Мой желудок сжался в комок.

— Почему ты спал на полу? Как долго я была в отключке?

— Один день. Я не хотел тебя будить.

— Так ты спал на полу в собственной спальне?

Он отвел глаза и провел рукой по влажным локонам.

— Не обижайся, Охотница, но меньше всего я хочу, чтобы ты чувствовала себя еще более неловко. Мне и на полу прекрасно.

Вульф не стал дожидаться моего ответа. Вместо этого он поднялся на ноги и прошел в ванную, включив воду в раковине, не закрывая дверь.

Я встала и последовала за ним, задержавшись у дверной рамы.

— Твои шрамы выглядят ужасно, — заметила я.

Он побрызгал водой на лицо и сгорбился над раковиной. Его длинные широкие мышцы напряглись от движения, а раны от отсутствующих крыльев были выставлены на всеобщее обозрение.

— Ты действительно знаешь, как поднять человеку настроение. Спасибо. — Он плеснул еще воды.

— Я серьезно. — Я шагнула вперед, протягивая руку, но отдернула ее, прежде чем коснуться его. — Не то чтобы меня это волновало, но я думаю, что это инфекция. Разве они не должны были уже зажить? Я полагала, что твоя ангельская кровь позаботилась бы об этом.

— Я падший ангел, помнишь? — В его словах было больше злости, чем я слышала за последнее время, но я знала, что это не злость на меня. — Хотя я уже не уверен, что могу назвать себя таковым.

Раны на его спине выглядели свежими, словно их нанесли только вчера. Они определенно не были похожи на раны исцеляющего магического существа.

— У вас здесь есть целители? — спросила я. — Если ты не можешь исцелить себя сам, может, тебе стоит к ним обратиться?

Он повернулся ко мне лицом быстрее, чем я была готова. Его брови сошлись, а в глазах блеснули эмоции.

— Мой отец кажется тебе человеком, который держит целителей в своем королевстве? — Он улыбнулся сам себе. — Ему было бы приятно узнать, что я страдаю даже сильнее, чем он планировал изначально.

— Он настолько жесток?

— Ты так ничего и не поняла?

Я замерла, уставившись на него. Вульф рассказывал мне истории о своем отце, но теперь, когда я знала, что тот был архангелом, все изменилось. Ангелы должны были быть добрыми — хранителями богинь, защитниками мира. Но это? То, как он обращался с собственным сыном?

— Что ж, я просто говорю, что выглядит все плохо. Почему твоя магия не заживит их так же, как исцелила меня в Мойре?

Он покачал головой, словно все это его забавляло.

— Мне не нужно, чтобы кто-то еще знал о моем маленьком даре. Если я сам исцелю свои раны, они начнут задавать вопросы.

— Ты готов ходить и мучиться от боли, лишь бы не рассказывать им о своей магии исцеления? — Когда он исцелил меня, он позаботился о том, чтобы мы были единственными, кто знал об этом. Но почему он держал свои способности в секрете от собственного отца?

Ладно, возможно, я могла понять, почему он не хотел, чтобы отец знал. Но за этим явно крылось что-то большее.

Глаза Вульфа искали мои. Выражение его лица было свирепым, не было ни ухмылки, ни улыбки, ни кокетливого ответного хода. Это был просто Вульф, просто тот мужчина, с которым я сражалась в Мойре, тот, кто спас мне жизнь, тот, кто…

Нет. Я остановила свои мысли, прежде чем они успели развиться дальше.

Он предал меня.

Но как только я подумала, что Вульф окончательно избавился от образа высокомерного засранца, он склонил голову набок.

— Заботишься обо мне, Охотница? Я думал, теперь ты меня ненавидишь.

— Я действительно тебя ненавижу.

Он подошел ближе, его обнаженная грудь почти касалась меня.

— Хорошо. Я могу жить с ненавистью, лишь бы ты что-то чувствовала ко мне. — Он протянул руку и потянул за выбившуюся из моей косы прядь. В его глазах отразилась тяжелая печаль, угрожающая нашей связи. Было трудно держать щиты, когда он стоял так близко, когда он касался меня. Трудно было держать щиты, когда он стоял так близко, когда он прикасался ко мне. — Пока ты еще что-то чувствуешь.

Мое сердце бешено колотилось от его близости. Больше всего на свете я хотела оттолкнуть его, забыть обо всем этом и снова уснуть. Но теперь я проснулась окончательно, как и он. Как бы мне ни хотелось вычеркнуть все, что было между нами, это было невозможно.

— Любовь к тебе была самой большой ошибкой в моей жизни, — осторожно сказала я. — Я ненавижу тебя за то, что ты заставил меня забыть о том, что было поставлено на карту. Я ненавижу тебя, потому что, после всего, ты предал мое доверие, доверие, которое ты практически вырвал у меня. Так что да, я тебя ненавижу. Но будь уверен, Вульф, ненависть может угаснуть, когда я постепенно забуду тебя, но я никогда не полюблю тебя снова.

Мышцы на его челюсти напряглись.

А потом он улыбнулся.

— Никогда не говори «никогда», Охотница. — Он обернулся, выхватил из шкафа рубашку и набросил ее на плечи. — Прогуляйся со мной. Нам обоим нужен воздух, и я хочу тебе кое-что показать.

— Я никуда с тобой не пойду.

Он пожал плечами:

— Дело твое. Можешь оставаться здесь и гнить, пока мой отец не решит, что ему надоело тебя развлекать.

Вот дерьмо. Я все еще ненавидела его до глубины души, но все равно сунула ноги в ботинки и устремилась за ним.