Жестокая кровь

Глава 14

Хантир

Мы втроем остановились. Обе лошади почувствовали напряжение, ощутили близкую угрозу.

Я навострила уши, прислушиваясь к дальнейшим звукам опасности.

Жаждущие были смертельно опасны, да, но они не отличались скрытностью. Щелчок ветки справа от нас выдал их через секунду. Джессайя и Вульф уже натягивали поводья лошади на земле — не для того, чтобы убежать от кровососов, а для того, чтобы направиться к ним.

Всего несколько футов через густые деревья и кустарник, и мы настигли их. Их было трое. Они выглядели свежими, словно еще не успели погрязнуть в гниении, живя только ради вкуса крови.

Но тут мы услышали голос.

— Стойте! — крикнул кто-то. — Остановитесь! Пожалуйста!

Две лошади, а также Джессайя и Вульф, загородили собой трех жаждущих, но голос доносился откуда-то еще.

— Кто там? — крикнул Вульф. — Покажись!

Я инстинктивно покрепче обхватила его за талию. Кто может быть здесь с жаждущими? Кто будет их защищать?

Но чего мы никак не ожидали, так это появления из кустов девочки.

Джессайя направил меч на одну из тварей, подошедших слишком близко.

— Кто ты? — спросила я.

Девочка выглядела не старше двенадцати — голодная, очевидно, и также напуганная, но не из жаждущих.

— Просто остановитесь, — сказала она. — Не убивайте их, пожалуйста.

— Мы должны их убить, — объяснил Джессайя. — Иначе они убьют нас всех. Ты ведь понимаешь это, правда?

Девочка сделала шаг к жаждущим. Как, черт возьми, она еще жива? Как они еще не убили ее?

Девочка посмотрела на нас с храбрым видом.

— Клянусь вам, они не жаждущие. Еще вчера они были в порядке. Они просто больны. Они просто…

— Они не больны, — сказала я, понизив голос. — Они съели бы Джессайю прямо сейчас, если бы он опустил свой меч. А потом они съели бы нас и, возможно, съели бы тебя.

По ее перепачканному грязью лицу скатилась одна слезинка. Черт возьми, она выглядела такой усталой. Неужели она все это время следила за ними? Этого ведь не может быть? Я имею в виду, это…

— Как ты еще жива? — спросил Вульф, прежде чем я успела вмешаться. Он направил лошадь шагом в ее сторону, стараясь избегать трех жаждущих, которые теперь застыли — почти ошеломленные, словно в замешательстве, что им делать дальше. Я видела, как жаждущие практически переползали друг через друга, чтобы получить доступ к свежей крови.

Эти жаждущие казались более спокойными, не готовыми вгрызться в горло каждому из нас. За всю свою жизнь, что я убивала этих тварей, я никогда не видела ничего подобного.

— Как они тебя не убили? — снова спросил он, когда она не ответила.

Взгляд девочки метался между жаждущими и Вульфом, словно она ждала от них помощи.

В этот момент меня осенило.

— Это ее семья, — сказала я. — Она с ними, потому что они — ее семья.

Самый крупный из них — как я поняла, ее отец — в этот момент издал низкий рык и сделал шаг в сторону Джессайи. Острие его серебряного меча впилось в грудь существа, пока на поверхности не выступили капли крови.

— Скажи мне, что делать, — тихо пробормотал Джессайя. — Не могу сказать, что мне хочется убивать их у нее на глазах.

Я приготовилась сойти с лошади и утешить девочку, учитывая, что эти двое мужчин, скорее всего, не имели практики в решении деликатных вопросов, но Вульф опередил меня. Он медленно, неуверенно шагнул к ней. Он даже втянул голову в плечи, как будто пытался казаться меньше ростом, чтобы не напугать ее.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Глаза девочки округлились, она не отрываясь смотрела на Вульфа.

— Эбигейл.

— Эбигейл, — повторил Вульф. Я не видела его лица, но по голосу чувствовала, что он улыбается. — Твои родные очень больны, ты понимаешь?

Девочка кивнула.

— Хорошо. И от этой болезни нет лекарства. Твоя семья станет опасной, и если ты не покинешь их сейчас, они могут причинить тебе вред.

Эбигейл всхлипнула, но не отвела глаз от Вульфа. Храбрая, храбрая девочка. У меня сердце сжалось в груди от того, что кому-то столь юному приходится проходить через это. Я никогда не думала о жаждущих так — как о реальных людях, у которых есть семьи и любимые, как о монстрах, которые в конце концов нападают на собственных детей.

— Они не причинят мне вреда, — сказала она. — Мама никогда бы не сделала ничего подобного.

Мама подобралась слишком близко к моей ноге, и мне пришлось пнуть ее в плечо, чтобы она отступила. Ее глаза были уже впалыми пустотами в черепе. Любые оставшиеся частички ее души быстро исчезали по мере того, как она превращалась в одну из них.

В Мойре мы узнали, что вампиры превращаются в жаждущих, когда теряют контроль над жаждой крови, но это было особенно странно. Почему три члена семьи потеряли контроль одновременно?

— Эбигейл, — продолжил Вульф, — ты должна пойти с нами, если хочешь остаться в живых.

Трое жаждущих начали терять терпение. Они явственно ощущали запах крови, бурлящей в наших жилах, и, хотя им удавалось сохранять хоть малую толику сдержанности, они быстро теряли ее.

— Нам нужно идти. — Лошадь подо мной сделала шаг в сторону от монстров, словно тоже понимала, что времени у нас мало. — Сейчас же.

— Согласен, — добавил Джессайя. — Берем девочку и уходим.

— Нет, — закричала девочка. — Я не могу их бросить. Я не могу их бросить!

— Мне жаль, — сказал Вульф, подойдя к ней ближе, словно готов был похитить ее, чтобы сохранить ей жизнь. — Но ты должна.

Вместо того чтобы остаться на месте и позволить Вульфу подхватить ее, она пронеслась мимо него, катапультировалась и обхватила руками талию матери.

Черт.

Жаждущие теряли контроль. Может, она и продержалась так долго, но у нее было около пяти секунд, прежде чем они оторвут ее плоть от костей.

— Эбигейл! — крикнул Вульф.

Мать застыла на месте, обратив пустые глаза на дочь. Двое других тоже перестали двигаться. Один принюхался к воздуху.

Джессайя и Вульф не шевелились. Мы мало что могли сделать, наблюдая за ужасом, разыгравшимся перед нами.

Моя сила отреагировала раньше, чем я успела осознать ситуацию. В одну секунду мать смотрела на свою дочь с открытой пастью и зубами, направленными на плоть Эбигейл.

В следующую секунду моя магия катапультировалась вокруг них.

Трое жаждущих застыли. Не метафорически, а действительно застыли, словно их трупы превратились в статуи.

— Хантир, — окликнул Джессайя со своего коня, — ты делаешь это прямо сейчас?

— Понятия не имею, — честно ответила я.

— Никому не двигаться, — сказал Вульф. — Хантир, не смей, мать твою, прекращать то, что ты сейчас делаешь.

Так я и сделала. Я все еще не понимала, что происходит на самом деле. Я имею в виду, контролировала ли я это? Моя магия заставила жаждущих остановиться?

Это не имело значения. Важно было вытащить Эбигейл живой.

Вульф прокрался вперед, навстречу опасности, исходившей от замерших жаждущих, и схватил Эбигейл за руку, притянув ее к себе. Он подвел ее к лошади Джессайи и посадил в седло перед собой. Она больше не возражала. Она была достаточно умна, чтобы понять, что ее мать была в нескольких секундах от того, чтобы растерзать ее.

Как только Вульф снова уселся на лошадь позади меня, он сказал:

— Давайте убираться отсюда, пока нам не пришлось убивать их у нее на глазах.

Так мы и сделали. Я не ослабляла поток силы, покидающей мое тело, пока наши две лошади убегали от жаждущих, от родителей девочки, от зверства, свидетелем которого она едва не стала.

Только когда я убедилась, что мы далеко-далеко от них, я вернула свою магию обратно в себя и глубоко вздохнула, пока мое тело приспосабливалось к затраченной энергии.

Джессайя ехал впереди, но каждые несколько секунд оглядывался через плечо, словно ожидая, признаю ли я, что только что произошло.

— Это действительно была я, да? Моя магия сделала это?

— Ты — Королева Крови, Охотница. Я нисколько не сомневаюсь, что твоя сила способна на такое.

— Я даже не знаю, как это произошло. Я просто… просто хотела спасти ее. — Следующие несколько часов пути Эбигейл была поразительно тихой. Она не плакала. Она не просила повернуть назад, чтобы снова воссоединиться со своей семьей. Я даже забыла о ней, пока мы не сделали перерыв и я не увидела, как она слезает с лошади Джессайи.

Но она оставалась тихой. Спокойной.

Я была рада этому, потому что сама молча сходила с ума.

Даже на следующий день, когда мы в тишине ехали по лесу, мои мысли возвращались к тому, как моя магия заставила жаждущих замереть. Моя магия управляла ими. Асмодей ведь именно этого и хотел, верно? Он хотел, чтобы я контролировала их. Он хотел, чтобы я создала ему армию кровожадных монстров, которые не остановятся ни перед чем, чтобы разрушать, уничтожать, истреблять.

Дыхание Вульфа коснулось моего затылка, заставив вздрогнуть, и, наконец, отвлекло от мрачных мыслей.

— Ты паникуешь, — прошептал он. — Я чувствую это. — Он отвел нашу лошадь достаточно далеко, чтобы Джессайя и Эбигейл не могли нас услышать.

— Я бы не сказала, что паникую, — ответила я. — Просто осознаю, что могу быть способна на все, что хочет от меня твой отец.

— Я всегда знал, что ты способна, — возразил он. — Но это не значит, что мы будем подыгрывать его планам. С нами ты в безопасности, Охотница. Джессайя ничего не скажет, даю слово.

— Откуда ты знаешь? Вы двое — братья, но он, кажется, не ненавидит твоего отца так сильно, как ты. Он может быть более преданным.

Вульф тихо рассмеялся, и дрожь в его груди отдалась в моей спине.

— Я просто знаю, — ответил он. — Мало кто хочет видеть моего отца с еще большей властью, чем у него уже есть. Если ты доверяешь чему-то, доверься этому.

Вполне справедливо. Джессайя был хорошим человеком, даже несмотря на то, что являлся ребенком злого архангела. Но это ведь не его вина, не так ли? Мы не могли повлиять на то, кем решили стать наши родители. Мне с трудом верилось, что в Джессайи есть хоть капля зла. Сидеть сложа руки, пока его отец захватывает королевство за королевством?

Это было неправильно. Джессайя бы этого не потерпел.

Но я также знала, что доверие к другим не раз приводило меня к неприятностям. Теперь они знали, что в конечном итоге у меня больше силы, чем я показывала.

Мне придется быть очень, очень осторожной в дальнейшем.

Не доверяя никому, я, возможно, выберусь из этой передряги живой.