Мое имя Морган

Глава 32

Элис расхаживала по моей комнате перед встревоженной Трессой, когда я ворвалась, запыхавшись от быстрого бега по коридорам замка.

– Тресса, – выдохнула я, – позови пажа, пусть найдет сэра Бретеля и попросит его прийти в покои леди Морган. И пусть даст понять, что это срочно.

– Конечно, миледи, – она потрясенно кивнула и тут же умчалась.

Элис обвила руками мои вздрагивающие плечи.

– Ради всего святого, что происходит?

– Утер… он просватал меня, променял на воинов и мечи.

– Просватал? – воскликнула она. – Но кому?

– Рыцарю с вепрем на знаменах, ты его видела. Это еще один северный король, с которым нужно заключить военный союз.

– Это наверняка не по закону. Ты же не давала согласия.

– Мое согласие абсолютно его не заботит. – Произнесенные вслух, эти слова взметнули во мне вихрь чувств. – Все еще хуже. Я рассказала им про Акколона, не называя имени, просто что я люблю кое-кого и уже не невинна. Думала, это помешает так называемому браку, но Утер сказал, что убьет моего любовника и все равно выдаст меня замуж. А потом сказал, что ты не давала мне клятвы верности и поэтому он силой заставит тебя выдать мою тайну. Я могу вытерпеть от него что угодно, но скорее умру, чем подставлю тебя под удар. Поэтому я взяла свои слова назад, мне пришлось. Но ясно, он что-то предпримет, и скоро.

Элис обняла меня крепче.

– И чем тут поможет сэр Бретель?

Прежде чем я успела ответить, в дверь постучали, и рыцарь королевы предстал перед нами собственной персоной.

– Сэр Бретель, слава Богу! – воскликнула я, делая ему знак войти.

– Леди Морган. – Он склонил голову и шагнул вперед. На миг тень омрачила его благородные черты, и я мимолетно задумалась, а бывал ли он вообще в этих покоях с тех пор, как десять лет назад принес матушке весть, что герцог пал при Димилиоке. – К вашим услугам.

– Я хочу, чтобы вы как можно скорее организовали возвращение леди Элис в аббатство Святой Бригиды. Если получится, пусть она отправится сегодня. Важно доставить ее туда в безопасности, так что назначьте сопровождающими самых надежных своих рыцарей. Считайте, что я от всей души молю вас об этом.

– Конечно, миледи. Я лично все устрою.

– Iesu mawr![25] – Элис бросилась вперед и встала между нами. – Прошу прощения, добрый сэр рыцарь, но это ошибка. – Она сердито уставилась на меня. – Я никуда не еду. И не брошу тебя на произвол судьбы.

Я бросила взгляд на сэра Бретеля, но тот вежливо отступил к дверям и отвернулся, подчеркнуто не обращая внимания на происходящее.

– Ты должна, сердечко мое, – тихо проговорила я. – Я должна быть уверена, что тебе ничего не грозит. Утер же сказал, что собирается пытать тебя.

– Пусть делает что хочет. Я не оставлю тебя одну.

– Но, Элис…

– Я никуда не еду, – повторила она. Ее плечи вдруг опустились, упрямый лоб разгладился, и на лице вдруг показалось то же выражение, как некогда в монастыре, когда она поняла, что я спасла ей жизнь. – Я… сказать по правде, не уверена, что мне хочется вернуться, и на то есть множество причин помимо этой. Мне хочется, чтобы мы с тобой проложили собственный путь, нашли наши истинные цели и приносили клятвы лишь тем, кого мы любим. Ты позволишь мне остаться?

Слова Элис ошеломили меня. Я крепко обняла ее.

– Конечно, сумасшедшая ты моя валлийская язычница. Я буду с тобой всегда. Но не могу гарантировать, что у нас будет свобода или даже какая-то жизнь.

– А этого и не нужно. – Она сильнее прижалась ко мне. – Что бы ни случилось, куда бы все это нас ни привело, я лучше попытаюсь. Это, Морган Корнуолльская, мое последнее слово. – Элис вздернула подбородок и окликнула стоящего в дверях рыцаря: – Сэр Бретель, будьте добры, подойдите.

Тот вернулся к нам.

– Мои госпожи?

– Окажите нам честь быть свидетелем. – Элис взяла меня за руки и повернула лицом к себе, словно мы собрались пожениться. – Я желаю поклясться в верности леди Морган и стать ее фрейлиной.

– Очень хорошо, – проговорил сэр Бретель. – Мне доводилось прежде быть свидетелем клятв верности. Так что почту за честь.

– Элис, нет! – запротестовала я. – Не говоря даже обо всем остальном, как ты можешь поклясться быть мне служанкой? Мне этого не вынести.

Она улыбнулась мне своей мудрой, загадочной улыбкой.

– Не служанкой, а фрейлиной. Я хочу поклясться тебе в верности и преданности.

И вот в моей тихой покойной комнате, за окнами которой негромко шумел прибой, Элис опустилась передо мной на колени и принесла клятву верности, сперва на моем родном языке, а потом и на своем, который я тоже теперь благодаря ей понимала. Как только она закончила, я приняла эту клятву, помогла подруге встать и обняла ее. Я знала, что теперь мы стали друг для друга чем-то большим, нежели прежде, и что мне всегда этого хотелось, пусть даже Элис из Лланкарфана заслуживает куда лучшей участи.

Сэр Бретель изящно поклонился нам обеим.

– Хорошо сделано и хорошо сказано. Ваша сподвижница – настоящая леди с верным сердцем.

– Я знаю, – в унисон проговорили мы с Элис и, едва успев отсмеяться, услышали за дверью звуки тяжелых шагов.

Сэр Бретель решительной походкой вышел в коридор. Шаги замерли, и я увидела в дверном проеме стражников Пендрагона.

– Какая встреча, господа, – сказал сэр Бретель, – это вы меня ищете?

Глава стражников застыл по стойке смирно.

– Нет, милорд. Король Утер велел нам охранять принцессу, как ей положено по чину.

– Понятно. Но почему вас так много?

– Шесть человек для принцессы и шесть – для ее компаньонки. Нам приказано отвезти эту валлийскую девицу туда, откуда она прибыла.

Ощетинившись, я бросилась к двери.

– Леди Элис никуда не поедет. Она принесла мне священную клятву и по законам этих земель и самого Господа находится у меня под защитой.

Глава стражников заметно смешался, избегая моего взгляда.

– Его величество сказал нам, что она не приносила клятвы, миледи, и велел не слушать возражений.

– Леди Морган говорит правду, – указал сэр Бретель. – Дочь нашей королевы не стала бы лгать, как, я уверен, и без моих слов ясно каждому из вас. – Он развернулся, прикрывая Элис своей крепкой широкоплечей фигурой. – Леди Элис поклялась в верности леди Морган, чему я сам был свидетелем. Все протоколы соблюдены, и леди Элис не может быть отослана куда-то от своей госпожи. Я извещу об этом короля и королеву, но ваши люди тут не требуются. И видит Бог, я надеюсь, в следующий раз, когда вы сочтете нужным обратиться к даме этого или любого другого дома, ваши манеры будут лучше.

– Да, сэр Бретель, конечно.

Пристыженный глава стражи вместе с пятью самыми дальними от дверей подчиненными удалился обратно по коридору. Остальные шестеро остались, выстроившись у меня перед дверью. Просить о том, чтобы их удалили тоже, я не могла: назначать охрану принцессе Британии было обычной практикой, разве что в этот раз стражников оказалось многовато.

– Им не хватает деликатности и такта, – пробормотал сэр Бретель. Его твердая рука покровительственно легла мне на плечо. – Не волнуйтесь, леди Морган, я немедленно отправлюсь к королю и сообщу ему про леди Элис. А если эти стражники вам не по нраву, сообщите, и я их сменю.

Я вымученно улыбнулась, стараясь выглядеть спокойной. Менять охранников не имело никакого смысла – кто бы из псов Пендрагона ни оказался у меня под дверью, это никак не скажется на моем положении. И как бы ни был хорош сэр Бретель, ему никогда не узнать правды: что в ситуации с леди Элис мы победили по чистой случайности, что меня не охраняют, а держат под надзором, и что не видать мне белого света, пока я не склонюсь перед злой королевской волей.

Вскоре мне передали распоряжение явиться на вечернюю трапезу, где мне предстояло сидеть рядом с коронованным незнакомцем и изображать достойную и милую женщину под взглядом того, кто был любовью всей моей жизни.

– Не пойду, – сказала я Элис, когда колокол уже прозвонил. – Если Утер ожидает, что я приму участие в этом представлении, пусть его стражники взвалят меня на плечи и волокут в зал на глазах у всех. А я буду кричать.

– Я дам знать, что тебе нездоровится, – ответила Элис. – Но ты не сможешь избегать короля Гора Уриена вечно.

– Ну уж попытаться-то я, конечно, смогу, – возразила я. – Меня беспокоит лишь то, что Акколона может встревожить мое отсутствие. Если он станет обо мне расспрашивать, это может обернуться бедой.

– Я пойду в Большой зал и поужинаю с дамами, – сказала подруга, – а когда начнутся танцы, тайно переговорю с сэром Акколоном, все ему объясню и принесу тебе ответ.

– Ты уверена, что тебе ничего не грозит? – спросила я, и сердце подпрыгнуло от волнения. – Вдруг Утер что-то с тобой сделает?

– Не сделает, – возразила она. – Сэр Бретель своевременно вмешался в ход событий, не то сейчас я бы уже была на полпути в Саммерленд. Или, может, даже в какой-нибудь канаве.

– Элис, не говори так! Мне от одной мысли о таком дурно делается.

– Господи, cariad, не принимай это так близко к сердцу! Обещаю, что буду осторожна. Иди сюда, помолимся святой Нонне о даровании храбрости, а потом я пойду.

Мы так и сделали – посетив маленькую шестиугольную молельню, мы преисполнились силы духа. Я расцеловала Элис в обе щеки, крепко обняла ее и сказала:

– Передай Акколону, что я его люблю. И всегда буду принадлежать только ему, что бы ни случилось.

Она стоически кивнула, открыла дверь и, проходя мимо стражников, презрительно на них посмотрела.

Я ждала то сидя у окна, то у очага, то прохаживаясь мимо двери и прислушиваясь к звукам трапезы, которые смешивались с неумолчным шумом моря. Ждала, когда в каменном коридоре раздадутся шаги Элис.

Мне принесли поесть, но я почти не притронулась к еде, хотя и выпила вина: бодрящее, сладкое, очень хорошее, почти наверняка из Галлии. Во время наших долгих бесед еще в юности Акколон любил говорить, мол, в Бенвике постоянно кричат, что у них самое лучшее вино, самые пышные виноградники с самыми сочными плодами, которые топчут в бочках женщины с самыми красивыми ножками. Но им не хватает утонченности и искусности Галлии. И я смеялась, высмеивая это ребяческое желание превосходства, и признавалась, что не могу ничего сказать, поскольку не бывала ни в одном из этих мест.

Я отвезу тебя туда, говорил он, мы поедем, куда ты только пожелаешь. Ах, если бы у нас было побольше времени и мы не были так поглощены друг другом, чтобы поговорить о будущем! Если бы мы не раздумывали, а просто уехали!

Именно в таком, скучающем и меланхолическом настроении я пребывала, перебирая мысли, которые пришли в голову слишком поздно, когда в дверь, соединяющую наши покои, ворвалась Элис. Ее глаза были растерянными, как у побитой собаки, и внутри меня все перевернулось.

– Что случилось? – спросила я. – Что сказал Акколон?

Подруга медленной, неуверенной походкой подошла к очагу.

– Я с ним не поговорила. Только поймала его взгляд, но еще перед тем как Утер произнес молитву… – Она закрыла лицо руками и застонала. – Ох, Морган, мне так жаль, так жаль…

Чувствуя, как во мне поднимается паника, я оторвала ее ладони от лица.

– Кровь Господня, да что такое? Мы раскрыты? Акколон в цепях?

– Нет, ничего подобного. Но Утер…

Я почти перестала слушать; теперь, когда я знала, что мы в безопасности, все остальное не имело значения. Акколон как-нибудь переживет день, не отгадав загадку моего отсутствия. Но Элис почему-то все еще говорила, жестикулировала, давилась словами, и это было совершенно на нее не похоже.

– Прежде чем мы приступили к еде, Утер встал, призвал всех к молчанию и велел поднять тост за короля Гора Уриена и за радостное событие. – На ее лице появилась ужаснувшая меня гримаса страдания, какой я никогда не видела прежде. – Он объявил о ней, Морган, официально объявил всем, кто был в зале, о твоей помолвке и предстоящей свадьбе. Дьявольщина, они даже аплодировали. Я стала искать Акколона, чтобы подать ему какой-нибудь обнадеживающий знак, но началась суматоха, люди повставали с мест, захлопали. А когда мне наконец удалось увидеть его место, оно опустело.