Мое имя Морган

Глава 38

Жизнь стала чуть легче после моего второго здесь Михайлова дня, когда двор отбыл из Чэриота и в замке остались лишь домочадцы.

Уриен уехал на две недели открыть сезон охоты на вепрей, оставив за главного сэра Арона. Для меня началась славная, спокойная, свободная жизнь. Хотя давно уже наступили осенние холода, сидеть взаперти я не желала, поэтому мы с Элис, облачившись в теплые шерстяные одежды, отправлялись в вересковые пустоши, где она забиралась в заросли утесника на берегах речек и у заболоченных прудов, добывая корешки и травы, а я, вернувшись к одному из самых давних своих любимых занятий, выслеживала птиц, вспархивающих из сладко пахнущего вереска.

Нас сопровождал помощник сокольничего Кит, застенчивый рыжеволосый парнишка, которого взяли в замок из деревни Чэриот в возрасте двенадцати лет, потому что он хорошо ладил с хищными птицами. Здесь, в Горе, я пока еще не обзавелась собственным соколом, но Кит уже выбрал для меня самку белогрудого балобана, крупное, гордое создание с превосходными охотничьими качествами, выращенную им самим и носящую довольно-таки прозаичное имя Джоан.

Однажды, когда после затяжных дождей природа наконец-то вознаградила нас на диво чистыми небесами, что по нынешнему сезону было тут большой редкостью, Джоан показала себя особенно хорошо. Она летела, держась параллельно земле, высматривая в высокой траве серых куропаток, и так низко, что, казалось, цветки вереска вот-вот коснутся оперенья у нее на груди. Но она прекрасно чувствовала расстояние, не приближаясь и не отдаляясь от них ни на волосок. Внезапно ее голова дернулась, она выпустила когти и бросилась на что-то невидимое в траве. Коричневые с белым крапчатые крылья выгнулись дугой, ревниво прикрывая добычу.

– Кит, ты это видел? – воскликнула я. – Как она выбрала момент! И как верит в себя, раз решилась атаковать с такой маленькой высоты! Она великолепна.

К моему удивлению, паренек не ответил. Обычно он чутко реагировал на каждое движение птицы: оценивал ее скорость, сосредоточенность, быстроту реакции – слишком стремительную или чересчур расслабленную, – но сейчас стоял в нескольких футах от меня и смотрел на скалистые склоны вдали.

Джоан еще раз ударила клювом, чтобы обездвижить добычу, и я поспешила к ней, подзывая к себе. Она уже начала нетерпеливо ощипывать перья куропатки, поэтому мне пришлось трижды решительно свистнуть, чтобы заставить ее подчиниться и сесть мне на перчатку.

– Кит, – снова окликнула я, – быстро, мне нужна прикормка.

От этого он очнулся, бросился ко мне и протянул кусочек крольчатины из своей сумки. Джоан поспешно вырвала его у меня из руки.

– Простите, леди Морган, – сказал Кит, – я что-то совсем о другом задумался.

– Ты пропустил, как она бросилась. Совсем на тебя не похоже. Что случилось?

Парнишка повесил голову.

– Вы очень добры, госпожа моя, да только нельзя королеву такими вещами обременять.

– Это уж мне решать, – возразила я.

Он вздохнул, и его глаза увлажнились.

– Моя сестра, Элизабет. Ей уже давно нездоровится, а две недели назад стало куда хуже.

– Что ее беспокоит?

– Спина болит, качает ее, одышка появилась. В последнее время совсем слегла. Ест и пьет, но по-маленькому не может ходить. А еще кровь стала носом идти, много раз на дню.

– Вы звали к ней лекаря?

– Через две деревни от нас живет ведунья, так я в прошлое воскресенье поскакал туда за много миль и привез ее, только сестра не стала с ней говорить. Ну, ведунья окурила ее терновником и сказала, что Лиз Господь к себе призывает. Может, мне радоваться надо, что она в Божьих объятиях будет вместе с батей и матушкой, но… – Тут его речь прервал глубокий судорожный вздох.

– Но ты не хочешь ее потерять, – закончила я. – Нет греха в том, чтобы это сказать.

– В чем нет греха? – Это подошла Элис, убирая в ножны свой нож.

Рот Кита закрылся, как створки раковины моллюска. Он потянулся ко мне, снял с перчатки сокола, дрожащей рукой огладил крылья.

– Ветер поднимается, госпожа моя. Сейчас лошадей приведу и повезу вас в замок.

– Кит, подожди, – позвала я, но он, нескладно шагая, успел отойти слишком далеко, чтобы меня услышать.

– Что стряслось? – спросила Элис.

– Сестра Кита больна, и никто не может ей помочь. – Я помолчала, стаскивая охотничью перчатку. – У тебя остались какие-нибудь запасы снадобий?

– Совсем немного – я сделала кое-какие мази, трав насушила, чуть-чуть порошков есть, – призналась она. – Но, Морган, ты же не можешь просто явиться в деревню и исцелить эту несчастную.

– Почему нет, если мне это по силам?

Элис вздохнула.

– Ты королева, а королевы так себя не ведут. Я пойду вместо тебя.

Идея была неплоха, но я внутренне вспыхнула, инстинктивно защищая свой план, как сокол защищает добычу.

– Элис, ты отлично разбираешься в лекарственных травах и целебных мазях, но сестра Кита, похоже, больна серьезно. Вдруг она умирает и только мои навыки смогут ее спасти? Никогда не прощу себе, если не сделаю этого.

– Знаю, – уступила Элис, – и если речь о жизни и смерти, нужна ты, а не я. Но что скажет король?

– Но ведь его здесь нет, правда? И на кону сейчас куда более важные вещи, чем мнение моего мужа. – Я оглянулась через плечо на Кита и сопровождавшего нас мальчика-пажа. Как правило, я не брала с собой бряцающую доспехами охрану, тем более на соколиную охоту, поэтому надзирать за нами было некому. – Пошли пажа к Трессе, – сказала я подруге. – Нам понадобятся твои лекарственные запасы и два простых плаща с капюшонами для маскировки. Тогда никто вообще ничего не узнает.

Элис выразила согласие грустной улыбкой. Я поманила Кита, его плечи ссутулились, но рука с птицей была по-прежнему тверда. Самка балобана сидела неподвижно, устремив взгляд в небеса и не обращая на нас никакого внимания.

– Кит, – сказала я, – отведи меня к сестре.

Деревня Чэриот стояла у реки, защищенная от самых свирепых ветров полосой вечнозеленого леса и южной стеной замка. Каменные строения усеивали склон холма, спускавшийся к площадке выровненной земли с колодцем посередине, а с краю дымила кузница, стояла пивоварня и деревянная хибара с остроконечной крышей, над дверью которой был прибит грубый крест.

Дом, где жили Кит с сестрой, стоял выше всех по склону – приземистая хижина, сложенная из камня и крытая соломой, к которой примыкали курятник и огород. С другой стороны располагался загон для скота, пустой и поросший сорной травой.

– Батя овец держал, – объяснил Кит, – пас их на пустоши. У Лиз дружок есть, так он опять их хочет развести, когда накопит на свадебный подарок. Да только с тем, какая она нынче…

Он толчком открыл дверь, пропустив нас с Элис в единственную комнату, тускло освещенную и плохо обставленную, но с выложенным камнем полом и безупречно чистую. На чердак вела приставная лестница, в очаге горел вполне приличный огонь. Неподалеку ерошил перья ястреб-тетеревятник в клобучке, гордо восседавший на своей присаде. Напротив, придвинутая поближе к источнику тепла, стояла кровать с молодой женщиной, которую было почти не видно под горой одеял.

– Лиз, – мягко сказал Кит, и она широко раскрыла глаза, бледно-зеленые, как у брата. Ее волосы тоже были светло-рыжими. – Я привел дам тебя навестить, это леди Элис и…

– Леди Джоан, – перебила я. – Мы хотим помочь тебе, Лиз. Мы из южного аббатства и многое знаем о врачевании.

Сестра Кита застонала и с огромным трудом покачала головой.

– Так и знал, что она не позволит, – опечалился парнишка, – после той ведуньи она с меня слово взяла, чтобы я не…

Он прервался на полуслове и издал низкий стон, когда из ноздрей у девушки хлынула кровь, запачкав одеяло, прежде чем больная успела поднести к носу ладонь. Элис тут же бросилась к постели и прижала к лицу девушки свой платок, успокаивающе бормоча что-то. Удивительно, но сестра Кита не сопротивлялась, лишь повернулась на бок и взяла платок сама.

Элис принялась распутывать гнездо из одеял и искоса бросила на меня взгляд, говорящий, что тут все не так просто. Я сбросила коричневую накидку, которую Тресса позаимствовала у егеря.

– Вот она и устроена, – сказала я Киту. – Теперь нам нужно свежей воды, будь добр, сходи за ней.

– Я сбегаю к колодцу, моя госпожа, – ответил тот, схватив котелок.

Как только дверь за ним закрылась, Элис поспешила ко мне, как всегда, теребя в волнении кончик косы.

– Положение сложное. Сложнее, чем мы думали.

Я посмотрела на больную, скрючившуюся в постели.

– Согласна, она слабее, чем мы ожидали. Но я быстро остановлю это кровотечение, а потом возложу руки ей на спину и сделаю, чтобы отошла моча.

– Не выйдет, – проговорила Элис, – она в тягости. Не могу сказать точно из-за отеков, но, наверно, где-то полсрока уже отходила.

– Милостивый Боже! Так вот почему она не подпустила ведунью!

– Скорее всего, – подтвердила Элис. – А раз она ждет ребенка, ты не можешь просто возложить на нее руки. Кто знает, как это скажется на ней, когда в ее теле другое тело с собственными жизненными соками.

Я с тяжелым сердцем обдумала ее слова.

– Ты права, риск слишком велик. Следуя логике, если недуг вызван беременностью, он, скорее всего, в любом случае никуда не денется до рождения ребенка.

– Если только не убьет их обоих, – добавила Элис, и мы обе погрузились в молчание.

Открылась дверь, вошел Кит с котелком, полным воды, и поставил его прямо в очаг.

– Что ты ему скажешь? – прошептала Элис.

– Пока ничего. – Я указала на больную. – Осмотри ее, проверь пульс, реакции, грудь послушай. Порасспрашивай, вдруг расскажет про боли, аппетит и так далее.

Элис вернулась к кровати, а ко мне подошел Кит. Теперь его лицо сияло такой надеждой, что мне стало больно.

– До чего я рад, что она не отказалась от вашей помощи! – воскликнул он. – Вы уже поняли, что с ней?

Я тяжело вздохнула:

– Мы разберемся, но нужно время. Возвращайся туда, где тебе положено быть, пока никто тебя не хватился. И приходи сюда, как стемнеет.

– Госпожа моя, слов нет, до чего я вам благодарен. Спасая ее, вы и меня спасаете. – Он поклонился и вышел, а я осталась, виня себя за надежду, которую дала Киту, и за собственное несовершенство. Эти чувства стояли в горле, как дрянное вино. Я неуверенно подошла к кровати.

– Она сильнее, чем кажется, – пробормотала Элис. – Ест и пьет хорошо, хоть и не может мочиться, пульс ровный. Но сон нарушен, и в последние несколько дней все дважды плыло перед глазами. Лиз? – обратилась она к больной. – Теперь с тобой поговорит леди М… Джоан.

Подруга отошла, чтобы я могла занять табуретку.

– Я знаю, Лиз, это трудно, – ласково начала я, – но будь уверена, все, что ты скажешь, никуда дальше не пойдет. Ты знаешь, что ждешь ребенка?

Ее глаза панически распахнулись, потом она обмякла и кивнула.

– Все было… по согласию? – спросила я. – То есть… ты этого хотела?

Снова кивок.

– Да, – прохрипела больная потом. – Я своей волей к Томасу пришла… по любви. Мы пожениться хотим, да только он не знает ничего.

– Считай, что ты уже за него вышла благодаря этому ребенку, – сказала Элис. – Это счастливое событие.

Если только она выживет, мрачно подумала я, а вслух спросила:

– Когда у тебя в последний раз были женские очищения?

– Сразу перед праздником середины лета.

Значит, Элис подсчитала правильно. Я положила ладонь на лоб Лиз и поняла, что жара нет. Кровотечение из носа прекратилось, дыхание было ровным, но она морщилась и ерзала из-за боли в пояснице. Мои руки покалывало от желания унять эту боль, но небольшой тугой животик под одеялами напоминал, что все не так просто.

– Итак, у тебя не отходит моча, сильно болит спина, проблемы со зрением и, наконец, носовые кровотечения, – подытожила я. – Что-нибудь еще?

Лиз покачала головой, помедлила.

– Сперва кровь начала носом идти, – прошептала она, – а уж потом по-маленькому не сходить стало, только не помню когда.

– Это не имеет особого значения, – сказала я, вставая с табуретки, – спасибо, Лиз. А сейчас прости, мы с леди Элис отойдем на минуту.

Я взяла подругу под локоть и провела мимо ястреба в сторонку.

– Не могу припомнить хвори, которая сочетала бы все эти признаки.

– Я тоже, – подтвердила подруга. – Но если она в ближайшее время не помочится, ее организм будет отравлен изнутри. Возможно, тебе все равно придется возложить на нее руки.

– Это риск и для нее, и для ребенка. – Я вновь ощутила острую жалость оттого, что так мало знаю о беременностях. – Ох, да чтоб меня, мы с тобой наверняка придумаем что-нибудь, просто надо сообразить.

Я посмотрела на Лиз, которая одной рукой обнимала живот, а другой прижимала к лицу платок Элис.

– Она сказала, кровотечения начались раньше задержки мочи. Может, это и неважно, но я думаю, что… – Я почувствовала озарение, мысли одна за другой становились на свои места. – Что, если это все не признаки одной болезни, а последовательность разных недугов, проистекающих друг из друга? Каждый из них по отдельности вылечить несложно. Боль в пояснице возникла, потому что не отходит моча. Но почему из носа идет кровь?

– От избытка внутри, который создает давление, – прищелкнула пальцами Элис. – А от этого мутится зрение. Кора ивы с этим справится и вылечит боль в спине.

– Все недуги вернутся, если сохранятся сложности с мочой, – посетовала я. – Хотя подожди – там в овечьем загоне есть одуванчики. Отвар из них поможет освободить мочевой пузырь и предотвратит отравление организма. А если кора ивы остановит кровотечения, хвори перестанут подталкивать друг дружку.

Лицо Элис просветлело.

– Тогда, если наша теория верна, после рождения ребенка все прекратится. – Подруга заключила меня в быстрые порывистые объятия. – Ты со всем разобралась, Морган.

– Мы со всем разобрались, сердечко мое, если только наши знания верны, – ответила я. – Давай-ка не будем считать звезды, пока солнце не зашло. Сперва начнем лечение.

Но наши знания не подвели; через насколько часов, приняв две порции ивовой коры и преизрядно напившись отвара из одуванчика, Лиз храбро несколько раз сбегала облегчиться, кровь из носа у нее больше не шла, и когда на закате вернулся Кит, его сестра сидела в постели, совершенно придя в себя и намереваясь сообщить, что он скоро станет дядюшкой.