Мое имя Морган

Глава 44

Сначала это были всего лишь обрывки фраз, шепотки, которые перелетали от одного замка к другому, несомые теплыми южными ветрами. За полгода они начали собираться воедино: слухе о короле-юноше, а то и короле-мальчике, претендующем на корону всей Британии, отовсюду сзывающем к себе мечи, ведущем в битву рыцарей вдвое старше него, уничтожающем саксов и проливающем кровь врагов так, словно он просватал за себя саму войну.

Слухи утверждали, что ему всего лишь семнадцать лет, но он высок и силен, как муж в расцвете лет. Он бросался в атаку, золотой и сверкающий, подобно архангелу Гавриилу, – или сияющий и кровожадный, словно Люцифер, смотря кого спросить.

Происхождение его было сплошным недоразумением: отец-рыцарь, уважаемый, но не слишком знатный, который вел тихую жизнь в своем лесном замке; любящая леди-мать из довольно скромного рода; старший брат, не претендовавший, однако, на корону.

Вся семья в едином порыве последовала за самым младшим мужчиной в семье, подняв за собой жителей южных земель Утера – те присоединились к новому претенденту так быстро, как только могли их нести боевые скакуны. Север, разрываемый естественной подозрительностью и собственными интересами, пока что колебался.

Общее мнение утверждало, что его зовут Артур и что он вершит суд на поле боя.

– Не желаю больше слышать это навязшую в зубах историю! – заявил Уриен однажды вечером незадолго до конца Троицкой седмицы. Мы сидели в залитом розовым светом Большом зале Чэриота. Было душно, и все, сонные от вина и расслабленные, слушали все тот же рассказываемый с придыханием отчет с поля битвы, что и за три дня, и за неделю до этого. Уриен потянулся и одной рукой сделал знак, чтобы ему наполнили кубок, а другая рука легла мне на спину. – Неужели никто не может принести вестей, которых мы еще не слышали? Каких-нибудь новостей о том, что творится на этом сумасшедшем юге?

Раскаты смеха разнеслись по залу, перекрывая стук кубков по полу и шорох одежд виночерпиев, наливших сегодня больше хорошего вина, чем, бывало, уходило у нас за несколько месяцев. Отношения между мной и Уриеном стали лучше – я не забыла о своих намерениях и иногда обдумывала их, но общались мы любезно. Казалось, муж просто счастлив считать, что я простила его поведение, и на данный момент мне было выгодно, чтобы он в это верил.

С тех пор, как нас отпустила хватка Утера Пендрагона, в Горе стало повеселее: мы были в безопасности, никакой смуты в королевстве не наблюдалось, даже наши выжившие воины отыскали друг друга на чужбине и вернулись домой нестройной вереницей. Распевая и стуча щитами, они пришли к замку Чэриот, чтобы преклонить колена перед собственным королем. «Начало новых времен», как сказал Уриен, – у нас появилась надежда. Но теперь вот эта напасть из-за какого-то Артура!

– Чего мне не понять, – вступил сэр Арон, – так это как мальчишка из леса у черта на куличиках – пусть он даже хороший боец – сделал такое заявление и остался в живых, да к тому же обзавелся такой мощной поддержкой. Народ там, конечно, податливый, но не настолько же! Что, во имя Господа нашего, ими двигало?

– Так дело в пророчестве! Он ведь вынул заколдованный меч.

Дюжина голов повернулись к сэру Лукасу, новоиспеченному рыцарю на службе маршала, недавно вернувшемуся из Лондона с поездом шерсти.

Сэр Арон фыркнул.

– Мы, парень, тут все об этом знаем. И сейчас это звучит так же нелепо, как и несколько месяцев назад.

Действительно, ни одна живая душа не поверила в историю про меч, который прижимала к камню стоявшая на нем наковальня. Вся эта конструкция якобы возникла на церковном дворе неведомо откуда на следующий день после смерти Утера. Послание, высеченное на камне, гласило, что тот, кто вытащит меч, и есть истинный верховный король всея Британии. О победах Артура в битвах и неожиданном появлении у него верных последователей ходило предостаточно слухов, но о связи юноши-короля с этим таинственным мечом мы слышали впервые.

– Все это сказки, которые прачки рассказывают, – сказал Уриен. – Никто из моих людей, с которыми я говорил, в глаза не видел этого камня.

– Но, сир, его видели многие другие. Во время турнира.

За столом примолкли. Несмотря на то что сэр Лукас побывал на юге, он был еще очень молод и наивен, а потому никто не верил, что его сведения надежны.

– Никогда не слышал ни о каком турнире, – огрызнулся сэр Арон.

Сэр Лукас вопрошающе взглянул на короля. Уриен махнул ему рукой:

– Если у этой фантастической истории есть продолжение, мы должны его услышать. Что за турнир?

Сэр Лукас сделал большой глоток вина.

– Он состоялся несколько месяцев назад, когда камень только появился. Сотни рыцарей приезжали попытаться выдернуть меч и заявить свои права на корону. Самые сильные люди Британии.

– Не может быть! – засмеялся Уриен, с жаром хлопнув своего сенешаля по спине. – Силачей из Гора там не было, верно, Арон?

По столу пошло гулять веселье и одобрительные возгласы.

– Совершенно верно, – неохотно улыбнулся сэр Арон.

– Но этот Артур, юноша-король, – продолжил сэр Лукас, – он был оруженосцем своего старшего брата и вытащил меч, когда никто на него не смотрел. Ему не поверили и заставили засунуть меч обратно. Потом все рыцари по очереди снова его тянули, но тщетно, и тогда Артур вернулся к камню и несколько раз то вынимал, то снова запихивал меч под наковальню. Тогда у всех не осталось другого выхода, кроме как принять случившееся.

Над кубками раздалось несколько смешков. Эта версия звучала ничуть не убедительнее предыдущих.

– Где ты такое услышал? – спросил мой муж. – Небось, в какой-нибудь таверне, где пили эль и пели песни?

– Нет, сир, хотя потом и в тавернах тоже. Там сейчас ни о чем другом и не говорят. Но впервые я узнал об этом от священника в церкви южнее по реке, когда пришел туда к мессе. Там молились еще два рыцаря – славных богобоязненных человека, и оба они были свидетелями этого случая, а один даже сам пытался извлечь клинок. Он и тогда поверить не мог, что парнишка без шпор с такой легкостью достал меч, который не сдвинулся ни на дюйм от всех его усилий. А священник утешал его и говорил, что нет стыда в том, чтобы потерпеть поражение там, где победил истинный король. Потому что Артур теперь для них истинный король и есть.

Уриен откинулся на спинку кресла, поглаживая подбородок.

– Они поверили словам, выбитым на камне?

– Не только им. Говорят, в свидетели был призван сам архиепископ Кентерберийский. – Сидящие за столом замолчали. Рыцари Гора вдруг перестали толкать друг друга локтями и пересмеиваться. Сэр Лукас набрал в грудь побольше воздуха. – Его преосвященство объявил юношу верховным королем прямо там, у камня.

Такого мы еще не слышали, новость о признавшем короля архиепископе – совсем не то, что рассказы о молодом воине, который, оседлав свою удачу, выигрывает битву за битвой. Все глаза обратились к нашему королю, моему мужу, который теперь сидел, притихнув.

– Кости Господни! – проговорил он, спустя некоторое время. – Да может ли это быть правдой?

– И все равно это одни только россказни! – Тяжелая рука сэра Арона опустилась на столешницу со звуком, подобным громовому раскату. В личной трапезной Уриена нас было шестеро: мы с мужем, сэр Арон с леди Флорой и два пажа, которые нам прислуживали. С тех пор, как мы услышали откровения сэра Лукаса, миновал месяц, и общее настроение изменилось.

– Даже если так, – сказал Уриен, – они день ото дня набирают силу. И что нам в таком случае делать?

– Я послал еще несколько человек за пределы королевства, чтобы выяснить истину, – ответил сэр Арон. – Сегодня после полудня они вернулись.

– И что?

– Они… подтверждают слова сэра Лукаса.

– Тогда как ты можешь говорить, что это всего лишь россказни? – Муж знаком отослал пажей и откинулся на спинку кресла, барабаня по подлокотнику пальцами. – Думаю, пора самим увидеть меч и камень. Ведь еще не все лучшие люди страны попробовали свои силы.

– Меча там больше нет, – сообщил сэр Арон. – Юноша-король забрал его и теперь им сражается. И камень с наковальней тоже исчезли.

– Исчезли? – спросила я, заинтересовавшись таким странным поворотом событий. – Но как?

Сэр Арон посмотрел на меня глазами с нависшими веками так, будто я задала какой-то дурацкий вопрос.

– Вот он был, госпожа моя, а в следующий миг исчез, – угрюмо проговорил он. – Пропал. В точности как предсказал Мерлин Мудрейший.

– Мерлин?! – воскликнула я, чуть не подавившись вином.

– Какое отношение ко всему этому имеет провидец Утера Пендрагона? – требовательно поинтересовался Уриен.

– Он был возле камня, мой господин, а потом ускакал вместе с новым королем и с тех пор стал его правой рукой. Потому-то самые могущественные лорды и рыцари стоят за этого Артура. Говорят, у Мерлина Мудрейшего три глаза, и один из них смотрит в будущее.

Я сделала еще один большой глоток вина. Определенно, он был повсюду – Мерлин, колдун, которому всецело доверял Утер, – появившийся после долгих лет отсутствия, чтобы стать свидетелем смерти одного короля, а затем возвести на престол другого.

– Ваше величество, – леди Флора подалась к моему мужу, который теперь сидел, подперев подбородок ладонью, – не слушайте вы никого. Все это ничего не значит и лишь отвлекает вас. Сколько ему там, семнадцать? Какую угрозу он может представлять для такого человека – а к тому же еще и короля, – как вы?

Уриен выпрямился и позволил себе улыбнуться.

– Возможно, ты и права, леди Флора. Жизнь в Горе должна продолжаться.

Она просияла, как нянюшка после правильного ответа смышленого ученика. На самом деле, я недоумевала, как она вообще тут оказалась: я ее точно не приглашала, но леди Флора обладала впечатляющей способностью проникать в любые места. Элис не разрешили бы присутствовать при частной беседе королевской семьи, даже если бы я целый век клялась в ее верности.

Мои мысли вернулись к колдуну: зачем ему понадобился этот Артур и почему именно сейчас? Мерлин, может, и безумен, как это часто утверждают, но он до сих пор не совершал ошибок. И действительно – этот не посвященный в рыцари мальчишка из незнатной семьи и формально не имевший прав на трон, тем не менее, побеждал.

– Госпожа моя. – Настойчивый голос мужа выдернул меня из размышлений, я подняла голову, увидела, что сэр Арон и леди Флора уходят, и стала гадать, сколько же времени провела в ловушке собственных мыслей. Уриен тоже поднялся, он улыбался, потому что лесть успокоила его тревогу.

– Они уходят? – рассеянно спросила я.

– Я попрощался за нас обоих. Хватит на сегодня разговоров, согласна? – Он подставил руку, и я приняла ее, чувствуя теплую, упругую плоть. – Пойдем лучше в постель.

Я дождалась, когда Уриен расслабленно откинется на подушки. В свете свечей вид у него был довольный и благодушный.

– Ты должен поехать к этому Артуру, и поскорее, – начала я. – Поговорить с ним как король с королем.

Уриен нахмурился, как будто я заговорила на заморском языке.

– Всему свое время. Когда он направится на север, я приглашу его к нам на трапезу. Тогда и посмотрю, кто он есть.

– Тогда будет слишком поздно. Когда он повернет на север, в руке у него будет меч, и он заявит свои права на то, что ему принадлежит.

Уриен хмыкнул:

– Моя добрая женушка, ни в этом доме, ни за его пределами я совершенно точно не вижу ничего ему принадлежащего.

– Если хочешь, чтобы так оно и оставалось, скачи в Лондон и заверь его в своей преданности, пока он не коронован официально.

– Ты ума лишилась? – Уриен рывком сел, подцепив голой ногой простыню. – В какой еще преданности? Меньше чем через месяц северные короли соберутся на совет, вот там мы и решим, что делать. Может, даже объявим этому мальчишке войну.

Его упрямство вызвало во мне приступ раздражения. Я понимала, что не смогу сбежать из Гора, если он окажется втянут в долгую свару с половиной королевств.

– В таком случае вы со своими союзниками потеряете всё, – огрызнулась я. – Земли, людей, короны. И жизни.

От моего тона Уриен словно окаменел, и стало ясно, что так вразумить его не удастся. Тогда я выпрямилась, подалась к нему, повернула к себе за подбородок.

– Давай не будем спорить. Не нужно портить момент, когда нам так хорошо друг с другом.

Он вздохнул, затем протянул руку к моему лицу и коснулся витой золотой серьги с гранатами из недавно разграбленного клада. Уриен сам выбрал для меня эти сережки, а себе взял меч с золотой рукоятью и резной шлем, принадлежавшие когда-то одному из выдающихся саксонских вождей. Гранаты были великолепны, хотя этот кровавый оттенок не слишком мне шел, но мужу они нравились, поэтому я надевала их для наших встреч.

– Отличные камни оказались в этой сокровищнице, – пробормотал он. – Ни одна женщина не умеет носить мои драгоценности так, как ты.

Почувствовав, что мне удалось его одурачить, я сделала еще одну попытку:

– Мой господин, разве ты не чувствуешь, откуда ветер дует? Доверься мне в этом. Я знаю, что говорю.

Он чуть приблизился, будто чтобы поцеловать меня в губы, но в последний момент немного повернул голову.

– Откуда тебе знать? Ты не разбираешься в расстановке сил, в том, как нужно править государством, в политике. После нашей свадьбы ты не выезжала из Гора. Такие серьезные решения должны принимать мужчины, в руках у которых власть.

Я глубоко вздохнула, чтобы справиться с растущим недовольством. Мое предложение было в интересах королевства; неужели он не может понять это лишь потому, что именно я осмелилась его сделать? А может, дело в том, что удовлетворенный и усталый Уриен хотел уже лишь одного – уйти. Пусть в последнее время он чаще появлялся в моей опочивальне и в постели был полон огня и страсти, но когда все заканчивалось, не желал задерживаться ни на одно лишнее мгновение. Я скрипнула зубами и постаралась говорить послаще:

– Ты – человек, который живет своим умом, и это всегда шло всем на пользу. Но я с детства знаю Мерлина. Утер Пендрагон доверял ему и долгое время следовал его советам.

Муж закатил глаза, спустил ноги на пол и потянулся за накидкой.

– И что с того?

– Подумай, на кого в этот раз поставил колдун. Ему все известно про Лотиан, Нортгейлс, про недовольство многих, однако он остается с мальчиком-королем. Поезжай на юг, предложи Артуру свой меч, пока он не предал мечу нас. Умоляю, поразмысли над этим.

Вот и все, что я могла сделать; мольба была моим последним доводом.

Уриен встал, завязал накидку и с жалостью посмотрел на меня – мол, не удалась твоя женская хитрость.

– Занимайся лучше своими делами, госпожа моя, а я займусь своими. Но я не поеду в Лондон, ни ради тебя, ни ради кого-то еще.