Мое имя Морган

Глава 58

Вести о муже дошли до меня лишь восемь месяцев спустя.

– Король Уриен не будет присутствовать на турнире в честь праздника Пятидесятницы, – сказал Артур. Мы сидели с ним за столом в пустом Зале совета Камелота, он держал в руке письмо. – Он шлет свои извинения и обещает прибыть ко двору, когда мы поедем на север отметить Михайлов день.

– Удивительно. Я думала, Уриен захочет увидеть своего сына в первый день его рождения. – Хоть я и постаралась скрыть облегчение, оно явственно разлилось в воздухе.

– Я тоже думал, что он приедет из-за Ивейна и для того, чтобы поучаствовать в турнире, – согласился Артур. – Он надеется, что с его леди-женой и сыном все в порядке, и предвкушает встречу в Кардуэле, так сказано в письме. – Брат бросил свиток на стол. – В последнее время тон его писем изменился к лучшему. От души надеюсь, что ради будущего моего племянника мы сможем быстро и легко заключить соглашение, которое порадует нас всех.

Я покосилась на брошенный пергамент; с него на меня уставилась перевернутая и сломанная пополам печать Гора в виде головы вепря.

– Воистину, это будет просто чудом.

Артур печально улыбнулся. Он был по-прежнему похож на матушку, но уже не так сильно – благодаря золотистой, коротко остриженной бородке. Его волосы тоже стали короче и заканчивались прямо над воротником. Теперь мужчины стриглись так даже в далеких Бретани, Бенвике и Галлии: рыцари заморских стран клялись Артуру в верности и перенимали царящие в Камелоте моды.

– Мне бы хотелось, чтобы Ивейн подольше оставался при матери, – проговорил брат, – но и отцовские права короля Уриена юридически не подлежат сомнению. Я поклялся жить и править по закону и должен придерживаться его, несмотря на… ваши разногласия.

Я рассказала Артуру все, что смогла: теперь он знал о лжи Уриена, о других женщинах, о незаконнорожденном сыне. Но неверность мужа не была таким уж страшным проступком с точки зрения закона, хотя я на месте Уриена была бы уже мертва. Ну а то, как он надругался над моим телом и разумом, даже упоминания не стоило, брачные узы давали ему на это полное право.

Правда, Ивейн по-прежнему был при мне, Артур обожал племянника и строил грандиозные планы по поводу его будущего. Даже Уриен дважды подумает над дипломатическими проблемами, которые неизбежно возникнут, если увезти нашего сына из Камелота. Тем не менее по данному Богом закону у него были все права на Ивейна, а вот мое присутствие в жизни собственного ребенка зависело в конечном счете лишь от влияния, которым обладает Артур. Моргауза была права во многих отношениях, когда заявила, что горят одни только женщины.

– Я никогда не стала бы тебя ни о чем таком просить, брат, – ответила я. – Столп твоего правления – справедливое и равное для всех правосудие, нельзя поступаться им ради отдельных людей. К тому же все это будет только в сентябре, так что давай пока сосредоточимся на праздновании Троицы и первой годовщины твоей свадьбы. Ты будешь на этот раз участвовать в турнире?

– Еще не решил, но жена предпочла бы, чтоб я воздержался.

– Королева опасается за здоровье мужа, как и подобает хорошей жене, – сказала я. – Хотя беспокоиться ей не о чем, мало кто владеет копьем так же умело, как ты.

– Мне повезло найти красивую и добрую жену, которая так сильно за меня переживает. Каждый день за это Бога благодарю. – Артур мечтательно улыбнулся при мысли о супруге, находившейся сейчас в соседнем крыле замка. Гвиневера из Камелиарда явно его зачаровала. Через некоторое время он спросил: – Что ты еще будешь сегодня делать?

– Меня позвали к королевскому лекарю, – ответила я. – Началась подготовка к турниру с боями на мечах, и, естественно, рыцари стараются показать себя. Я всю неделю лечила раны и готовила средства от ушибов и растяжений. А потом нужно будет сделать еще несколько дел, переговорить с библиотекарем замка и уложить сына спать.

– Драгоценная Морган всегда вся в делах. – Артур встал и положил мне на плечо руку. Он не носил никаких украшений за исключением подаренного ему женой золотого кольца. – Надеюсь, тебе по меньшей мере известно: я очень рад, что ты здесь. Твои знания и умения оказались куда бесценнее, чем я мог даже догадываться. – Он улыбнулся с нежной братской гордостью. – Мы с королевой очень рады, что можем доверить тебе наши жизни.

В радости королевы я сильно сомневалась: когда после побега из Гора я добралась до Камелота, мы с Артуром решили, что проще всего обосновать мое постоянное присутствие при дворе будет, определив меня в фрейлины к Гвиневере. Однако я была «вся в делах» и часто не могла находиться при королеве, чего она совершенно не одобряла. Тем не менее я с благодарностью кивнула.

– До чего приятно, брат, что ты меня так хвалишь, спасибо.

– И не один только я, – ответил он. – Сэр Кей говорит, что совет, который ты дала ему перед пасхальным турниром, оказался столь ценным, что он снова хочет услышать твое мнение. А его похвала дорогого стоит. Ему хотелось бы переговорить с тобой, как только ты сможешь найти время.

– Насколько я знаю сэра Кея, это означает, что мне нужно срочно с ним встретиться.

– В таком случае я тебя отпущу. Не смею нарушать тщательно продуманные планы сэра Кея. – Я поднялась, и Артур вежливо открыл мне дверь. – До скорой встречи, сестричка.

Я вернулась в центральный зал замка. В витражные окна лились разноцветные лучи солнечного света, омывая гигантские резные колонны. Главная дверь была открыта, и порывы ветра заносили внутрь белые лепестки вишневых деревьев, которые кружились, будто феи, над головами постоянно прибывающих участников и гостей турнира.

Мчась по короткой лестнице, возле своих покоев я буквально врезалась в Элис. Струны лютни, которая была у нее в руках, нестройно зазвенели от столкновения.

– Боже, Морган, – воскликнула подруга, – ты вообще хоть когда-нибудь притормаживаешь?

– Никогда, – широко улыбнулась я. – Где ты была?

– Ходила взглянуть на Трессу с Ивейном. Ей как-то удалось помирить дневную и ночную нянек и установить распорядок, который устраивает их обеих. Сам наш красавчик тоже доволен, научился выговаривать имя Трессы и теперь радостно его выкрикивает. Они собираются идти гулять к пруду с лилиями, уточек кормить. Мне даже завидно.

– Тресса просто чудо, – сказала я. – Я каждый день Бога благодарю, что она решила оставить Корнуолл. Хотя, наверно, благодарить надо тебя. – Элис застенчиво улыбнулась, а я показала на лютню: – Зачем она?

– Королева желает, чтобы я сыграла ей после полудня. Ты будешь присутствовать?

– Нет. А если королева спросит, скажи, у меня важная встреча с сэром Кеем насчет турнира.

– Вот она обрадуется! – иронично заметила Элис.

Я пожала плечами: у меня не было времени рассиживаться в пропахших благовониями комнатах, внимая болтовне дам о пирах, нарядах и воздыхателях. Я этого уже столько наслушалась, что на целую жизнь хватит.

– Тогда ей лучше будет поднять эту тему в беседе со своим лордом-мужем, спросить его мнения относительно моей ценности для этого королевства, – ответила я. – А пока я собираюсь вниз, в конюшни. Тресса сказала, у мальчишки, который там при лошадях, скверная травма. Какой-то рыцарь сильно ударил свою лошадь по морде, та взбрыкнула и раздробила парню ногу.

Элис кивнула.

– Да, с ним дело плохо, а ему всего-то десять лет. С таким ужасным переломом даже королевский лекарь мало что смог сделать. Грустная история, мальчик собирался когда-нибудь стать оруженосцем, ведь король Артур считает, что доблесть важнее происхождения. А теперь он и ходить-то вряд ли сможет.

– Сможет, если я этим займусь, – заверила я.

– Собираешься возложить на него руки? – удивилась она.

В Камелоте я осторожничала, почти не занимаясь такими вещами, лишь изредка возносила молитвы святым. Несмотря на поддержку Артура, я не знала, насколько открыто могу демонстрировать свои умения. Тень прежней жизни по-прежнему нет-нет да и нависала у меня над головой. Но сейчас выбора не было.

– Я должна это сделать. Не допущу, чтобы невинный ребенок стал калекой из-за того, что какой-то нерадивый рыцарь не смог справиться с лошадью или с собственным норовом. Я надеялась, ты мне поможешь.

– Рада бы, – вздохнула она, – но я должна подчиниться приказу королевы. Не все ведь имеют влияние на верховного короля.

– Верно, – задумчиво протянула я, – но лучше бы ты была со мной. Королева не будет слушать тебя до самого вечернего колокола. Как насчет того, чтобы я сперва повидалась с сэром Кеем, а потом вызволила тебя из лап ее величества? Все будут довольны, и мы вместе полечим мальчика, хорошо?

– Не знаю, как ты со всем этим справляешься, – улыбнулась Элис.

– Сердечко мое, – ответила я, – наконец-то я получила свободу делать то, что могу – заниматься целительством, растить сына, помогать Артуру. Это все, чего я хотела. Зачем мне останавливаться, чтобы поудивляться такому положению вещей?

Элис поцеловала меня в щеку у подножия боковой лестницы, и мы разошлись в разные стороны: она, помахивая лютней, двинулась к гостиной королевы, а я зашагала по длинной галерее к покоям сенешаля.

Дверь была широко открыта, и я вошла в просторную комнату с окнами на юг, стены которой были расписаны птицами. Мебель тут стояла симметрично, нигде не было ни пылинки, учетные книги и многочисленные письма, которые получал сэр Кей, аккуратными стопками лежали на полках. По обе стороны от очага висели знамена Артура, красные драконы подрагивали и извивались на сквозняке. Солнечные лучи лились в громадные, забранные решетками окна, желтыми ромбами ложась на мои юбки.

Я пересекла гулкую комнату, удивляясь, что она пуста: в дневное время сэра Кея редко удавалось застать вне его владений. Я даже проверила каморку писца в задней части приемной, но и там никого не оказалось. Первым побуждением было уйти – не выношу попусту терять время, а когда меня зовут куда-то зря, особенно, – но я поддерживала с ершистым братом Артура приязненные отношения, и было бы жаль испортить их из-за простого нетерпения.

Остановившись у залитого солнцем стола, я изучала развернутый на нем длинный свиток со схемой рассадки гостей на первом пиру праздника Пятидесятницы. Рядом с ним стояла полная чернильница и лежало лебединое перо; наклонившись, я обмакнула его в чернила, вычеркнув слова «Король Гора».

Едва закончив, я услышала прямо за дверью гул мужских голосов: сперва сэр Кей кого-то расхваливал, потом задал вопрос, а потом другой голос начал на него отвечать.

– Приношу извинения за свое опоздание, – произнес он, – меня задержали сильные шторма. Поначалу я вообще сюда не собирался, а когда передумал, погода будто ополчилась против меня. Alors, я рад слышать, что еще успеваю попасть в список.

Этот голос – низкий, музыкальный, с французским акцентом – заставил мое сердце замереть.

– Для такого рыцаря, как вы, в них, конечно же, найдется место, – заверил Кей. – Хотя, уверен, многие из ваших будущих соперников молились бы о том, чтобы вы где-нибудь застряли.

– Вы мне льстите, мсье сенешаль. – Тихий приятный смех загудел нижними регистрами арфы, отдаваясь у меня в груди. – Но теперь, когда я здесь, я сделаю все возможное во славу верховного короля.

Этого не может быть, твердила я себе: из Галлии и Бенвика то и дело приезжают сотни шевалье с вестями о сражающихся там войсках Артура. Странно, что я оказалась в этой приемной именно в тот момент, когда у меня появился шанс услышать голос, показавшийся таким знакомым.

– Я лично добавлю ваше имя в списки. – Сэр Кей вошел и направился прямиком к столу. Он не видел меня, стоявшую пригнувшись в задней части комнаты. – А потом вы должны будете остаться еще на некоторое время. Расскажете нам о том, как идут сражения за пределами Британии, это доставит его величеству огромное удовольствие, а вы сможете чуть отдохнуть перед новым морским путешествием.

Снова раздался низкий смех, потом – звук шагов, и в комнату вошел человек. Я видела его сбоку: лицо в профиль, элегантная широкоплечая фигура, облаченная в красивую синюю тунику. В моих покоях, вложенный меж последними страницами «Ars Physica», лежал самодельный платок точно такого же оттенка.

Я выпрямилась, зная, что должна уйти или хотя бы отодвинуться с яркого света туда, где он меня не увидит, а мне не удастся как следует его рассмотреть. Но он вошел слишком быстро, ступил в сноп сверкающих солнечных лучей, и его тень, словно призрак, упала на меня.

Теперь он стригся короче, хотя волосы, темные и блестящие, такие же, как в бороде, по-прежнему падали на лоб. Но угловатое лицо, столь мне дорогое, осталось прежним, каждая его черта, каждый изгиб взывали к моему сердцу.

– В таком случае, сэр Кей, я счастлив принять ваше приглашение, – сказал он, окидывая взглядом комнату и улыбаясь чему-то на расписанной птицами стене – не знаю, чему именно, потому что все мои чувства всколыхнулись при виде этой изогнутой губы. – В юности я довольно долго прожил в Корнуолле, так что ваши бурные моря не в первый раз пытаются…

Все еще с улыбкой на лице он повернулся, и его взгляд, чуть опустившись, упал на меня. Наши глаза встретились, и я замерла на месте, сминая в руке лебединое перо.

– …меня утопить, – едва не задохнувшись, договорил Акколон.

Когда ты обращаешься в камень, это очень странное ощущение, но именно они настигло меня в этот момент в залитой солнцем приемной.

Я поняла, что все это время никогда не забывала его: руки, черты лица, певучий голос, произносящий мое имя; суровую грацию его тела, прижавшегося к моему, и порождаемое этим наше обоюдное неизъяснимое удовольствие. Чтобы жить дальше, я похоронила это глубоко в памяти, так что сами воспоминания стали казаться всего лишь мифом тысячелетней давности, прочитанным мною бессчетное множество раз.

Но Акколон из плоти и крови теперь стоял передо мной. Акколон, мой Галл – живой, прекрасный, нечестивый, обрамленный лучами солнца.

Как посмел он явиться сюда, ко двору моего брата – да еще и на турнир, ни много ни мало! Я спаслась от насилия и отчаяния, сражалась с колдунами, королями и людскими кознями, я наконец-то, впервые за много лет, была счастлива. Он не мог вот так запросто объявиться тут и разрушить все. Своим лицом, голосом, воспоминанием о том, чем мы когда-то были друг для друга. Я теперь неуязвима, свободна от него, говорила я себе, хотя кровь бурлила яростью и любовью, и струной дрожал каждый напряженный нерв; это не мой конец, но начало.

– Ну вот, сэр Акколон, ваше имя должным образом внесено в список участников турнира. – Голос сэра Кея доносился издалека, приближаясь к нам, молча и зачарованно глядящих друг на друга. – Леди Морган! – воскликнул Кей. – А я вас там и не заметил. Простите, что не познакомил вас с гостем. Это сэр Акколон Галльский, один из наших самых выдающихся рыцарей. Он только что приехал, а до этого участвовал в битвах короля Артура по ту сторону Пролива. И только что сообщил, что провел юные годы у вас на родине, в Корнуолле. Вы встречались?