Мое имя Морган

Глава 46

Большой зал был полон народу, люди то и дело останавливались полюбоваться богатыми драпировками и раззолоченными потолками. Свежие цветы каскадом свисали с крашеных стропил, наполняя воздух теплой сладостью вавилонских садов. В дальнем конце помещения три круглых окна высоко в стене отбрасывали снопы солнечного света туда, где, как я предполагала, должно было находиться возвышение и трон.

– Потрясающие гобелены, – сказала Элис, указывая на выразительное изображение Саломеи, исполняющей свой роковой танец.

Под гобеленом стоял Уриен, вокруг толпились его ближайшие рыцари, все они жарко спорили. Я наблюдала, как муж машет руками, убеждая в чем-то своих людей, и гадала, не зависит ли моя судьба от этих непонятных споров. Внутри у меня снова все содрогнулось.

– Постой тут, – сказала я Элис, – а я найду матушку.

Работая локтями, я двинулась сквозь толпу. Ближе к середине зала она стала редеть по мере того, как гости занимали свои места. Я пробежала глазами вдоль длинных, застеленных шелком и украшенных цветами столов, ища золотистый ореол матушкиных волос и гадая, не следует ли высматривать корону. Но я не преуспела в своих поисках, потому что тут общее внимание привлек громкий звук труб. Люди подались вперед в стремлении получше разглядеть только что коронованного короля.

Но первым появился совсем другой человек. Дверь сбоку от помоста отворилась, и через нее крадучись, как зимний волк, вошел Мерлин. Он сильно поседел, но в остальном не изменился. Мне снова стало не по себе, хотя ощутила я не ожидаемое отвращение, а страх, острый и холодный, как игла. Взгляд колдуна метнулся по залу и остановился на мне как раз в тот миг, когда герольд возвестил появление Артура, верховного короля всея Британии, и тот поднялся на возвышение под звуки громовых аплодисментов.

Я наблюдала, как он идет в горностаевой мантии и короне, окруженный ангельским сиянием, и сразу поняла, почему лорды и рыцари, за плечами которых был многолетний опыт правления, сложили к его ногам свои мечи. Называть его мальчиком-королем было просто глупо; высокого и сильного, с достаточно широкими плечами, чтобы вынести на себе все заботы нации, которые теперь на него навалились. Его невозможно было представить ребенком и уж тем более новорожденным, который явился в этот мир кричащим и окровавленным, как и каждый из нас.

Но когда-то и он был таким, и в одно жестокое, ошеломляющее мгновение я вдруг все поняла.

«Мой господин король вложил в вас ребенка, леди Игрейна, и он родится живым».

«Я слышала плач младенца».

«Почему этот юноша, почему именно сейчас?»

Я видела человека с серебристыми глазами, статью и золотыми волосами моей собственной матушки. Крик, который я услышала тем далеким мартовским утром, мне не пригрезился: обладатель этой внушительной царственной фигуры был тем самым пропавшим сыном королевы Британии Игрейны, унесенным в куче тряпья и клубах магического тумана колдуном и его рыжеволосой помощницей.

Тогда мне не хватило ума понять все это, но сейчас достаточно было одного взгляда на Артура, чтобы не осталось никаких сомнений. И где-то в зале была моя матушка, которая тоже смотрела на него. Я должна была найти ее.

– Король Гора Уриен и его леди-королева, предстаньте перед верховным королем! – раздался крик герольда.

В задней части зала началась суета, и я увидела, как сквозь расступающуюся толпу пробирается Уриен. Заметив меня, он оскалился и сделал нетерпеливый знак подойти, будто я была причиной обрушившегося на него несчастья.

– Где, черт побери, ты была? – рявкнул он, когда я взяла его под руку. – Кровь Господня, надо было оставить тебя в Чэриоте.

От его тона внутри у меня что-то полыхнуло так, что покраснела шея.

– Это правда, что ты все эти годы не пускал меня к сестре, – прошипела я. – отклоняя приглашения из Гарлота?

– Понятия не имею, о чем ты. Кто тебе такое сказал?

– Ради Бога, перестань мне врать.

– Тебе не кажется, что сейчас есть куда более насущные вопросы, чем эта чушь о сестрах? – спросил он сквозь сжатые зубы. – На кону судьба моей страны.

– Послушался бы моего совета, и она не была бы на кону, – пылко заявила я. Мы уже прошли две трети пути к трону, и все глаза были устремлены на нас. – Я убеждала тебя преклонить колена, как только стало известно, что в деле замешан этот колдун. А теперь может статься, что мы оба погибнем из-за тебя.

Мы остановились перед помостом, и над нами грозно возвышалась фигура короля Артура. Его красивое лицо больше не улыбалось, серые глаза излучали силу. Мой муж будто окостенел, не делая попыток поклониться, распираемый неуемной гордостью.

Не дожидаясь, пока его высокомерие приведет нас в темницу, я опустилась на колени, прижав подбородок к груди. После бесконечной, ужасной паузы рядом со мной раздался стук – это Уриен наконец неохотно последовал моему примеру. Я не открывала глаз, пока не услышала ясный, ровный голос верховного короля.

– Приветствую вас, почтенные король и королева Гора! Пожалуйста, встаньте.

Уриен поднялся, не предлагая мне помощи. Вместо него вперед бросился король Артур, он протянул руку, чтобы я могла встать со всей возможной грациозностью. Удивленная, я приняла ее, а король мальчишески улыбнулся чуть застенчивой улыбкой, в точности такой же, как у нее – моей матери, его матери, – и я чуть снова не упала на колени. Но он не дал мне этого сделать, крепко держа меня теплой рукой.

Потом он отступил и выпрямился в полный рост, а я осталась с мужем.

– Я признателен вам за вашу любезность, король Уриен, – сказал Артур, – хотя, признаюсь, она застала меня врасплох. Не кажется ли вам, что преклонять передо мной колени сейчас немного поздновато, ведь множество ваших северных соседей либо давно присягнули мне на верность, либо восстали против меня?

Уриен колебался.

– Я… я не знаю, милорд.

– Возможно, вы ждали знака свыше? Но все же такие сомнения кажутся серьезным риском, учитывая, как слаба ваша вера. Вы согласны со мной, королева Морган?

Взгляд стальных глаз верховного короля вновь устремился ко мне; от меня явно ждали ответа.

– Согласна, ваше величество, – услышала я собственные слова. – Я посоветовала своему лорду-мужу принести от имени Гора клятву верности вашей короне в тот же миг, как мы услышали, что вы извлекли меч из камня. К сожалению, члены нашего совета колебались и оказались неспособны действовать быстро. Или следовать доброму совету.

Уриен уставился на меня, явно не веря своим ушам: с тех пор, как я стала королевой Гора, это было самое радикальное политическое высказывание, которое можно было только вообразить. Это означало, что впереди нас ждет ссора, но я не хотела переживать на эту тему.

– Мой господин, не слушайте ее, – захлебнулся словами Уриен, – моя жена ничего не знает о том, как править.

Верховный король рассмеялся громким молодым смехом.

– Богом клянусь, король Уриен, я с вами не согласен. Вам стоило прислушаться к вашей леди-королеве. Мужи из вашего совета сослужили вам дурную службу, а вот она весьма мудра.

По залу пошло гулять веселье, заставив Уриена покраснеть еще сильнее.

– Мой господин, Гор теперь всецело за вас, – запротестовал он. – Мы не могли быть уверены, вдруг…

– Вдруг что? – Верховный король резко подался вперед, как разозленный дикий кот. Атмосфера легкости тут же улетучилась. – Вдруг я пал бы в бою из-за своей молодости? Вдруг британцы отвернулись бы от меня, вместо того чтобы во множестве ко мне присоединяться? – Он посмотрел вниз с высоты помоста и собственного роста, лицо его было сдержанным, но властным, словно принадлежало человеку, который на несколько десятков лет старше. – Или вы по-прежнему не считаете меня законным королем и ваше сердце отдано северным мятежникам?

Крупная фигура Уриена словно бы уменьшилась.

– Нет, мой господин, я… мы…

Я наблюдала за происходящим с отстраненным изумлением, восхищаясь легкостью, с которой семнадцатилетний юноша заставил моего несговорчивого, самодовольного мужа смешаться и почти запаниковать.

Король Артур отмахнулся от его слов, как от чего-то незначительного.

– Это неважно. Гор слишком долго колебался, и, если теперь вы хотите спасти свое королевство от кровопролития, вам придется предъявить куда более серьезные доказательства преданности. Когда я отправлюсь на север, то ожидаю увидеть вас на поле боя под нашими знаменами.

Уриен низко поклонился, его грудь вздымалась от облегчения.

– Если это угодно вашему королевскому величеству.

– Угодно. – Артур смерил моего мужа холодным, пронзительным взглядом. – Я также слышал, что у вас есть меч и шлем известного саксонского князя, найденные в сокровищнице. В знак уважения вы отдадите их мне.

– Но господин мой, – запротестовал Уриен, – эта сокровищница по закону наша, мы взяли ее с бою несколько месяцев назад. Она не имеет никакого отношения к моей присяге.

– Все имеет отношение к вашей присяге, если вы хотите, чтобы я ей поверил. Похоже, в этом ваша беда, король Уриен. Вы слушаете невнимательно либо невдумчиво. Если бы вы вовремя обратили внимание на совет вашей леди-жены, то не стояли бы сейчас здесь, моля о снисхождении, а мне не пришлось бы забрать у вас столь многое. – Верховный король схватился за рукоять своего меча, будто позируя для портрета. – Но довольно праздных разговоров! Клянется ли король Гора в верности и преданности этой короне и мне, верховному королю Британии?

Однако Уриен медлил даже теперь. Мне доставляло жестокое удовольствие смотреть, как он лишается атрибутов полноты своей власти, однако, несмотря на его раздутое тщеславие, я никогда не считала его настолько глупым, чтобы рисковать нашими головами из-за уязвленной гордыни. Пришла моя очередь недоверчиво смотреть на него.

– Гор клянется, ваше величество, – произнес он наконец, и я с облегчением рухнула на колени. Верховный король кивнул и произнес еще несколько официальных слов, ни одного из которых я не слышала, а потом, должно быть, велел нам вернуться на место, потому что перед глазами у меня возникла рука мужа, побуждая встать. Едва мы достаточно отошли от возвышения, он зарычал мне в ухо:

– Как ты могла? Раскрыть свой лживый рот, предать меня! Ты хоть понимаешь, какой позор ждет меня в Горе из-за того, что ты язык распустила?

– Я всего лишь сказала правду, – огрызнулась я, – как тебе отлично известно.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия, как править королевством. Тебе бы только перед народом покрасоваться, как дрессированной собачонке.

– Не встань я на колени и не скажи то, что сказала, ты бы уже в цепях сидел в темнице. Тебе должно быть стыдно за свою глупость.

Отвернувшись, он продолжал бормотать ругательства и оскорбления, а я краешком глаза заметила голубой промельк, пробудивший давние воспоминания. Я присмотрелась и увидела высокую фигуру светловолосого сэра Бретеля в одеждах цветов Корнуолла. Рядом с ним, в таком же небесном платье, стояла матушка, которая шептала что-то ему на ухо. По ее спокойному поведению я поняла, что она видела верховного короля, но ничего не заподозрила.

Я немедленно устремилась к ним, но меня придержал Уриен.

– Для твоего сегодняшнего поведения есть особое название, – рыкнул он. – Кого-нибудь другого я бы без промедления повесил.

Он сжал мне руку повыше локтя, сильно, так, что от боли мне пришлось стиснуть зубы.

– Измена, я полагаю? Все та же старая угроза от такого труса, как ты.

Уриен отпрянул.

– Я этого не забуду. Мы обсудим твою выходку позже, когда это столпотворение наконец закончится.

– К тому времени ты так налакаешься, что даже стоять не сможешь, – выплюнула я. – Убери руки.

Он не осмелился еще крепче вцепиться в меня, побоявшись, что это заметят; я вырвалась, не добавив ни единого слова, и проскользнула сквозь густую толпу.

– Морган!

Сияя радостью, матушка заключила меня в объятия. Она выглядела иначе, хоть я и не могла до конца понять, в чем разница – может, в более непринужденных манерах, или в том, что она светилась изнутри. А может, дело просто в цвете одежд – ведь она почти два десятка лет не носила голубое, или в том, что поверх тонкой, как паутинка, вуали на ней не было короны. Шею ее обвивали два переплетенных золотых шнура, которые отец подарил ей в день свадьбы.

– Матушка! – Я погрузилась в ее объятия, которые по-прежнему пахли розами и навевали воспоминания, светлые и темные, наслаждаясь ощущением ее щеки рядом со своей. Потом я высвободилась. – Я думала, ты удалилась куда-то в уединение.

– Так и было, пока меня не призвали сюда, – ответила она. – С верховным королем все улажено?

– Теперь да. Я…

– Тут была Элейн, вы повидались? – спросила она.

– Да, но…

– Она очень счастлива в браке. Король Нентрес чрезвычайно ей предан, у них большая любовь. Мне хотелось бы, чтобы она пробыла тут подольше, но она предпочла вернуться в Гарлот, а ты знаешь Элейн, какая она целеустремленная. А старший из четырех мальчишек Моргаузы скоро станет рыцарем. Можешь поверить, сколько времени прошло? – Она пребывала в счастливом возбуждении, изливая чувства, которые ей годами приходилось скрывать. – А как ты, бесценная моя? Ты тоже стала матерью?

– Пока нет, – осторожно сказала я, – но я молюсь и уповаю, как свойственно женщине.

Она нахмурилась, и ее чело чуть омрачилось.

– Все, что связано с чадородием и вообще с детьми, всегда непросто, уж я-то знаю.

– Матушка, можем ли мы поговорить об этом наедине? – я показала на оконную нишу прямо у нас за спинами. Она кивнула, мы двинулись туда, но тут сзади раздался острый, как клинок, голос:

– Королева Игрейна, бывшая королева Британии!

Мы обернулись и увидели в центре помоста Мерлина, который смотрел прямо на нас. Или, вернее, на матушку. Он поманил ее тонкой властной рукой.

– Предстаньте перед верховным королем.

Король Артур, который до сих пор спокойно сидел на троне, поднял взгляд, и на его лице появилось удивление, в точности отразившее матушкино. Вскочив на ноги, он бросился к колдуну и вопросительно зашептал что-то ему на ухо.

– Я знала, что меня позвали сюда не без причины, – сказала матушка мне, делая шаг в их сторону.

– Что за причина? – поймала я ее широкий рукав.

– Полагаю, он хочет земли, которые у меня еще остались. Зачем еще новому королю настаивать, чтобы я присутствовала на этой церемонии? – Отвращение мелькнуло у нее на лице. – Мне только хотелось бы, чтобы во всем этом никак не участвовал этот… Мерлин. Он до сих пор смеет командовать мной после всего, что… – она оборвала предложение на полуслове, а я спохватилась, что для нее я как бы не должна ничего знать о тех событиях. – Но я встречусь с ним лицом к лицу. Один-единственный раз. Если они желают отнять то, что принадлежит мне, им придется публично продемонстрировать всю свою алчность и бесчестие.

– Леди Игрейна, – донесся протяжный ядовитый голос, – вы заставляете верховного короля ждать.

Матушка выпрямила спину, аккуратно сложила перед собой руки. Быстрый взгляд, и рядом с ней мгновенно возник сэр Бретель.

Я бросилась вперед, заступая ей путь, и взмолилась:

– Не ходи! Пожалуйста, только не это снова. Только не Мерлин!

Она остановилась, коснулась ладонью моего лица и улыбнулась с материнской теплотой и ободрением. Как давно я не видела ее улыбку! Теперь в ней не было темного налета страха, которым Утер Пендрагон отравлял каждое ее дыхание.

– Не бойся, Морган, – успокаивающе сказала она. – Что еще они могут мне сделать?

Я сразу поверила матушке, и она широкими, уверенными шагами подошла к помосту. Сэр Бретель остановился за ее правым плечом.

В косых лучах предвечернего солнца на нее легла тень Мерлина.

– Вы правильно сделали, что пришли, леди Игрейна.

– Королева Игрейна, – поправила матушка. – И мне не дали выбора, иначе меня бы здесь не было.

Рот Мерлина искривился в подобии улыбки, блеснули хищные зубы.

– Было бы прискорбно, поступи вы так, королева Игрейна. Без вас сегодня не обойтись. Точно так же, как без вас было не обойтись во многих важных делах, начавшихся, когда наш достопочтенный король Утер впервые явился к вам в Тинтагель.

Наглое упоминание совершенного над ней насилия застало матушку врасплох, ее словно пронзила зазубренная стрела. Вот что, поняла я, с ней еще могут сделать: выставить напоказ ее стыд и позор.

– Нет-нет-нет! – Я промчалась мимо сэра Бретеля, устремив взгляд на с любопытством ухмыляющегося колдуна.

– Госпожа моя, королева Гора, – елейно произнес тот, – к вам это отношения не имеет.

– Я никуда не уйду, – отрезала я.

– Моя дочь может остаться там, где стоит, – прозвенел в тишине матушкин голос. Она склонила голову и обратилась к верховному королю, который стоял перед троном, будто связанный странными, невидимыми путами. – Если вы хотите забрать мои земли, король Артур, пожалуйста, объявите свое решение быстро и окажите мне любезность сделать это лично.

Голова молодого короля вскинулась, словно ее обладатель очнулся от сна, и их глаза встретились, как парные клинки – живые, сверкающие серебром, одинаковые. Как может матушка не видеть этого сходства?

Артур шагнул вперед, с необычной суровостью глядя на колдуна.

– Кто заставил леди сюда прийти? – требовательно спросил он. – У меня нет желания захватывать земли вдовствующей королевы, как нет и права на это.

– Верно, мой господин, – сказал Мерлин, – но…

Король Артур вскинул руку, заставив его замолчать.

– Почему же тогда королева Игрейна стоит передо мной и утверждает, что она здесь вопреки своей воле?

– Милорд, если мне будет позволено закончить…

– Отвечай на вопрос! – прогремел Артур. – Почему без этой женщины, которой я никогда не видел, по твоим собственным словам, не обойтись на моей коронации?

Он явно не желал участвовать в жестоком представлении, которое затеял Мерлин, а эта вспышка, как ни странно, подтверждала его доброту. Однако колдун остался невозмутим и стоял плечом к плечу со своим королем, будто они равны.

– Потому что, мой господин, это не просто какая-то женщина. – Он произнес эти слова равнодушно, будто все тайны мира лежали на его плечах скучным утомительным грузом. Но в глазах колдуна сиял триумф, и холод объял меня до глубины души. – По воле Господа и великого короля Утера Пендрагона, – продолжал Мерлин, – королева Игрейна – ваша мать. А вы, Артур Пендрагон, истинный сын Британии и ее король.

В этот миг Артур, наш король, вгляделся в свою мать и узрел в ней собственное зеркальное отражение. И матушка тоже разглядела в нем своего сына со всей очевидностью и неизбежностью. Новое знание вонзилось в нее, будто меч, и она без сил рухнула на пол. И во внезапно наступившей тишине по Большому залу разнесся ее долгий, мучительный вой – ничего ужасней я еще никогда не слыхала, это был плач раненой души, истерзанной ложью и потерями, сломленной подлостью и предательством.