Мое имя Морган

Глава 48

Я оставила мужа на пиру, пьянствовать со своими людьми. Это была своего рода проверка, чтобы узнать, озаботится ли он тем, как сказалась на мне недавняя новость. В результате я успела распрощаться на ночь с Элис, переодеться в ночное и выпить полкувшина мятного отвара, прежде чем он без предупреждения ввалился ко мне в покои, видимо, считая, что имеет на то полное право.

Я расчесывала волосы, и ритм движения моих рук не изменился при появлении Уриена, хотя я внимательно наблюдала за ним в зеркале. Пьян он не был, а его пружинистые движения напоминали повадки кота.

Прохладное покалывающее облегчение разлилось под ребрами, тошнота отступила, когда я проглотила лист мяты, который жевала до этого.

«Я проверила по календарю, – вспомнила я слова Элис, – Ты действительно в тягости уже почти три месяца». Подозрения, которые появились благодаря Элейн, подтвердились Элис и луной. Усталость, обостренные чувства и отвращение к еде объяснялись беременностью. Оставалось понять, что в связи с этим готовит мне будущее.

Задержавшись у меня за спиной, Уриен взял в руки блестящую массу моих волос, приподнял и погладил так, словно никогда не замечал их прежде. Я отложила гребень и скрестила руки на груди, стараясь сдержать непроизвольную дрожь в ожидании прикосновения его теплых пальцев к коже. Наши взгляды в зеркале встретились.

– Ну и денек выдался, – пробормотал Уриен. – Я за столом только и делал, что задавал вопросы.

– Вообрази, каково было мне, – ответила я, решив пока не говорить ему остального.

– Надо думать! Но история поразительная. – Он легонько провел пальцем по моим плечам. – И ты была дочерью короля, а теперь стала королевской сестрой.

Я вскочила с табуретки, шарахнувшись от него.

– Вот, значит, что произвело на тебя такое впечатление? Что когда-то я жила с одним королем, который не был моим отцом, а сейчас оказалась кровной родней другому?

Уриен невозмутимо придвинулся ближе.

– Я женился на тебе. Ты всегда производила на меня впечатление.

– Едва ли. Твои мысли лишь о том, какую выгоду можно извлечь из ситуации.

Он пришел, потому что я знала то, что неведомо ему, и обладала властью, которой у него не было. Ему хотелось вырвать ее у меня – он не мог этого сделать, но все-таки решил попытаться. И мысль об этом воспламенила его, будто факел, точно так же, как меня.

– Верно, для Гора это хорошо, – признал он. – Это шанс вернуть нашему королевству процветание после стольких лет упадка. Но могу тебя заверить, что сейчас я думаю совершенно о другом. И очень всерьез думаю. – Он провел подушечкой большого пальца по моим губам, и я едва подавила желание впиться в нее зубами.

– Однако ты знаешь, что теперь король ко мне благосклонен и у меня есть шанс повлиять на него, – сказала я. – А у тебя нет.

– Проклятье, женщина! – Он схватил меня за бедра и притянул к себе, распаленный похотью, раздражением и завистью к простой истине, с которой ему пришлось столкнуться. – Мне нет до всего этого дела. На рассвете я поклянусь королю-юноше в личной верности, а еще до полуденного колокола заставлю его прислушаться к моим словам. Все, что ты сделала, дорогая моя женушка, это обеспечила нам куда более удобную постель, чем та, которая грозила нам до этого. А хочу я улечься в нее с тобой и быть любящим мужем, который выбрал тебя среди множества прочих.

Отчасти я поверила в это, в его преданность и вожделение, вспомнив ранние дни нашего брака, когда я еще способна была испытывать чувства, и осознание того, что мое тело для него желанно, внушало мне уверенность и не давало предаться отчаянию. Я взяла мужа за подбородок и подарила долгий поцелуй, целое мгновение наслаждаясь его капитуляцией, а потом отстранилась.

– Нет, – сказала я.

Он вытаращился на меня, будто никогда прежде не слышал этого слова; по правде говоря, почти так оно и было.

– Что значит «нет»?

– А нужна причина? – я отодвинулась от мужа, наслаждаясь его недоумением и нарастающим недовольством от происходящего.

– Я не понимаю… – он замолчал, обернулся посмотреть на чашу, стоящую рядом с гребнем для волос, поднял ее, сделал глоток, взглянул на полупустой кувшин и почти нетронутое блюдо с едой. Когда он снова посмотрел на меня, то весь сиял. – Это мятный напиток. Твое нездоровье в дороге… отвращение ко всему… это не просто так! Ты ждешь ребенка!

Задай он вопрос, я, возможно, стала бы отрицать очевидное, но уверенность Уриена не оставила места для бесполезной лжи, поэтому я могла лишь стоять, молча, как статуя. Когда он обнял меня, ощущение власти, которое я испытывала еще мгновение назад, исчезло, как нечто мимолетное и жульническое, потому что так оно на самом деле и было.

– Великий Боже, это свершилось! – воскликнул он. – Разве я не говорил тебе, что для появления наследника нужно время? Шесть лет – ровно столько понадобилось моей матери, чтобы зачать меня. Это предначертано судьбой, это замечательно!

От его заявления все внутри меня сжалось – я неожиданно окончательно поняла собственное положение. Беременность означала еще более тесную связь с Уриеном, связь столь нерушимую, что по сравнению с ней даже брак казался безделицей.

Но все же вопреки всему я хотела лишь одного – произвести на свет этого ребенка, который был одновременно и сковывающей цепью, и великим даром. Включившийся древний инстинкт требовал сберечь дитя у себя внутри, жертвовать ради него всем, защищать его и любить. Я выношу этого ребенка, дам ему силы, буду холить и лелеять, а потом передам в объятия блистательного будущего.