Мое имя Морган

Глава 33

Прошла еще одна ночь, на протяжении которой я все таращилась в темноту, а потом, когда горизонт посветлел, наконец провалилась в тревожный сон, лишь для того чтобы слишком скоро проснуться: чья-то твердая рука стала трясти меня за плечо.

– Миледи, просыпайтесь. – Голос был виноватый, но настойчивый, с явным корнуолльским выговором. – Прошу вас, не то вы опоздаете.

Открыв мутные глаза, я увидела встревоженное веснушчатое лицо Трессы.

– Прошу прощения, леди Морган, я бы не стала вас будить, да только леди Элис нету, а сэр Ульфин сказал, что пришел прямехонько от короля с королевой.

– Здесь был Ульфин? Зачем?

– Вас требуют в гостиную через час, к следующему удару колокола, одетой к лицу и соответственно положению. Это его слова, миледи, не мои. По мне-то вы всегда красавица.

– Спасибо, Тресса, все в порядке. – Я рывком села. Мое сознание было слишком затуманено недостатком сна и выпитым накануне, поэтому страха не было. – Хотя зачем я так срочно понадобилась матушке и ее Богом проклятому муженьку?

Ловкие пальцы Трессы уже расплетали мои заплетенные на ночь косы.

– Так вы не с нашим королем встречаетесь, миледи, а со своим собственным. С тем, которому вас просватали.

Я уставилась на нее.

– С королем Уриеном из Гора? Это с ним я встречаюсь?

– С ним самым, миледи. Потому-то так важно, чтобы вы получше выглядели. – Ее радостный тон напомнил мне о сделанном Утером объявлении и той праздничной атмосфере, которая явно воцарилась в замке. Тресса была уверена, что я тоже рада, – несмотря на их близость, Элис хранила от нее мои тайны, – но я поняла, что мне хотелось бы, чтобы она тоже обо всем знала. Тогда мне не пришлось бы притворяться и лгать в собственной опочивальне. Я встала, опираясь на ее руку. Она была такой теплой, а я будто промерзла до костей.

– Где леди Элис?

– Ушла прогуляться, миледи. Говорила, вы знаете зачем.

Я знала. Элис отправилась поискать Акколона и сделать то, что не вышло у нее накануне. Но у меня были более насущные проблемы.

– Найди ее, Тресса, и приведи сюда.

– Но, миледи, вы не одеты, и волосы ваши, и…

– Я сама справлюсь, – сказала я со спокойствием, которого отнюдь не чувствовала. – Мне нужна леди Элис. Я не могу встретиться с королем Уриеном наедине и не хочу брать с собой никого, кроме нее. Пожалуйста.

Уверенно кивнув, Тресса поспешила прочь, а я отправилась в гардеробную и уставилась на стопки аккуратно сложенной одежды. Глаза остановились на зеленом платье, юбки которого были расшиты гирляндами золотых цветов. Оно было разложено на столике у дверей. Когда вскоре появилась Элис, я уже наполовину в него влезла. Ни слова не говоря, подруга потянулась к свисающей мешанине тканей и повернула меня к зеркалу. Ровными отработанными движениями она принялась подтягивать края, одергивать подол и шнуровать на мне платье.

– Мне приказали встретиться с королем Гора Уриеном, – объяснила я. – Если откажусь, меня просто отведут туда под охраной. Но у меня есть план. Он явно желает оценить, какая я, прежде чем согласиться на женитьбу, вот я и продемонстрирую, что совершенно не гожусь для него. Стану твердить о своей преданности монастырю и огромном желании стать монахиней, и, возможно, предстоящий брак не покажется ему таким уж желанным.

– Думаешь, это сработает?

– Похоже, другого пути нет. Даже если не удастся совсем отпугнуть Уриена, возможно, получится хотя бы время выиграть.

– Возможно, – нахмурилась она. – Я прежде не видела этого платья.

Я пожала плечами, разглядывая себя в зеркале.

– Мои мерки отправили королевскому портному, когда мы еще были в аббатстве. Я полагаю, он сшил это платье, а Тресса его забрала.

Элис вздохнула, приподняв блестевшую у меня на лифе золотую галльскую монету.

– Это надо спрятать.

Я сомкнула пальцы вокруг медальона.

– Ты передала ему мое послание?

– Нет. – Элис взяла гребень и зашла мне за спину. – Он вел тренировку на ристалище, там была толпа рыцарей. Не поверишь, они готовятся к турниру в честь твоей свадьбы.

– Боже мой, – опечалилась я, – как он выглядел?

– Как будто думал лишь о том, чтобы удержаться на лошади. – Наши глаза в зеркале встретились. – Ты же не думаешь, что он… решил, что ты идешь под венец по своей воле, правда?

– Нет, – быстро сказала я. – Но хочу, чтобы он получил от меня весточку и был уверен в моих чувствах.

– Обещаю, я с ним переговорю. Попозже, когда он будет один. – Элис подняла мои косы, в которые вплела золотую нить, обернула их мне вокруг головы, заколола и выпустила на спину несколько локонов. – Но первым делом эта встреча. Думаю, ты к ней готова.

– Я не буду готова никогда. – Разжав пальцы, я поцеловала голову Аполлона, заправила прохладный диск под нижнюю рубашку, и он, как всегда, лег возле моего сердца. – Но вынесу все это. Идем.

Наша встреча с королем Уриеном началась неудачно – он застал нас с Элис врасплох, явившись слишком рано: они с пажом буквально наткнулись на нас перед дверью в месте пересечения коридоров. Элис с пажом поспешили внутрь, убедиться, что помещение может принять особ королевских кровей, оставив нас торчать на сквозняке.

– Госпожа моя принцесса, – сказал Уриен с глубоким поклоном и широкой невозмутимой улыбкой. Ошеломленная его внезапным появлением, я не нашлась с ответом, и он счел, что я его не узнала. – Прошу простить мою фамильярность. Я – Уриен, король Гора.

– Конечно, король Уриен, – ответила я наконец, – я видела вас за столом.

Высокий, гармонично сложенный, явно прекрасно владеющий копьем и мечом, он действительно был хорош собой и обладал приятными чертами лица, какие нередко встречаются среди благородных особ. Его отличали гордая стать, уверенность в себе да предупредительность – галантная, но без навязчивости.

– Похоже, мы мыслим в одном направлении, – сказал он, показав на свои зеленые с золотом одеяния и мои шелка тех же цветов. Я сообразила, что это родовые цвета его дома и его знамен. – Отличная пара получается, ведь правда? Как в песнях бардов о судьбоносных встречах.

От смущения я замерла, и он повинно улыбнулся:

– Простите мою ошибку, госпожа, мне нужно было отправить вперед пажа, чтобы он выяснил, пришли ли вы. Что же вы теперь обо мне подумаете – ведь мы едва познакомились, а я уже вынужден просить прощения?

В нем сквозило живое очарование и искреннее внимание к собеседнику – редкие качества среди людей его статуса, и мне стало чуть легче, напряжение спало.

– Не переживайте об этом, король Уриен, – сказала я. – Хотя вы пришли рано. Обычно я ожидаю прихода посетителя.

Он чуть покраснел, а я решилась повнимательнее его рассмотреть. Лет тридцати, с до боли аккуратно подстриженной каштановой бородкой, густыми темными волосами с рыжеватым отливом, которые волной спускались к воротнику. Тонкий белый шрам на переносице меж больших, полных жизни глаз, сине-зеленых, как павлинье оперение.

– Знаю, госпожа моя. Сказать по правде, я поспешил, потому что хотел поскорее с вами встретиться. Во всяком случае, пока мы ждем, можно покончить с церемониями. Не возражаете? – Он сделал движение к моей руке. Я неуверенно протянула ее, и он, повыше подняв кисть, театрально поцеловал костяшки пальцев, а потом залихватски заявил:

– Ну вот мы и познакомились!

Его слова заставили меня улыбнуться и даже издать смешок. Он тоже тихо рассмеялся, глядя мне в глаза, и тут в дверях появилась Элис.

– Милостивый государь, милостивая государыня, – проговорила она, незаметно кивнув мне в знак поддержки. Я отвернулась от короля Уриена, а он все так же улыбался мне, сияя, будто угли в жаровне. Прозвонил колокол, возвещая официальное начало нашей встречи.

– Не войти ли нам? – предложил король Уриен. Идти предстояло всего несколько ярдов, но он протянул мне руку, и я, чувствуя себя обеспокоенной и растерянной, приняла ее.

Встреча прошла на удивление хорошо, в том числе благодаря присутствию Элис и учтивым манерам северного владыки. Я многое узнала о нем, о его детских годах, его королевстве и сражениях, в которых ему довелось участвовать – в основном бок о бок с Утером Пендрагоном, – хотя теперь наконец-то выдалась возможность пожить в мире и благоденствии. Обо мне он тоже кое-что узнал: я вкратце поведала о детстве в Корнуолле и куда более подробно о годах в монастыре Святой Бригиды, впрочем, умолчав, почему меня туда отправили.

Он поинтересовался, чему я там научилась, и я постаралась как можно больше рассказать о своей любви не только к учебе, но и к молитвам, Богу и самому аббатству, благодаря которым во мне возникло пламенное желание послужить Господу.

Король Уриен выслушал все это, реагируя с вежливым изумлением. К счастью, о помолвке речь не зашла, и король Гора оставил нас с Элис скорее, чем ожидалось, но таким же, каким явился: улыбающимся и обходительным.

– Странно все это, – начала Элис, стоило ему выйти из комнаты. – Он ни словом не упомянул о предстоящей свадьбе, хотя весь дом только об этом и говорит.

– Наверно, это потому, что мой план работает, – ответила я. – Король Уриен понял, насколько я набожна, и разочаровался.

Элис засмеялась.

– Я бы так не сказала. Он глаз с тебя не сводил. Думаю, он скорее тронут и увлечен.

Я подтолкнула ее локтем, когда мы выходили из комнаты.

– Тогда остается только пожалеть его, ведь я никогда не соглашусь за него выйти.

Меня удивляло наше радостное настроение и то, как легко было у меня на сердце. В нашей части замка царил покой, звуки казались отдаленными, приглушенными, и можно было подумать, что мы вернулись на две недели назад, когда в коридорах стояла тишина, а вечера и ночи наполнял глубокий, совершенный покой. Даже мои стражники, которых, без всякого сомнения, отослали по распоряжению Утера, чтобы король Уриен не догадался, что я тут на положении пленницы, пока не подоспели. Я могла идти, куда душа пожелает, и первым делом мне в голову пришло отыскать Акколона, пусть хотя бы лишь улыбнуться ему издалека – просто ради удовольствия увидеть его лицо.

– Давай не будем рисковать понапрасну, – сказала Элис, почуяв мои мысли. – Скоро время дневной трапезы. Акколон, должно быть, сейчас свободен. Возвращайся к себе, а я его найду, и вы оба сможете успокоиться.

Необычно послушная, я рассталась с ней, взбежала по боковой лестнице прямиком к себе в опочивальню, ворвалась туда и напугала стоявшую возле очага Трессу.

– Леди Морган, – выдохнула она, – мне уж так жаль, простите. Я нигде не могла найти леди Элис и возвратилась сюда, поглядеть, не тут ли она уже, да только вы ушли. Я-то думала, найду вас и все расскажу перед этой вашей встречей, да только меня по дороге подкараулили, а там и колокол прозвонил, и…

– Ничего страшного, – прервала ее я. – Леди Элис пришла вскоре после того, как я отправила тебя искать ее. Я подумала, что это ты ее прислала, но она, видимо, просто вернулась сама по себе. Прошу прощения, что тебе пришлось понапрасну бегать по замку.

– Что вы, что вы, госпожа моя, я просто рада, что леди Элис была с вами, и платье вы нашли то самое, которое нужно. Оно вам очень к лицу, вот и сэр Ульфин сказал, что так оно и выйдет.

– Так платье принес Ульфин? – пробормотала я, и все резко встало на свои места.

Конечно, зеленый и золотой цвета платья не были простым совпадением: все это устроил Утер Пендрагон, чтобы я предстала перед предполагаемым будущим мужем в соответствующем виде. Очень хитроумно, по его-то меркам.

– Не переживай, – устало бросила я, – все уже позади.

Тресса задумчиво нахмурилась, и мне снова захотелось, чтобы она была в курсе моих дел.

– Не желаете ли вина, моя госпожа? – спросила она.

– Спасибо, – ответила я, – оно мне наверняка не повредит.

Тресса сноровисто налила кубок, вручила мне, а я подняла его, глядя на девушку.

– Надеюсь, тебе известно, какой ты стала для нас хорошей помощницей, Тресса. И когда леди Элис болела, тоже. Она очень к тебе привязалась.

Как всегда в таких случаях, Тресса вспыхнула.

– Вы очень добры, леди Морган. Я-то до чего тревожилась, когда начинала вам прислуживать, думала, непременно наломаю дров, но вы всегда так хорошо со мной обходились! И леди Элис… она меня чему только не научила! Я… я тоже к ней привязалась. Налить ей тоже вина, она ведь придет?

– Через некоторое время, – ответила я, – я ее с поручением послала.

– Ой, так и я могла бы сбегать, – заявила она, но тут же смешалась. – Простите, госпожа моя, я больно прыткая стала. У вас, небось, тайные дела есть, а я тут от силы шесть недель, с чего бы вам мне доверять.

– Я доверяю тебе, Тресса, потому что тебе всецело доверяет леди Элис, этого для меня вполне достаточно. – Я вздохнула, вглядываясь в ее невинную физиономию, а на груди камнем лежала моя тайна. – Леди Элис пошла передать сэру Акколону мое послание. Заверение в моих истинных чувствах, а все из-за одной новости. – Произнесенное вслух признание вызвало во мне странное возбуждение, словно напомнив о реальности происходящего.

– Ох! – воскликнула Тресса. Я думала, что ее потрясла моя греховность, но тут она добавила: – Так вот чего он сюда приходил!

– Кто?

– Сэр Акколон. Он вас спрашивал, а вы уже ушли. Он-то меня и перехватил.

– Чего он хотел?

– Точно не скажу. Он уже полпути до ваших покоев прошел, еще в доспехах был, вежливый такой, но малость беспокойный. Сказал, ему надо вас видеть, мол, новость есть, которая не может ждать. Я решила, это срочное послание от вашей леди-матери, да и колокол еще не звонил, ну и сказала ему, что вы в гостиную ушли. Он бросился к боковой лестнице, да не успел вас вовремя поймать.

– Но колокол еще не пробил, когда… Он мог видеть, как я встретилась с королем Уриеном. – Кровь в жилах словно разом и застыла, и вскипела. – Зубы ада, я позволила ему поцеловать мне руку, улыбалась, смеялась с ним. Что, если Акколон по ошибке решил… да еще это оглашение помолвки… Боже мой, Тресса, на мне были его цвета!

Прежде чем она успела ответить, дверь распахнулась и в комнату вбежала Элис. В руках у нее был небольшой сверток, и единственный взгляд на ее белое, как луна, лицо сказал мне, что у нее есть новости, которые не сулят ничего хорошего.

– Тренировка перед турниром давно закончилась, но Акколона там не было, – задыхаясь, сказала она. – Я оббегала весь замок, даже материковую часть и казармы, пока не нашла одного рыцаря, сэра Ферранта. Они с Акколоном друзья. Он сказал, что меньше часа назад наткнулся на Акколона, который швырял вещи в походную суму и не захотел ничего объяснять. Отговорить его тоже не удалось. Под конец он просто отдал сэру Ферранту вот это – велел продать, оставить себе или сжечь, а ему самому оно больше не нужно.

Элис развернула сверток, в котором оказалась коробка с шахматами. Светлые и темные клетки, сверкая и чередуясь, отразили послеполуденное солнце. Я смотрела на этот символ нашего отвергнутого прошлого, не в силах ни коснуться его, ни заговорить. Вместо этого я отвернулась, отошла к окну и прислонилась к холодному каменному подоконнику. Корнуолльское море снаружи, то самое, что принесло меня когда-то, с плеском накатывало радостными голубыми волнами на гладкие, залитые солнцем скалы.

– Где Акколон? – спросила я, закрыв глаза в ожидании неизбежного ответа.

– Уехал, – ответила Элис. – Забрал оружие, коня, охотничьего пса и ускакал. Он пустился в путь и больше не вернется.