Мое имя Морган

Глава 35

Встречу с королем Уриеном назначили на начало следующего дня. В одиночестве я ходила по бывшей матушкиной гостиной, предаваясь воспоминаниям: славные деньки, проведенные в уюте и довольстве с матушкой и Гвеннол, перебранки с сестрами насчет того, кто из нас лучшая наездница (я), или у кого получаются самые тугие косички (у Элейн), или кто лучше всех поет и не фальшивит (Моргауза); стук отцовских сапог по каменным плитам, возвещающий его появление, он – такой высокий, величавый, улыбающийся – заполняет собой дверной проем и наши сердца; то, как смотрит на него матушка – потом этот свет в ее глазах угаснет навсегда.

В дверь постучали, и мальчик-слуга возвестил о появлении короля Гора Уриена. Король заполнил собой весь дверной проем, совсем как в свое время отец, и я в который раз признала, что внешность у него приятная. На нем были богатые одежды из парчи и тонкого льна, зеленые с золотом, очень идущие ему. Свежеподстриженные волосы венчала небольшая и весьма искусно выполненная золотая корона – впервые за все это время он предстал передо мной облеченным знаками королевской власти. Его наружность никогда еще не была настолько царственной. Глаза Уриена, похожие на кусочки обкатанной океаном круглой яшмы, блестели в слабом солнечном свете, однако в его манерах чувствовалась некоторая неуверенность.

– Госпожа моя принцесса, – с низким поклоном произнес он. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, и я уловила экзотические ароматы корицы и гвоздики, пока он целовал мне руку. Каждый день его губы перемещались все выше, и сегодня мягко коснулись кожи у запястья. – Как всегда, вы прекрасно выглядите. Не присесть ли нам?

Тоскуя по успокаивающему обществу Элис, я, как обычно, заняла место напротив него. Уриен откашлялся, чуть повернулся, чтобы смотреть мне прямо в лицо, и начал:

– Я знаю, моя госпожа, мы не говорили об этом раньше, но могу предположить, что вам известно о существующей между нами… связи.

– До меня доходили слухи, – ответила я, – одни страннее других.

Уриен горько улыбнулся.

– Мне хотелось бы, чтобы оно произошло иначе… это мое сватовство. В случае если…

Он вдруг замолчал и вскочил с места, будто обуреваемый сомнениями. Неожиданно для себя я тоже поднялась и шагнула к нему, взволнованная его внезапным косноязычием и робостью, которых и в помине не было на предыдущих наших встречах.

– Пожалуйста, мой господин, говорите свободно, – попросила я. – Нам обоим известно, в каком затруднительном положении мы оказались.

– Надеюсь, вы не прогневаетесь на меня за откровенность, госпожа моя. – Он со вздохом повернулся, упер кулаки в бока. – Я знаю, что вас сосватали за меня, не спросив согласия, и я пообещал в обмен за вашу руку свои войска, золото и верность. Я ожидал, что наше знакомство окажется просто формальностью, и даже подумать не мог, что мне будет дело до каких-то чувств. Однако я понял, что мне есть до них дело! Для меня сейчас важно то, как вы ко мне относитесь.

Я не ожидала такой откровенной прямоты, и мое тщеславное сердце дрогнуло при виде явной слабости, которую демонстрировал мой собеседник. Но слова, которые успокоили бы его, никак не приходили на ум: не в моих правилах говорить о нежных чувствах, когда их нет и в помине, а сказать правду после его искреннего признания тоже казалось невозможным.

Король Уриен взял мои руки и приложил к своей груди, туда, где ровно билось сердце. Я так растерялась, что даже не подумала его остановить.

– Знаю, вы не поверите мне, – продолжал он, – если я стану говорить о любви. Это слишком неожиданно, к тому же я – король. Тем не менее, миледи, я вами околдован.

Ошеломленная, я почему-то не могла отстраниться и сказать хоть что-нибудь.

– Я вижу, что с вами все иначе, – Уриен заглянул мне прямо в глаза. – Женские чувства деликатны, леди должна быть очень осмотрительна, отдавая свое сердце. Но надеюсь, что мое поведение на наших встречах было по меньшей мере приятным для вас.

– Да-да, конечно, так оно и есть, – быстро подтвердила я. – Я очень ценю вашу галантность.

– Тогда мне нужно спросить вас: могу ли я надеяться, чтобы вы снизошли до моих внезапных, так неумело выраженных чувств и приняли меня как своего лорда-мужа? Мне действительно не надо никакой другой королевы, кроме вас.

– Король Уриен, все это очень непросто. – Высвободив свои руки из его, я ретировалась обратно в центр комнаты. Голова шла кругом. Что же со мной такое? Не то чтобы вопрос застал меня врасплох: как раз для ответа на него я и оказалась в этой комнате с этим мужчиной, и помолвка не считалась окончательно решенным делом лишь из-за толики сомнений в ее законности и моей собственной стойкости.

Но король Уриен ничего об этом не знал и, казалось, забыл о преимуществах своего статуса, отдав свое счастье мне на милость, будто у меня есть приз, который можно вручить или придержать. Ощущение собственной власти легчайшим шепотом коснулось затылка.

– Это очень лестно, милорд, – осторожно начала я, – но мой жизненный путь предопределен. Я вернусь в монастырь служить Богу и получать знания.

Он стоял и смотрел на меня, сверкая глазами цвета павлиньего пера, несчастный и напряженный, оглушенный чувством, в котором я быстро распознала вожделение. Шепот в мозгу превратился в навязчивую пульсацию – телесную, отчетливо связанную с женским началом. Никогда раньше я не испытывала в присутствии мужчины ничего подобного.

– Госпожа моя принцесса, – проговорил мой собеседник, – я знаю, вообразить себе брак трудно, к тому же в ваши намерения ничего подобного не входило, но, уверяю, я хочу для вас лишь покоя и счастья.

Наверное, подумала я, он начнет предлагать мне драгоценности, меха, шелка, лучших скакунов и ястребов, платья, расшитые жемчугами, экзотические духи вроде его собственных. И корону, конечно же, золотую и тяжелую, вызывающую всеобщее уважение. Вряд ли ему известно, что ни одна из этих вещей меня не соблазнит.

Я подалась чуть ближе к нему с отстраненным, почти животным интересом. Его спина распрямилась, словно я была опасным существом, с которым нужно быть настороже.

– Я знаю вашу преданность наукам, – сказал он, – и не стал бы просить вас лишиться того, что питает ваш дух. Гор – королевство небольшое, но процветающее. Если вы станете его королевой, я построю для вас библиотеку и наполню ее всеми книгами, какими только вам будет угодно. Назовите это свадебным подарком, если, конечно, я не слишком поспешил с таким заявлением.

Такого я не предвидела, и циничная холодность и уверенность в принятом решении, которые наполняли меня еще недавно, мигом испарились.

– Я не обладаю столь широкими познаниями в науках, – продолжал Уриен, стоя на расстоянии вытянутой руки, – но уважаю их и хорошо разбираюсь в людях. От меня не ускользнуло, что в последние несколько недель вы были практически на положении узницы. Поведение верховного короля мне, мягко говоря, не нравится. По правде сказать, при его дворе мне понравились только вы. – Он протянул руку, будто охваченный желанием снова меня коснуться, но тут же подавил его. – В Горе, став моей королевой, вы будете в безопасности, будете значимы, будете любимы.

– Но я не люблю вас! – Наконец истина вырвалась из меня, будто проклятие повиснув между нами.

По лицу Уриена пробежала чуть заметная тень, но он тут же улыбнулся.

– Знаю, госпожа моя. Но, возможно, однажды сумеете полюбить меня. А я со своей стороны буду любить вас и сделаю, чтобы вы по меньшей мере были довольны жизнью со мной.

Я опустилась в свое кресло, туда, где все это началось. А может быть, все началось совсем не тут, а было предопределено уже давно, и моя судьба решилась в закутке писца, когда я подслушивала, как матушка противится посягательствам Утера Пендрагона, понимая, что на самом деле уже сдалась. Не имеет значения, кто вот так стоит сейчас передо мною; суть в том, что мне в любом случае не дозволено выбирать самой.

Все могло оказаться гораздо хуже. Король Уриен хотя бы понимал меня, видел во мне личность, сложную и цельную, которой нужен не только титул, но и нечто еще. В Горе я вырвусь из-под власти Утера Пендрагона, буду защищена и обласкана человеком, который готов объявить о своей глубокой ко мне привязанности перед Богом и своей страной. Не его вина, что мою любовь похитил вероломный негодяй.

По сравнению с тем существованием, на которое себя обрекла матушка, – мрачным, холодным, пассивным, – перспектива жизни в новом месте, где со мной будет Элис и мы сможем вернуться к тому, что так давно нас интересовало, выглядело чем угодно, но не принятием злого рока. Наоборот, казалось, я беру свою судьбу в собственные руки.

– Я возьму с собой женщину, возможно, двух. – Мой голос зазвенел, как самая высокая струна лиры, совсем не согласуясь с нахлынувшими ощущениями. – И не выйду замуж ни в Тинтагеле, ни в одном из замков Утера Пендрагона. Это мои условия.

Широкая, радостная улыбка появилась на лице короля Уриена.

– Моя госпожа, значит ли это, что вы… согласны?

Я коснулась рукой шеи, кончики пальцев задели цепочку, на которой держалась, прильнув к коже, монета Акколона, и внутри всколыхнулись сомнения. Акколон уехал, а я по-прежнему здесь и, может быть, сейчас спасаю нас обоих. Если он не погиб за меня, значит, может жить ради меня или благодаря мне.

– Да, король Уриен, я стану вашей женой.

Тогда он преклонил колена – мой собственный, покоренный мною король, – взял мои руки и стал покрывать их жадными поцелуями. А я сидела, словно резная статуя мадонны, довольная внешне, но опустошенная изнутри, и душа моя покрывалась невидимыми глазу трещинами.