Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 16. Последняя капля терпения

По вполне понятной причине я ехала не верхом, а в довольно удобной крытой повозке, запряженной двумя буйволами. Это древнее, на мой взгляд, средство передвижения походило на длинную глубокую телегу, крытую белым холщовым тентом, который был, натянут на полукруглые дуги, как теплицы в моем родном мире.

Я сидела на заднем бортике и беззаботно болтала ногами. Солнце припекало все сильнее, и просто ужасно хотелось снять длинную юбку, ну или хотя бы задрать ее как можно выше. Но эти, будь они неладны, приличия!

Сначала, когда мы только пустились в путь, некоторое время я ехала впереди, рядом с погонщиком буйволов, и с любопытством глазела по сторонам, бомбардируя деда Степана кучей разных вопросов. Одним, из которых, касался нашей тягловой силы. Я спросила, почему в кибитку, как он назвал повозку, не впрягли лошадей. На что он мне резонно ответил, что буйволы сильнее трех коней, а корма им нужно в три раза меньше. Оказывается, чтобы тащить тяжелогруженую повозку, пришлось бы запрячь шестерку лошадей.

Вскоре солнце совершило частичный оборот по небосводу и стало светить в лицо, потому я и перебралась в самый конец повозки. За нами тащилась точно такая же кибитка, груженная всяким необходимым в походе скарбом.

Признаться, я не вполне поняла, что же там такое важное находится, без чего не обойтись, какие-то три дня! Моя поклажа состояла всего из двух больших спортивных сумок, в которых прекрасно уместились все мои вещи.

Устав глядеть на морды бредущих за нами буйволов, я, немного повозившись, уютно устроилась в получившемся углублении и попыталась вздремнуть. Ночка-то выдалась беспокойная, да и потом, когда я вернулась в свою спальню, уснуть не могла еще очень долго.

И, конечно же, большую часть времени я думала об императоре. Просто не могла не думать. Стоило мне лишь закрыть глаза, как передо мной, как живое, вставало его лицо. Его яркие зеленые глаза, буквально пронизывающие меня, словно рентген, мерещился его будоражащий голос, чудилась его большая горячая ладонь на моей спине... В общем, о каком сне могла идти речь!? А еще добавился страх того, как я наутро буду ему смотреть в глаза. Я же, наверное, со стыда умру, помня, в каком виде он меня лицезрел.

Но всё оказалось намного банальнее! Едва я, сопровождаемая своими горничными, несущими мой багаж, вышла из дворца, как была ошарашена царящим на подъездной аллее шумом и суетой.

Слуги, как ошпаренные, бегали во дворец и обратно, загружая две длинные крытые телеги. Левее, у коновязи, ожидали выезда десять гвардейцев, как мне показалось, это были все те же, что и сопровождавшие нас во время конной прогулки.

Я отошла в сторону, в тень высоких вязов. Очень не хотелось получить этими странными длинными палками по голове, которые усердно загружали в кибитки слуги. Потом пошли какие-то тюки и корзины с провиантом. Много корзин! Ну, будто полк солдат в дальний путь провожают! Хотя… Я покосилась на гвардейцев. Ну да, мужиков ведь нужно чем-то кормить, но оказалось, что не только их! Так как слева послышался знакомый пронзительный голос. Я удивленно повернулась и обомлела!

Все в тех же платьях «Амазонка», верхом на конях в мою сторону направлялись четыре принцессы! Моя челюсть отвалилась с грохотом упавшего канализационного люка.

— А вы куда? — только и смогла я выдавить из себя вместо приветствия.

— Ш тобой! — улыбаясь во все тридцать два зуба, сообщила мне Алексена.

Бьянка и Сирена, гордо восседая на своих скакунах, молча, пытались изобразить адресованную мне улыбку, хотя у них скорее получался оскал.

— А почему со мной? — пролепетала я, на самом деле не понимая, что эти девицы забыли в нашей с императором деловой поездке.

— Так ты ше шама шкажала, што вожьмешь наш ш шобой! — удивленно приподняла белесые бровки, принцесса.

— Да? — Я напряглась, припоминая наш с нею сумбурный разговор, когда я тащила ее по коридору. Вот тебе и «заговорила зубы» пьяной девушке! Мало того, что она всё помнит, так еще и выглядит, словно совсем недавно не была в хлам пьяная!

— И Его Величество уже знает, что вы едете с нами? — предприняла я последнюю попытку. — Жнает — жнает! Вон уже и наши вещи гружят! — кивнула она на две огромные телеги.

Ну, ни фигаськи! — чуть не присвистнула я, — оказывается, это из-за этих девиц такая суета!

Послышался близкий цокот копыт.

— Доброе утро, Вингельмина! — Слишком неожиданно подъехал Эдуард, что я не успела морально подготовиться. Надеюсь, я не была похожа на выброшенную на берег рыбу.

— Доброе утро, Ваше Величество! — ответила я как можно расслабленней, хотя на самом деле не знала, куда и глаза девать. Мой взгляд метался между его глазами, губами и небрежно чуть расстегнутым воротом белой рубашки. Император спрыгнул с коня, и поцеловал мне руку.

— Вингельмина, я надеюсь, не оскорблю вас, если предложу прокатиться до реки в одной из кибиток? Верхом, по понятной причине, вам пока не стоит ехать, а карета по полю и бездорожью у берега реки попросту не проедет.

— Всё хорошо! Кибитка меня вполне устроит! — улыбнулась я, чувствуя себя Золушкой. Ведь привыкшая надевать на рыбалку что похуже и не жалко, сейчас я выглядела рядом с расфуфыренными принцессами чуть ли не замарашкой.

На том и расстались. Император сразу ускакал в начало колонны, а я, чтобы глотать поменьше пыли, села в первую повозку. И вот так вот часть дороги мы ехали все вместе: две груженые телеги, принцессы и гвардейцы. Поначалу девушки судорожно пытались при взгляде на меня изображать благодарную улыбку, так как Алексена наверняка им сказала, что они именно мне обязаны тем, что не останутся во дворце. Но вскоре их улыбки стали ехидными и торжествующими. Еще бы! Их главная конкурентка едет в самом что ни на есть плохоньком платье, да еще и в повозке, как простолюдинка.

Но вскоре их мерзкие улыбочки поплыли под жарким солнцем, тогда как я под тентом чувствовала себя просто замечательно! Когда Сирена и Бьянка с плохо скрываемой на лице злостью ускакали вслед за императором, я осталась одна и от нечего делать предалась размышлениям.

Дело в том, что я так и не могла до сих пор для себя решить, буду ли я добиваться внимания императора или нет. И, несмотря на его молодость и, несомненно, превосходные внешние данные, я все еще сомневалась. Ведь в той своей вступительной речи Эдуард вполне ясно высказался, что ищет именно подходящую жену! Ту, которая народу понравится, и которая на троне будет хорошо смотреться. Короче, ту, что сможет достойно представлять его огромную и богатую страну. А вот про чувства к будущей королеве я что-то ничего не услышала. Хотя вроде бы он обмолвился об общих интересах? Или нет? Просто, несмотря на то, что статус принцессы многое давал в смысле комфорта, мне очень хотелось эту вторую жизнь совсем прожить по-другому!

Тогда в своей первой жизни я жила только материальными благами и зачастую поступалась своими желаниями в угоду получения дорогих подарков, которые давали мне ощущение статусности и значимости в собственных глазах. Сейчас же мне очень хотелось любви! Той самой, которую так красиво описывают в женских романах, и которой я так и не изведала за свои тридцать четыре года.

Моя мать, женщина с довольно низкой социальной ответственностью, с детства взращивала во мне прожженного циника, но, попав сюда, всё это наносное сошло с моей души, как кожа со змеи во время линьки. Странное сравнение, но именно так я себя сейчас чувствовала: молодой, яркой, обновленной и готовой испытать всё то, что так восхваляется в тех самых женских романах: дружбу, верность, любовь и даже, возможно, что и самопожертвование. Было только одно «но»! Я хотела взаимности! Но вот дождусь ли я ее от этого холодного мужчины? Секс, конечно же, не в счет.

Я вздрогнула от громкого крика возницы и, растерянно моргая, огляделась. Похоже, мы уже приехали. Кибитки, сделав круг «почета», остановились у самой кромки большой поляны, с трех сторон которой возвышались вековые сосны, а с четвертой начинался пологий спуск к широкой реке.

Я ловко спрыгнула на траву и, скинув мягкие туфельки, побежала к реке. Как же я соскучилась по природе, по воде и рыбалке! Сколько лет уже прошло, как мой отец окончательно спился, и тогда мое счастливое детство помахало мне ручкой, оставив в памяти лишь некоторые особо памятные моменты.

Молодая трава приятно щекотала подошвы ног, а в легкие буквально врывался пьянящий аромат сосновой хвои! Трава плавно перешла в мелкий белый песок, в который я с наслаждением зарылась обеими стопами, впитывая кожей его приятное согревающее тепло.

Примерно в двух метрах от меня на мокрый песок набегали мелкие барашки волн. Ну, прямо как на море! Тогда откуда же здесь волны? Я вгляделась в широко раскинувшиеся воды реки Ольшанки. Да уж, названьице-то совсем простенькое, словно для ручейка какого. А на самом деле ширина реки поражала воображение! Впрочем, тогда понятно, отчего весь этот сыр-бор.

Вот вы где! — неожиданно прозвучало над самым моим ухом, заставив меня вздрогнуть. — Любите эту реку?

— Люблю.

— Я тоже, — эта простая фраза, сказанная тихим и даже грустным голосом, словно чуть приоткрыла малюсенькую дверцу к таинственной душе грозного императора.

— Пойдемте?

— Куда? — удивилась я и взглянула в лицо мужчины, пожалуй, впервые за сегодняшний день. А вообще, что это я себе насочиняла? Ну и ничего особенного ночью не произошло. Поэтому, решив не делать из мухи слона, я приветливо улыбнулась Эдуарду.

— Ваш шатер уже поставили! Можете переодеться к позднему обеду, — «обрадовал» он меня, а я откровенно так подзависла.

— В смысле, переодеться?

Вот тут уже сам император посмотрел на меня с удивлением.

— Ну как, — пожевал он губами, — сменить платье к обеду, — поднял он вопросительно бровь, словно спрашивая, понятнее ли мне сейчас стало.

Я же начала тихо паниковать. Не знаю, о чем я вчера вечером думала, когда самозабвенно «заказывала» волшебному сундуку все необходимое для отдыха на реке, но то, что Тильда не просто так говорила про зонтик от солнца, я поняла только сейчас. Да, я захватила с собой пару платьев, но они скорее больше подходили в качестве «домашних», но никак не для «выхода к столу». Вот и «отдохнула» на природе по-простому!

Кивнув, я обреченно пошла вслед за императором. Но чем ближе я подходила к месту нашей стоянки, тем сильнее отвисла моя челюсть. По краю поляны полукругом выстроились большущие белоснежные шатры в количестве шести. Самый большой из них, ожидаемо, предназначался императору. А прямо посреди поляны возвышался такой же белый навес, растянутый между четырех опор. Под его пологом стоял прямоугольный сервированный к ужину стол. Создавалось впечатление, что сюда на поляну перенесли обеденную залу, ведь даже стулья присутствовали не абы какие, а те же самые!

— Вингельмина, ваш шатер рядом с моим, — вторгся в мои кровожадные мысли голос императора. — Пойдемте, я вас провожу!

Скрипя зубами, я прошла мимо раскинувшейся неподалеку полевой кухни, где три повара что-то жарили, варили, парили сразу на четырёх кострах.

— Прошу вас! — Эдуард галантно откинул полог моей гигантской палатки. — Я вскоре зайду за вами! — «Обрадовал» он меня.

Я шагнула внутрь и от изумления открыла рот. Пол в шатре оказался застелен плотным светло-серым сукном, на нем живописно разместились: большая кровать под балдахином, кресло, стол на гнутых ножках, длинная вешалка на двух опорах и даже маленький столик с тазом и кувшином с водой. Если не придираться, то походное жилище отличалось от моих покоев разве что отсутствием больших окон да гардеробной.

Ну вот, съездила на природу, называется! У стола сиротливо стояли обе мои сумки. Помня, что скоро за мной должен зайти император, я поспешила открыть сумку с вещами и достать оба «дежурных», не мнущихся платья. Я приказала Грете и Тильде отпороть у этих нарядов нижние юбки, и теперь эти милые платьица, голубое и сиреневое, больше походили на платья горничных, отличаясь от них лишь ярким цветом и длиной.

Выбрав сиреневое, голубое, повесила на перекладину. Лишенный нижних юбок наряд сиротливо закачался на предназначенной для не менее чем пятнадцати платьев вешалке.

Торопясь и путаясь в юбке, быстро переоделась, боясь быть застигнутой на самом интересном месте. Но опасения мои были напрасны, врываться ко мне без стука никто и не собирался. Переодевшись, я уже более спокойно расплела косу и вдруг решила немного изменить прическу. Выудив из сумки большую массажную щетку, я с наслаждением расчесала свои шикарные черные волосы. Затем завязала на самой макушке высокий «конский» хвост и тряхнула головой. Жаль, что слуги не догадались захватить и зеркало! Без кресла, стола и прочего я вполне могла бы обойтись, а вот этого верного спутника любой женщины на самом деле очень не хватало.

— Вингельмина! Вы готовы? Да, при такой слышимости и стучаться не нужно.

— Да! Уже иду!

Император проводил меня к свободному месту за столом и даже лично пододвинул стул, что вызвало очередной шквал злых взглядов в мою сторону. Одна лишь Алексена добродушно мне кивнула и даже улыбнулась, да Резетта сохраняла нейтральное выражение лица.

На поздний обед нам подали суп с клецками, жареную на вертеле курицу, печеный картофель и салат из листьев одуванчиков. Из напитков был компот из неизвестных ягод и вино. Вполне приличный походный обед. Хотя мне всё же хотелось другого. Я с тоской покосилась на берег реки.

Некоторое время мы обедали молча. Лично я, чтобы абстрагироваться от частично очень неприятной компании, старалась вслушиваться в пение птиц, да почаще поглядывать на лес или в сторону реки.

К Его Величеству подошел лакей и что-то прошептал ему на ухо. Его Величество нахмурился и, извинившись, быстро вышел из-за стола.

В отсутствии императора принцессам почему-то очень захотелось поговорить.

— Вингельмина, полагаю, у вас закончились наряды, что вы не хотели, чтобы вас видели в одном и том же дважды, — елейным голоском прочирикала рыжеволосая Бьянка.

— Да нет, что вы, Ваше Высочество! — притворно возмущенно возразила красавица Сирена. — Просто служанки больше не хотят давать Вингельмине поносить их наряды! — Глубокий, сексуальный голос принцессы сразу привлек внимание прислуги к столу, и повара повернули в нашу сторону головы, прислушиваясь к разговору.

Я сжала под столом левую руку в кулак и решила промолчать. Принцессам станет неинтересно меня дразнить, они и отстанут. Но не тут-то было! Видимо решив, что мне нечем крыть или, что еще хуже, приняв мое молчание за согласие, принцессы перешли всякие границы, сделав вид, что меня здесь вообще нет, и принялись обсуждать меня уже между собой.

— Сирена, дорогая, я вообще не понимаю, что эта деревенщина здесь делает! Прическу ее горничная делать ей отказывается, на кухне она словно кухарка возится, да на траву садится, как крестьянка какая!

Я чувствовала, что мое терпение мне вот-вот изменит. Аппетит пропал напрочь, но пока я еще держалась.

— Ваши Высочества, вы не правы! На Вингельмину бабочки садились! А это известный знак, что они признают в ней избранную светлую душу! — совершенно неожиданно за меня вступилась Резетта, чернявая высокая принцесса со сросшимися на переносице бровями.

Подняв от тарелки удивленный взгляд, я с благодарностью посмотрела на принцессу из Артании. Она же в ответ мне по-доброму улыбнулась.

Я вообще не понимаю, ну вот что Его Величество так с ней носится? — снова фыркнула Сирена.

— Так это ж ясно для чего! — визгливо засмеялась Бьянка, тряся своими рыжими кудряшками. — Для постельных утех она вполне подходит, он же все же мужчина! А вот с будущей королевой ни-ни до свадьбы!

— Ваши Вышочештва, перештаньте! Вингельмина ражрешила нам ш ней поехть на реку! А могла одна уехать ш Его Величештвом. А когда бы они вернулишь, наш бы шражу по домам отправили! Я теперь жалею, што жа ваш прошила!

— Да уж молчи, хоть ты, шепелявая! — отмахнулась Сирена. — Тебе вообще можно было сразу домой ехать. На такую, как ты, даже крестьянин не посмотрит!

Кровь ударила мне в лицо. Я с самого детства не переносила несправедливость! И если обижали меня, я еще могла стерпеть, но когда других, у меня словно планку срывало. В гневе я была ужасна!

Я грохнула кулаками по столу. Да так, что мой недоеденный суп веером оросил платья Бьянки и Сирены, тогда как на наряды Алексены и Резетты не попало ни капли. Оказывается, есть вселенская справедливость! И, медленно поднявшись из-за стола, я процедила:

— Мне плевать на мнение двух глупых расфуфыренных куриц! Но других вы не имеете права высмеивать! Бьянка и Резетта такие же принцессы, как и вы. А вы вдвойне глупы, если не понимаете, что, оскорбляя их, вы оскорбляете императоров их королевств! А последствия подобного поведения, я полагаю, вы в силах предвидеть! Ваша одна извилина, держащая уши, хотя бы на такое способна, надеюсь! — Как бы то ни было, но обе сплетницы заметно побледнели, а я продолжила: «И да, я уже жалею, что опрометчиво дала Алексене свое согласие, чтобы вы сопровождали нас с Его Величеством в деловой поездке. Но, во всяком случае, я не обязана терпеть вашу компанию. Сейчас же ухожу на берег реки и буду там жить эти три дня!» — Я перевела взгляд на свою «группу поддержки»: «А Алексену и Резетту буду рада видеть у себя в гостях!» — И снова посмотрела на двух злобных девиц, — «Неприятного вам аппетита, змеюки!»

И, встав из-за стола, подняла глаза. У края шатра стоял император и глядел на меня ошарашенным взглядом. А вокруг нас, словно экспонаты в историческом музее, также замерли лакеи, повара и гвардейцы. Ясное дело, что они слышали всё, от первого и до последнего слова.

Быстро развернувшись, я практически добежала до своего шатра. Сдернув с вешалки платье, засунула его к остальным вещам и, подхватив обе сумки, решительным шагом направилась к берегу реки. Но вдруг у меня из рук взяли одну сумку, затем вторую.

— Мне нравится эта идея! Пожалуй, я тоже перееду, — улыбнулся мне император, и тугая пружина горькой обиды и злости вдруг растворилась без следа.