Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 54. Осознание

Эдуард

— Ты дыру в газете не боишься взглядом прожечь? — Генрих потянул у меня из рук вчерашнюю газету. — Это уже, которая по счету будет в твоей коллекции? Взгляд брата не соответствовал дурашливому тону, он был серьезен и пытлив как никогда.

— А не отвечать я могу?

— Конечно, можешь! Вот только это не решит твоей проблемы! Ты уже сам на себя не похож! Говоришь невпопад, все дела забросил, то по лесам шастаешь, то сидишь, уставившись в одну точку! Как медведь в берлоге окопался. Ты хоть горничную пусти у тебя здесь убраться, смотри, сколько хлама в твоих покоях!

Я с трудом сфокусировал взгляд на обстановке своей гостиной, в которой проводил почти всё время, как возвращался из поездок. И, похоже, они зачастую были бесцельны, так как я часто приезжал на ту поляну и сидел на берегу морской гавани на том самом месте, где стояла палатка Гелии, вспоминая особо интересные моменты, например, как мы с ней купались в море. Я не мог спокойно проезжать по той части тракта, где принцесса сидела прямо на дороге, ухаживая за упавшим с лошади Емельяном, я стоял у причала рыболовецкой гавани, где Гелия сбросила в море громилу-матроса и сама упала в воду.

— Всё! Сил моих больше нет! Вставай! Вызывай своего камердинера, требуй горячую воду и цирюльника, а то зарос, словно бурый медведь, только злые глаза из-под бровей блестят.

— Мне и так неплохо! — машинально буркнул я, в душе признавая справедливость слов брата. Я слишком сильно ушел в себя, но я император, а у императора есть обязанности, которые нельзя переложить, ни на чьи плечи. — Рикардо!

В комнату, шаркая, вошел мой старый верный камердинер.

— Рикардо, мне нужна горячая вода, цирюльник, ну и всё, чтобы привести себя в порядок!

Старик бросил благодарный взгляд на Генриха, а тот в ответ подмигнул. Вот заговорщики! На душе тут же стало теплее, и настроение, наконец, вышло из крутого пике. И я сам уже понял, что период затяжной депрессии позади. Я вообще человек действия, и мало что может вынудить меня забыть о своем долге перед королевством.

— Так, как примешь божеский вид, жду тебя в Тенистой беседке, нужно решить один вопрос, хотя нет, скорее два.

— Хорошо, только давай не в этом месте?

Брат удивленно выгнул бровь, но безразлично пожал плечами и вышел. — Я у себя! Зайдешь за мной!

Спустя час я с наслаждением нежился в пенной ванне, удовлетворенно проводя рукой по аккуратно подстриженной бороде. Да, запустил я себя, уже почти месяц не стригся и бороду не равнял. Откинувшись на бортик ванной, закрыл глаза, вспоминая, что же способствовало моему такому состоянию. В последний раз я также выпал из реальности после исчезновения Мирабеллы.

Я нахмурился, мне вспомнилось утро, когда я смотрел на удивленные лица трех когда-то мне близких людей и испытывал мстительное удовлетворение. Артан, кого я считал своим братом, Барбара, ставшая моей второй матерью, и Белла, та женщина, без которой я долгие годы не мыслил своего существования, — эти трое меня предали! Но, похоже, хорошо меня, зная, они были уверены, что я только пугаю их ссылкой, а на самом деле прощу, и все останется, как и прежде. Но в тот момент я был вне себя, поэтому, не колеблясь, приказал посадить всех троих в карету и охранять вплоть до прибытия на место назначения.

Кто знает, возможно, я и в этот раз тоже бы смалодушничал, пожалев их в последний момент, но буквально перед их отправкой я узнал, что сбежала Вингельмина! Сбежала посреди ночи, оставив в комнате все свои наряды, что я считал просто невозможным для принцессы! В тот момент я испытывал противоречивые чувства, начиная от удивления и заканчивая обидой и разочарованием.

Я был уверен, что девушка согласится на мое предложение! Да и что, собственно, она теряла? Только ожидавший ее дома брак по принуждению!? А здесь она стала бы императрицей самого большого королевства на континенте! Муж — умница и добряк, к тому же не возражающий против осторожного, в рамках приличий, адюльтера. А то, что я ей нравился, я это чувствовал, знал, видел по ее глазам! И даже дети, которые бы у нас с ней потом появились, считались бы детьми Генриха, и один из них впоследствии унаследовал бы трон Русии! Ну, ведь отличный же был план! Почему она сбежала? Почувствовав, что меня снова затягивает в пучину вопросов, на которые я почти месяц так и не смог найти ответа, вздрогнул и позвал Рикардо.

Приведя себя в порядок, зашел за Генрихом, предложив брату немного прокатиться верхом, и, конечно же, я снова направил коня в сторону реки Ольшанки. Какое-то время мы ехали молча, изредка отвечая на приветствия встречных людей. Наш молчаливый и неотвязный эскорт следовал за нами по пятам, выбивая искры из булыжной мостовой. Молодые горожанки, завидев нас с братом, мгновенно алели щеками, принимаясь строить нам глазки.

— Ты бы хоть для приличия одной из девиц улыбнулся! — попенял мне брат. — Смотришь на всех сычом!

— Тебе нужно, ты и улыбайся!

Генрих промолчал на мой выпад, а мне стало стыдно. Брат меня подбадривает, а я на него огрызаюсь.

— Прости, что сорвался!

— Ничего, всё хорошо, — и добрая улыбка в ответ. — Куда едем?

— Да просто так едем.

— Может, уже поговорим?

— Может.

Тем временем мы уже выехали из города, где двухэтажные домишки и деревья давали хоть какую-то тень. А здесь, в поле, злое полуденное солнце тут же принялось жалить оголенную шею и накалять нашу одежду.

— Зря мы во дворце не остались! Сидели бы сейчас в Тенистой беседке, да попивали холодное вино!

— Нет, только не там!

— Да ты хоть объясни, наконец! Почему не там? Почему некоторые места ты упорно избегаешь, а к другим тебя маниакально тянет! Почему мы не могли посидеть в тени беседки, но должны по жаре ехать к берегу реки!? Ведь это же должно как-то объясняться?

— Да, ты прав, должно. Только я сам об этом еще не думал. Хотя, конечно, объяснение есть.

Я резко осадил коня, тот загарцевал на месте и поднялся на дыбы, дав коню шенкелей, направил его вправо, к видневшемуся вдали трактиру.

— Поехали туда! В прохладе и поговорим.

Во дворе было тихо и пусто. Не стояли у коновязи кони, не бегала суетливая прислуга, лишь, окопавшись в пыли, лежали раскрылившиеся куры, время от времени махая крыльями да загребая ими песок.

Пусто сегодня! Это хорошо! Хоть спокойно посидим.

В самом зале, и вправду, никого не было, лишь хозяин таверны, до этого протиравший кружки, вышел из-за стойки, чтобы поприветствовать меня низким поклоном.

Потребовав для всех холодного пива, мы с Генрихом присели за дальний столик, чтобы быть подальше от любопытных ушей. С наслаждением отхлебнув большой глоток, я почувствовал, что напряжение начинает потихоньку отступать, но тут, же вспомнилось, как Вингельмина, не дождавшись салфеток, сдувала пенную шапку со своего бокала, и снова тоска, словно клещами сжала мое сердце.

— Что опять хмуришься? Снова ее вспомнил?

Я кивнул.

— Послушай, брат, ответь на один вопрос! — последовала длинная пауза, что я был вынужден оторвать взгляд от вырезанного ножом на столешнице сердца, пронзенного стрелой, и посмотреть брату в глаза.

— Ты ее любишь?

— Кого?

— Ну не Мирабеллу же! Вингельмину любишь?

Я ответил ошарашенным взглядом, почувствовав, что в голове что-то зашумело, и поскорей глотнул еще пива.

— Ты почти месяц сам не свой с того момента, как эта девушка покинула дворец, и ты собираешь все газеты, где так или иначе о ней упоминается!

— Я собираю газеты с новостями про обеих принцесс!

— Но зачем тебе обе?

Я еще хлебнул пива, собираясь с мыслями.

— Брат, дело в том, что я точно не знаю, как ее зовут: Вингельмина или Аэлита!

— Как это? — обмер Генрих и смерил меня взглядом сомневающегося в моем здравом рассудке человека.

Я допил пиво и со стуком поставил кружку на столешницу, подзывая хозяина. Едва ее вновь наполнили, я вздохнул и поведал брату о признании принцессы.

— Ну, это многое объясняет! — покачал он головой. — То-то я удивлялся, что она странно себя ведет! Так ты, поэтому не сделал ей предложение? Не хочешь жену-дикарку?

— Она не дикарка! — зарычал я. — Она прекрасно воспитана и умеет с достоинством держать себя, в том числе за столом. Просто у нее умения… необычные для девушки.

— Но это, же хорошо! — хлопнул по колену Генрих. — Ты любитель по лесам ездить да на реке пропадать, вот и будете это делать вдвоем! Как раз девушка по тебе! Да тебе, братец, просто сказочно повезло, что встретил такую красавицу, принцессу, да еще со схожими с твоими интересами! Вспомни заметку в газете, где она, стреляя из лука и арбалета, выиграла все призы! Да это просто идеальная для тебя пара! Ты хоть сам это понимаешь?

Я понимал, но, похоже, в полной мере понимание настигло меня именно сейчас, когда Генрих всё это озвучил.

— Я что, ее упустил? — хрипло выдавил я из себя, вдруг почувствовав, как задрожала моя рука, сжимавшая ручку кружки, во рту резко пересохло, а сердце снова болезненно защемило. Я залпом выпил полкружки и с надеждой посмотрел на брата, надеясь, что он меня утешит.

Если девушка тебя не обманула и Вингельмина не она и это не она выходит послезавтра замуж, то еще не опоздал. Но и тогда тебе нужно поспешить! Так как сразу после свадьбы Аэлита отбывает в королевство Аххар знакомиться со своим женихом, об этом все газеты трубят!

— Что? — я взревел и вскочил со скамьи. Гвардейцы, сидевшие в противоположном конце зала, повернули в нашу сторону взволнованные лица.

— Сядь, успокойся! А ты чего ждал? Принцесса же тебе сама сказала, что по возвращении, родители выдадут ее замуж.

— Да, помню, за старого, лысого и толстого… А кто ее жених? — До меня только дошло название королевства, в котором ей нашли жениха. — Аххар? У меня оттуда была принцесса Алексена. А принц там первенец ее отца от первого брака!

— Да, принц Герт, — Генрих сочувственно на меня посмотрел.

— Этот смазливый, светловолосый…

— Да-да, братец, тот самый. Так что у их «стерпится — слюбится» есть вполне неплохие шансы, увы. Для тебя.

— Я должен сейчас же отправиться в Вергию! Я не допущу этой поездки и ее замужества! — Моя голова кружилась, душа болела, и словно не хватало воздуха.

— Подожди, брат, остынь! — Генрих положил мне на плечо руку. — Сначала реши, что ты ей скажешь? Успокойся и подумай!

— Что скажу? Скажу, что люблю ее больше жизни, что жить без нее не могу! Что она снится мне ночами и мерещится наяву! Скажу ей, что мне больно бывать в тех местах, где мы с ней были вместе, и вместе с тем меня в них тянет, будто магнитом! Там я словно опять проживаю те моменты, вижу ее, слышу ее голос и ее смех…, — я обессиленно опустил голову на руки и почувствовал, как слезы потекли по моим щекам. Сейчас, именно сейчас, говоря это, я понял, что всё это правда от первого и до последнего слова.

— Я рад, что ты, наконец, в себе разобрался! Вот только что ты ей предложишь? Стать фавориткой? Эдуард, мне очень жаль, что ты тогда еще месяц назад не разобрался в своих чувствах, иначе я запретил бы тебе предлагать Вингельмине фиктивный брак со мной. И, боюсь, я понял, почему она тогда сбежала. Только сейчас понял.

Я поднял голову и удивленно посмотрел на брата.

— Ты ей тогда сказал, что отречешься от престола в мою пользу. Но добавь ты после этого, что предлагаешь ей стать твоей женой, женой не монарха, а принца, она бы ответила тебе «да». Ты оскорбил своим предложением сделать фавориткой по-настоящему любящую тебя девушку.

Из моей груди вырвался стон.