Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 26. Вопрос без ответа

Ну, вот чего я такая упертая? Всегда из-за своего характера умудряюсь наживать себе неприятности. И этот мир не стал исключением. Ну что мне стоило изобразить из себя эдакую нежную ромашку? И ведь почти получилось! Тогда на газончике, в окружении бабочек. Так нет же! Посреди дороги мне приспичило ночевать! Хотя как можно было в этой ситуации поступить иначе? В том-то и дело, что никак!

Итак, остаток дня я просидела посреди дороги рядом с раненым, потихоньку с помощью, смоченной в воде ткани, поила его, выжимая в рот тонкой струйкой воду, да загораживала собой от палящего солнца.

Император отправил двух гвардейцев в ближайшее село за подводой, а сам отъехал к рыболовецкой гавани решить какие-то дела. Со мной остались два гвардейца, один из которых, тот самый похожий на Арамиса мужчина, он представился как Майло. Второй, который помоложе, не представился, но, переговорив о чем-то со старшим, взял двух коней, отправился к видневшемуся неподалеку лесу за дровами.

Мы остались одни, и время словно замерло. Солнце медленно ползло по небу, вовсе не торопясь на покой, да и отправившиеся в разные стороны гвардейцы и император тоже что-то не спешили возвращаться. Майло снял с погибшей лошади попону и, постелив на землю, пригласил меня присесть на нее. Несмотря на некую брезгливость, оставшуюся в память о моей некогда городской жизни, я пересилила себя и заняла более удобное место, чем пыльный тракт с редкой колючей травой.

Несмотря на то, что уже явно было часов шестнадцать, солнце не спешило ослаблять накал, и я уже буквально плавилась от жары в темной мастерке с длинными рукавами. К сожалению, я не позаботилась о том, чтобы захватить с собой футболку, поэтому никак не могла себе позволить снять верх спортивного костюма, надетого сразу на голое тело. Да и мои черные волосы припекало очень так знатно, что возникло опасение, что сегодня я точно получу если не тепловой удар, то солнечный, так уж точно.

Я подошла к уложенным рядком на траве седлам и взяла со своего сверток из платьев. Тщательно примерившись, оторвала от подола голубого, побывавшего в морской воде, наряда длинный широкий кусок и повязала его на голову наподобие косынки, так что сверху голова оказалась прикрытой от солнца, и завязала концы ткани сзади под косой. В траве на разные голоса стрекотали кузнечики, да изредка жужжали пчелы, спешившие увеличить свою норму добытого нектара, до того, пока цветы не закроются на ночь.

Вдруг в это тихое монотонное стрекотание и жужжание добавился еще один звук. Хотя, пожалуй, даже два. Я завертела головой, предполагая, что это, скорее всего, гвардейцы гонят подводу для транспортировки раненого. Но облако пыли появилось совсем не с той стороны, а оттуда, откуда мы сами приехали. Густое облако пыли поднималось над каретой, запряженной четверкой вороных лошадей. По ее бокам скакали по два всадника с каким-то длинным холодным оружием, болтающимся у пояса.

Я невольно сжалась, так как упряжка, не сбавляя хода, неслась прямо на нас и, вроде бы, даже не собиралась тормозить. Майло медленно поднялся с корточек и, словно скала, стал на пути коней, подняв руки вверх.

Упряжка наконец-то остановилась, гонимое ветром облако пыли докатилось до нас, и я закашлялась, закашлял и раненый, болезненно застонав от рефлекторных резких движений.

— Эй! Кто такие!? А ну прочь с дороги! — вперед выехал один из всадников, видимо, самый старший из охраны неизвестного аристократа.

— Ну, допустим, уважаемый, уйти с дороги мы никак не можем. У нас здесь лежит раненый человек с травмой спины. И трогать его совершенно невозможно! Так что не сочтите за труд нас объехать.

Я мысленно скрестила пальцы в надежде, что нам попались адекватные люди, и мы сейчас мирно разойдемся, тем более что им не по рельсам ехать. Главный из охраны кареты медленно подъехал к нам и, тяжело спешившись, наклонился над гвардейцем.

— Что с ним?

— Лошадь пала, он и сверзился с ней со всего маху! — пояснил Майло, кивнув на уже изрядно раздувшуюся на солнце, оккупированную мухами тушу лошади.

— Понятно. А что ж сразу не оттащили подальше?

— Так кто ж знает? — пожал плечами Майло. — Его Величество поспешил отправить людей за подводой в деревню, да и сам отъехал до рыболовецкой гавани. Вот ждем, должны вот-вот вернуться. А вы кого сопровождаете, любезный?

А я подумала, что с этого, пожалуй, и нужно было начинать. А то расшаркивается тут непонятно перед кем, государственные секреты выбалтывает.

— Так значит, вы сопровождали Его Величество? — Словно и, не услышав вопроса, почесал подбородок мужчина. — Ну, как говорится, «на ловца и зверь бежит»! Пожалуй, мы с вами подождем императора. Собственно, мы к нему и направляемся.

— Ваше Величество, мы приехали! — неожиданно закричал наш собеседник.

Мы с Майло удивленно переглянулись. Но вот один из охраны подскочил к экипажу и услужливо открыл дверь кареты. А затем подал кому-то руку. Из экипажа сначала показалась изящная женская ручка, а затем мелькнули воздушные кремового цвета юбки, и на землю шагнула невероятная красавица. Ее пшеничного цвета волосы, уложенные в затейливую изящную прическу, оттеняли алебастровую кожу блондинки, все черты ее лица были скульптурно идеальны и даже чем-то кукольны. Окинув нас презрительным взглядом, синие глаза молодой женщины сверкнули арктическим холодом, и «Снежная королева», по-прежнему игнорируя нас с Майло, цедя слова, бросила к своему охраннику.

— Ну и куда мы приехали? Где, Эдуард, я вас спрашиваю?