Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 41. Подготовка к ночлегу

Эдуард

Никогда я еще не чувствовал себя настолько растерянным. С детства я подчинялся правилам и регламенту жизни во дворце и следовал этикету. Я твердо знал, что такое дисциплина, обязанности и долг. Чуть ли не с пеленок мне внушали все эти прописные истины. Я имел четкое представление, что правильно, а что нет, встречая любого человека, я, исходя из его статуса и пола, уже мог предполагать почти с полной уверенностью, как он или она себя поведет в той или иной ситуации, что скажет и даже как посмотрит.

С прибытием во дворец принцессы из Вергии все мое мировоззрение полетело в тартарары! Я уже ни в чем не был уверен, особенно, что касалось Ее Высочества Вингельмины. Но единственное, в чем я был уверен, что в любой ситуации, в которой девушка, а уж тем более принцесса, поступила бы определенным образом, эта поступит совершенно противоположно! Но и в этом случае были варианты, потому что оставался широкий простор для маневров ее непредсказуемости.

В настоящее время я полуголый сижу на траве и с огромным удовольствием уплетаю лягушачьи лапки! Вкусно, черт побери! Сказал бы мне хоть кто-то еще неделю назад… Да что уж теперь говорить!

Я и представить не мог, что буду спокойно сидеть перед принцессой, лишь прикрыв причинное место штанами, и уплетать за обе щеки мясо этих склизких созданий, которых и за дичь никогда не считал. И никогда не думал, что красивая аристократичная девушка будет деловито шастать передо мной практически голышом, не считая надетой на нее плотно облегающей фигуру цветной рубашки, оставляющей открытыми руки и ноги. Гелия не пыталась меня соблазнить или просто понравиться, она сосредоточенно, уверенными движениями выполняла работу, которую смог бы сделать не каждый мужчина, даже исходя из того, что попросту не знал бы, как именно это делается. Взять, к примеру, способ кипячения воды камнями в яме из глины и листьев лопуха. А Вингельмина делала это так быстро и уверенно, словно уже не раз ей приходилось прибегать к этому способу.

Я отложил в сторону лист лопуха, на котором сиротливо белела кучка лягушачьих косточек. И, осторожно подняв скрученный в конус лист мать-и-мачехи, и выпил из него всю воду.

— Гелия, спасибо за ужин, было очень вкусно! Честно, не ожидал! — улыбка сама собой тронула мои губы.

Особенно это все чаще получалось, глядя на перепачканную в глине девушку. Ее толстая коса растрепалась, тело блестело от пота, она все чаще смотрела на быстро заходящее за горизонт солнце и торопилась сделать нам шалаш из веток до темноты.

Я не раз порывался встать и помочь ей, но каждый раз она чуть ли, не с рычанием ругала меня какими-то странными словами, заставляла меня сесть на место. А в последний раз даже пригрозила связать! Очень, конечно, сомнительно, что она выполнила бы свою угрозу, так как сильно переживала за мои ушибы, время от времени цепким взглядом осматривая стремительно меняющие свою окраску синяки и подмечая новые.

Особенно внимательно она наблюдала за каждым моим движением, словно это могло дать ей какие-то знания о степени моих травм. И, по-видимому, могло. Всего лишь задав мне несколько вопросов и посмотрев, как я дышу, она определила, что у меня нет перелома ноги и ребер.

Увидев, что девушка увлеклась отрубанием очередной ветки для шалаша, я, кривясь от боли, надел штаны и снова попытался встать. Но, увы, правая нога опять подогнулась, и я едва успел ухватиться за ствол ближайшего дерева, а затем с трудом уселся на место. Не знаю, что с моей ногой, но при попытке напрячь ее и сделать хоть шаг, она теряет чувствительность, а потом мышцы скручивает судорогой.

Представляю, как мы сейчас выглядим со стороны! Здоровый мужик сидит, прохлаждается, а хрупкая девушка рубит ветки для укрытия.

Тем временем принцесса, выбрав неподалеку подходящее для шалаша дерево, подвешивала по обе стороны горизонтальной ветки, срубленные ветви с листьями. Затем на некоторое время скрылась под ними, а выбравшись, устало вытерла пот со лба.

— Ваше Величество, сейчас в шалаш бревно затащу и помогу вам внутри устроиться.

— Бревно? Зачем в шалаше бревно? — новая загадка от необыкновенной девушки.

— Да, похоже, дождь собирается. Если прольется, все дрова в лесу станут мокрыми, а у нас сухое бревно будет! — устало улыбнулась принцесса. — Разожжем утром костер, согреемся.

И, пятясь назад, потащила в сооруженное ею укрытие небольшое бревно.

Я не выдержал и сделал очередную попытку встать на ноги. Сделал резкий рывок, стараясь не обращать внимания на слабеющую ногу, но в какой-то момент, перестав ее чувствовать, со всего размаху рухнул на землю, знатно приложившись больным боком. Боль прошила все тело, выбив из легких воздух, в глазах замелькали серебристые мушки, а затем стало темно.

— Ваше Величество! Ваше Величество! Очнитесь! Очнитесь, прошу вас! Не пугайте меня так! — В пробивающемся, словно издалека голосе девушки слышались панические нотки. Мне очень захотелось посмотреть, кого она так упорно зовет, и… открыл глаза. Совсем близко над моим лицом я увидел взволнованные, мокрые от слез глаза принцессы.

Увидев, что я очнулся, она улыбнулась и крепко меня обняла, так что я аж охнул от боли.

— Гелия, а можно это повторить, когда ребра перестанут болеть? — прошептал я, пытаясь шутить, и тихо млея от ее близости. Обтянутая странной гладкой тканью диковинного костюма для купания, грудь девушки упруго упиралась в мою, а ее руки обнимали меня за плечи.

— Посмотрим на ваше поведение! — уже более веселым голосом ответила она и вытерла на щеках мокрые дорожки.

— Гелия, вы плакали? Из-за меня? — сердце взволнованно забилось.

— Конечно, из-за вас! Столько промучилась, спасая вас, и чтобы вы умерли из-за вашей глупой выходки! Но уж нет! Вы от меня так просто не отделаетесь! Дурак вы этакий!

— Дурак? — выхватил из ее таких приятных причитаний еще одно диковинное слово. — Что такое «дурак»?

— Ээ! Это человек, который что-то делает, не думая о возможных неприятных последствиях своего поступка!

— Ого! Какое хорошее слово! Емкое! Заменяет такую длинную фразу. И у меня во дворце очень много таких… дураков!

Девушка фыркнула от смеха и снова ухватила меня за плечи.

— Отдохнули, и хватит! Вставайте! Вернее, теперь уж лучше ползком. Давайте потихоньку двигайтесь в сторону шалаша, а то, похоже, скоро дождь начнется! Вон как небо обложило, и ветер поднялся.

— Гелия, мне бы…

— Ах, да, конечно! Сами справитесь? Ой! — девушка прижала к щекам ладони, и даже в сумерках было видно, что она покраснела. — Простите! Вырвалось. Привыкла, что вам нужна моя помощь. Вы тут… ну, сами. А я пойду быстро сполоснусь в реке и оденусь, жара спала, а ночью наверняка будет прохладно.

Довольно быстро принцесса вернулась и помогла мне доползти до шалаша. Внутри было на удивление просторно и уютно. Домик для ночлега был сделан просто, но с умом. Те тонкие веточки, которые топорщились внутрь временного жилища, она обрезала и устелила ими пол. Было довольно мягко. Я, стараясь осторожно пристроить больную ногу и не тревожить ребра, лег на левый бок, прислушиваясь, как в темноте шуршит листьями, устраиваясь поудобнее, Гелия.

Я думал, что, когда мы ляжем спать вместе, то нам будет неловко, ну, во всяком случае, принцессе. Меня же, наоборот, будоражила эта необычная ситуация, как и близость чудесной, полной загадок девушки. Но всё оказалось до обыденного просто. Практически сразу Гелия уснула! Я слышал ее мерное, ровное дыхание. Вспомнив, сколько принцесса выдержала за сегодняшний день, мне стало совестно, что не я, крепкий мужик, спас ее и всячески ухаживал за ней, а именно она! А ведь женщины по определению не должны уметь делать то, что умеет она. И тут снова всплыл тот самый вопрос, которого Гелия, как я чувствовал, избегала и даже как будто пугалась: кто она?

Поначалу, да и позже, у меня была мысль, что принцессу в дороге ко мне подменили. Но ведь для этого должна быть какая-то цель! И какая бы она ни была, девушка должна стараться мне понравиться, войти в доверие. Быть может, даже влюбить в себя! А уж потом что-то от меня требовать или пытаться добиться хитростью и лаской. Но с Гелией это явно не тот случай.

По листьям шалаша зашуршали первые капли, и вскоре дождь припустил уже в полную силу. От входа в наше убежище потянуло прохладным влажным ветерком. Гелия зашевелилась, сворачиваясь в тугой клубочек, явно замерзая. Недолго думая, я протянул руку, мягко обнял девушку, медленно притягивая ее к себе, и в любое мгновение, ожидая тычка локтем в больной бок от возмущенной моей бесцеремонностью принцессы.

Прямо над нами ослепительная молния вспорола небо, и на миг в шалаше стало светлей. Почти сразу, словно плотную ткань, с треском разорвал небо раскат грома, и дождь влил с новой силой. Я же почувствовал волнение, что, если крыша шалаша начнет протекать под тугими водяными струями, то мы промокнем и быстро замерзнем. Но время шло, а на меня не упало и одной капли. В который раз, подивившись уму и навыкам этой необыкновенной девушки, я вдруг осознал, что моя рука лежит на ее груди. Спохватившись, я осторожно сдвинул ее в сторону. Гелия зашевелилась во сне и, поерзав, придвинулась ко мне плотнее, а затем ее маленькие теплые пальчики доверчиво обхватили мою кисть, прижав к себе. Мое сердце екнуло, и я, бессовестно пользуясь, случаем, зарылся лицом в ее шелковистые волосы. Меня ждала непростая ночь.