Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 27. Невозможно сложный день

В это же время во дворце

— Артан, мальчик мой! Ты уже вернулся? Как всё прошло? — Экономка, сыто рыгнув, вытерла руки о накрахмаленную белоснежную салфетку и тяжело вздохнула.

— Маман, вы, похоже, всё больше вживаетесь в роль, — хмыкнул молодой мужчина, присаживаясь по левую руку матери, восседающей во главе стола большой обеденной залы. — И, похоже, пока Эдуарда нет, питаешься ничуть не скромнее его! — хмыкнул Артан и, примирившись к зажаристой тушке жирной курицы, с громким хрустом отломил от нее ногу. Женщина умильно смотрела на жадно поглощающего мясо единственного сыночка. Но затем, промокнув салфеткой его измазанные жиром губы, покачала головой.

— А вот тебе, дорогой, как раз бы не помешало поучиться манерам!

Синие глаза блондина укоризненно сверкнули из-под длинных ресниц.

— Знаю я это все! Как понадобится, буду соблюдать. Но дай хоть сейчас расслабиться.

Барбара тяжело поднялась из-за стола, и направилась к двери, с трудом неся свое грузное тело. Выглянув в коридор, удовлетворенно хмыкнула, и, закрыв дверь, обернулась к сыну.

— Ну, давай рассказывай! Не тяни!

Мужчина бросил на тарелку обглоданную кость, вытер салфеткой рот и, громко отхлебнув вина из кубка матери, сыто рыгнул.

— Да ни в жизнь тебе не стать императором, если не бросишь эти плебейские привычки! — женщина нахмурила кустистые брови. — Не томи, рассказывай!

— Да что рассказывать!? — Артан развалился на стуле, положив свои длинные ноги на соседний. Мать нахмурилась, но промолчала. — Все получилось даже лучше, чем я мог предполагать. Я явился как раз в самый нужный момент, когда Эдуард завалил свою принцессочку прямо на полу, в каком-то маленьком шатре! В общем, да, я им помешал, — хмыкнул мужчина. — А потом он мне уступил свой шатер, а сам… Ты только представь, остался спать на земле у костра неподалеку от своей ненаглядной. Ты знаешь, что братец привык вставать на рассвете, но зато в это время у всех других сон самый крепкий, так что, я думаю, Эдуард сейчас рвет и мечет!

Мать с сыном переглянулись и громко захохотали.

Эдуард

Я полдня инспектировал рыболовные суда на предмет поломок и оборванных снастей, но Вингельмина не выходила у меня из головы. Я не мог представить, чтобы эта девушка вот так вот просто могла провести ночь с посторонним мужчиной! Ведь они были едва знакомы! Более того, из-за недавних приставаний Артана, когда он спутал ее с горничной, вышла очень нехорошая история. Так что просто не могла, и всё! Или… могла?

Не сказать, что сегодня здесь требовалось мое срочное присутствие, но я просто не хотел видеть Гелию. Она мне напоминала об увиденном утром, и я буквально выходил из себя. Именно поэтому я так гнал, сегодня лошадь, словно пытаясь уехать от мучающего меня воспоминания и ощущения нового разочарования. И, конечно же, я сейчас чувствовал свою вину в том, что случилось с моим верным Емельяном. Надеюсь, он пострадал несерьезно. А еще я понимал, что и с принцессой обошелся крайне неучтиво и грубо, заставив хрупкую девушку галопом проскакать такое расстояние. Тем более что она и в женском седле держалась-то с трудом. Была большая вероятность, что она и в мужском долго не выдержит такой дикой скачки!

Меня прошиб холодный пот, стоило мне только представить, что именно она могла сегодня вылететь на всем скаку из седла! Нет, это, пожалуй, само провидение запалило лошадь Емельяна, не упади он тогда, и девушка могла не проскакать дольше и погибнуть по моей вине из-за моей глупой и, по сути, необоснованной ревности. Ведь я даже не объявил об официальном за ней ухаживании и уж тем более не назвал ее своей избранницей.

Я снова воскресил в памяти, как Гелия повела себя, когда лошадь Емельяна пала и бешеная гонка завершилась. Ведь девушка не заплакала, не упала в обморок, даже не стала меня упрекать и жаловаться на боль во всем теле, а как наседка принялась опекать пострадавшего гвардейца. Надо признать, меня уже давно удивляло ее поведение. Девушка не хотела казаться лучше, красивее, не пыталась мне понравиться, взять хотя бы это ее странное одеяние с мужскими штанами, которые, кстати, весьма, аппетитно облегали ее сзади, но также было видно, что выбор этой одежды был продиктован не кокетством, а, скорее, практическим удобством, связанным с дальней дорогой в мужском седле.

Встречающиеся мне на пути моряки поспешно кланялись и торопились убраться с моей дороги, не обращаясь, как обычно, с какими-либо вопросами. Видимо, по моему виду определяя, что я сегодня несколько не в настроении.

Вот так вот, гоняя в голове все эти мысли, я обходил сараи и склады, инспектируя их на предмет подходящего помещения для термической переработки улова, и, в конце концов, выбрал один из них, максимально просторный и крепкий. В нем сейчас хранились бочки и снасти, так что их вполне можно перенести в другой сарай, а из этого помещения сделать консервное предприятие.

И вот опять я вспомнил о Вингельмине, и мое настроение снова испортилось. Ведь, проснувшись на рассвете, я увидел Артана, вылезающего из палатки принцессы, при этом вид у него был чрезвычайно довольный! Неужели, если бы между ними ничего не было, девушка бы не закричала и не выгнала его? Я со злости стиснул кулаки. Как же все сложно. Столько лет уже прошло, вроде бы и успокоился, убедив себя, что не все женщины одинаковы, не все ищут выгоду в отношениях, но, похоже, что история повторяется.

Я замер, не донеся ложку до рта. Хотя в чем же тогда заключается ее выгода? Ведь именно я, а не Артан — император? Голова шла кругом от всех этих мыслей. Я глухо зарычал.

— Ваше Величество! Вам что-то не понравилось? — низкорослый седой хозяин таверны, согнувшись в подобострастном поклоне, смотрел на меня испуганными глазами. Я моргнул, приходя в себя, и оглядел заставленный самыми лучшими блюдами стол.

— Да нет, любезный, всё хорошо и вку... Слово буквально застряло у меня в горле. Или это был кусок мяса? Черт! Я бросил на стол ложку и вскочил. Быстро собери всё это с собой! Скорее! И еще добавь, что у тебя там есть, кур жареных, другого мяса. И вина кувшин, пирогов и мятного чая! Быстро! Хозяин выпучил глаза, но тут же отмер и кликнул прислужников, торопя их выполнить мой заказ.

— Жду у крыльца! — бросил я трактирщику, вышел наружу и громко свистнул. Почти сразу услышал дробный перестук копыт моего коня, которого я отпустил пастись поблизости. Как я мог забыть о том, что принцесса почти полдня находится на жаре и без еды! Водой, я уверен, гвардейцы с ней поделились, но еда… Я планировал пообедать уже на прииске, поэтому не приказал взять с собой никаких припасов. Да и о своей охране я особо не беспокоился. Ребята крепкие, привыкли к тяготам службы, но не хрупкая девушка, тем более принцесса!

— Ваше Величество! Извольте! — хозяин таверны склонился в подобострастном поклоне, пока его служки подвешивали позади моего седла два объемных свертка с провизией и напитками. Я бросил старику два золотых и пришпорил коня, объезжая склонившихся в поклоне рыбаков.

От того места, где я оставил Гелию и гвардейцев, галопом было рукой подать, но я старался сдерживать коня, боясь, что от провизии останется только то, что отдают свиньям. Тем не менее, вскоре я увидел,.. Нет, или это не то место?

На дороге стояла посеревшая от пыли дорожная карета, вокруг которой расположилась на траве охрана и паслись кони. Судя по приметам, это было то самое место, но кто тогда остановился около моих людей? И где Вингельмина? Из-за того, что на девушке была темная мужская одежда, я ее не узнавал среди прочих сидящих на земле фигур. А что, если она сейчас в карете? С мужчиной? Кровь бросилась мне в лицо, я стиснул челюсти и послал коня в галоп.

— Ваше Величество! А мы уже заждались Вас! — навстречу мне поднялся Майло.

Я быстро окинул взглядом поднимающихся с земли и кланяющихся мне чужих охранников и еще трех моих, и только тогда увидел принцессу. Девушка все также сидела рядом с Емельяном, следя, чтобы ему не светило в лицо, садящееся за горизонт солнце. Гелия выглядела утопленной, но опять от нее не последовало и слова упрека, она лишь подняла на меня бесконечно уставший взгляд и снова наклонилась над Емельяном, обмахивая его куском нежно-голубой ткани. Такой же отрез был на ее голове вроде платка.

— Красиво! — кивнул я на ее «головной убор», не зная, как начать разговор.

— Это от солнца, — ответила она тихо. — А мне захотелось побиться головой о стену, вспомнив, что в самую жару оставил девушку на открытом месте, сам в это время, прохлаждаясь в тени сараев и таверны.

Я соскочил с коня.

— Простите, Ваше Высочество! — покаянно извинился я.

— За что? — в голосе девушки не было даже любопытства, лишь бесконечная усталость. Похоже, и вопрос-то она задала только из вежливости.

— За всё простите! И… я вам тут еды привёз. И питья.

— Благодарю. Но лучше отдайте это гвардейцам, нас с Емельяном уже покормили, — и указала на стоявший рядом с ней на мешковине кувшин молока и ломоть хлеба.

Стыд буквально резанул по сердцу.

— Кто? — и взгляд невольно обратился на стоявшую неподалеку карету. Девушка еле заметно усмехнулась. — Нет, это люди добрые мимо проезжали на рынок, и вот, покормили нас.

Я посмотрел на Емельяна. Гвардеец явно чувствовал себя лишним при нашем с принцессой разговоре. Он лежал с закрытыми глазами и делал вид, что спит, но по его трепещущим ресницам было ясно, что это не так.

Я снова посмотрел на карету, затем перевел взгляд на стоящего неподалеку от нас крепкого сложения сопровождающего из ее охраны. Он, отвернувшись, терпеливо дожидался, пока мы с принцессой поговорим.

Перехватив мой взгляд, глаза девушки стали серьезными и будто бы грустными.

— Да, кстати, вас там ждут! — кивнула она на карету.

— Кто? — Сердце отчего-то тревожно забилось, словно предчувствуя дурные вести.

— Ее Величество! Супруга Ваша.

Моя голова неожиданно сильно закружилась, и я еле успел ухватиться за шею коня. В моей памяти вихрем пронеслись переживания первых двух лет после исчезновения Беллы, когда я не знал, где она и что с ней стало. Я вдоль и поперек обыскал все окрестности, гвардейцы королевства не пропускали ни одной женщины, даже выглядящей старо, не заглянув под капюшон плаща. Я впадал в оцепенение, покрываясь холодным потом, когда приходилось осматривать женские трупы, и буквально умирая каждый раз и снова возвращаясь к жизни, убедившись, что это не она. И только в начале третьего года поисков я узнал от одного заезжего купца, что на северном материке у его друга, графа Монтекью, появилась красавица-жена. И как раз два года назад. И ее описание полностью совпадало, даже родинка над губой с правой стороны!

Из оцепенения меня вывел мужской голос:

— Ваше Величество, позвольте обратиться!

— Дозволяю, — мое сердце колотилось как бешеное, я знал, что сейчас увижу ее, и боялся.

— К вам прибыла Ее Величество Мирабелла!

Сердце пропустило удар. Но надо было идти, на меня все смотрят. Но самое главное, смотрит и ОНА! Могу представить, что принцесса сейчас обо мне думает! Что, будучи женатым, я собирался сделать одной из принцесс предложение руки и сердца. Да, вот это я попал! Но об этом я подумаю позже. А сейчас я на негнущихся ногах приближался к черной, покрытой пылью карете.

Тут же подскочил один из сопровождающих и открыл передо мной дверцу. Внутри было темно, лишь слабо виднелись складки светлой ткани, юбки моей жены. Контролируя отчего-то ослабевшие ноги, я шагнул на ступеньку, и вот я уже внутри. Я сел на противоположное сидение и до рези в глазах всмотрелся в бледное пятно лица напротив, но глаза быстро привыкли к полумраку. На меня насмешливо смотрели знакомые, яркие, словно сапфиры, глаза моей сбежавшей шесть лет назад жены.