Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 31. Тайны множатся

Боясь запалить коней, мы перешли на шаг, и некоторое время ехали молча, погрузившись в собственные думы. Солнце уже высоко поднялось и зло кусало через черную ткань рубашки. На ходу я с трудом стянул ее с себя и встряхнул мокрыми от пота волосами.

Майло тихо хмыкнул и отвернулся.

— Что?

— Да так. Подумалось.

— Майло, не темни! И так уже нервы ни к черту! Что ты хотел сказать? — Да вот, Ваше Величество, видели бы вас сейчас принцессы! — А что такое? — Да так, вы же воплощенная мечта любой девушки на выданье! Молодой, неженатый, красивый, щедрый, статный император! А также лучший воин, справедливый и грамотный правитель!

Я невольно усмехнулся.

— Вот только всё это идет лишь незначительным довеском к моему главному достоинству — к тому, что я император!

— Прошу прощения, но я не могу с вами согласиться, Ваше Величество! — Дерзишь? Я с улыбкой посмотрел в зеленые смеющиеся глаза щёголя. Его тонкие усики и узкая, клинышком, бородка долго были предметом дружеских подтруниваний среди гвардейцев. Три года он уже служил в моей личной охране, не раз доказывая на деле свою верность и весьма полезную наблюдательность. Так что я уже не раз задумывался, не повысить ли его до советника!?

— Да бог с Вами! Я наблюдаю, да примечаю! Вы бы обратили внимание на принцессу Вингельмину! Красива, умна, не капризна, не привередлива! Да я в этой поездке ни одного слова от нее не услышал недовольного! А вспомните, как она ту скачку выдержала! А за Емельяном ухаживала, да с ложечки кормила! Да ни одна другая принцесса и близко бы к простолюдину не подошла! А эта со всеми по-доброму, по-человечески общается!

— В том-то и дело, Майло! Она слишком мало для принцессы придает значения красивой одежде. Она запросто ходит в простых платьях, даже в штанах, и не сильно утруждает себя соблюдением придворного этикета. Должен признать, что мне нравится ее непосредственность, но императрица — это в первую очередь лицо королевства и самого императора.

— Боюсь вызвать Ваш гнев, Ваше Величество, но снова не готов с Вами согласиться! Этикету можно и обучить, тем более что принцесса не может его не знать. Но также с нею можно договориться, что при посторонних она будет его неукоснительно соблюдать, а наедине он, пожалуй, станет даже мешать, — понизил голос до шепота гвардеец. — Тем более, любовь такой девушки…

— Да ты просто змей-искуситель! — хмыкнул я, но тут же посерьезнел. — С меня хватит любви! Больше не желаю разочаровываться. А самый простой способ этого не допустить — не очаровываться изначально!

— Ну, тогда вам идеально подойдет принцесса Сирена, Ваше Величество! — обреченно вздохнул мужчина. — Девушка красива, грациозна, имеет царственную осанку и придерживается придворного этикета. Идеальная говорящая кукла! — недовольно поджал губы Майло.

Я удивленно приподнял бровь и задумчиво бросил:

— Если бы Вингельмина мне сама несколько раз не сказала, что в ее планы не входит выйти за меня замуж, я бы, пожалуй, решил, что она тебя подкупила!

— Если бы эта девушка не была принцессой, то я бы все сделал, чтобы завоевать ее любовь! Ответный взгляд гвардейца был хмур и лишен почтительности. А я, аж придержал коня, удивившись невольному признанию своего слуги.

Давай сменим тему.

— Давайте.

— Ваше Величество, мне всё не дает покоя мысль о неожиданном приезде вашей жены.

Я тряхнул головой, морщась от неприятного ощущения мокрых от пота волос, и повязал на голову свою рубашку в виде тюрбана.

— Не поверишь, но мне тоже. Всё время об этом думаю. Думаю, действительно ли это совпадение, что она приехала как раз к тому моменту, как я «пропал»?

— Или «вы пропали» только после того, как она приехала?

— Это вряд ли. Мирабелла прибыла вчера поздно вечером. Я — немногим позже. Но охрану уже поменяли к тому времени.

Гвардеец замялся.

— Ваше Величество, прошу прощения за дерзость, но как ваша супруга объяснила свое возвращение?

— Она сказала, что считает своим долгом быть подле своего супруга и что королевство нуждается в императрице! — я усмехнулся, вспоминая, как она это сказала! Спокойно, с достоинством, и я бы даже добавил, с королевским величием! Если бы не ее предательство, то из Мирабеллы бы вышла идеальная королева!

— Забавно, — пожевал губами Майло. — Значит, шесть лет она где-то… жила, а тут вдруг вспомнила о вас! С чего бы? И куда делся ее супруг, граф Монтекью?

— И это ты тоже знаешь? — Я кинул на гвардейца удивленный взгляд.

Майло пожал плечами и хитро улыбнулся.

— Всё, больше не могу! Поехали, искупаемся, и лошадей искупаем, а тогда дальше галопом, заговорились мы что-то с тобой, — наконец сдался я, не выдержав пытку жарким солнцем.

Мы пришпорили коней, и через пару минут уже въезжали на них в реку. Сброшенная обувь полетела на песок, а мы сами, соскользнув в воду, наперегонки поплыли на противоположный берег. Едва ноги коснулись песчаного дна, мы немного прошли вперед и, оставшись на глубине по грудь, тяжело дыша, с интересом осмотрели прибрежный луг, на котором паслось стадо овец.

— Всё то же, что и у нас. А уже заграница! — вроде как удивился гвардеец и перевел взгляд на противоположный, уже свой, берег. Зеленые глаза мужчины прищурились, а брови нахмурились. Прикрыв ладонью глаза от солнца, он всмотрелся вдаль.

А я насторожился, увидев, как изменилось лицо Майло.

— Что там? — повернулся я к своему берегу, тоже вглядываясь вдаль.

— Похоже, кто-то скачет. Судя по облакам пыли, не меньше десяти всадников. Не нравится мне всё это.

— Наши кони! Скорее назад!

Обратно мы переплыли значительно быстрее, уже у самого берега заметив стремительно приближающееся к реке пыльное облако. Взяв под уздцы бродивших по мелководью коней, и подхватив свои сапоги, снова зашли в реку и, сев верхом, по воде удалились вправо, под сень нависающих над рекой ветвей плакучей ивы и затаились среди густых стеблей камыша.

Совсем близко заржала лошадь неизвестных. Наши кони заволновались, явно узнав своего сородича.

— Наши лошадки из императорской конюшни, — одними губами прошептал Майло.

Я кивнул, и мы, плавно скользнув в воду, обхватили руками морды своих коней. Некоторое время за нависшими над водой ветвями ив был слышен плеск воды и разговор мужчин. К несчастью, слов разобрать мы не смогли, но, судя по интонации, они куда-то спешили и явно были не в духе. Но вскоре послышалось гиканье, понукание, и всадники прямо с берега сорвались в галоп. Мы с Майло поспешили выйти из своего укрытия и успели увидеть быстро удаляющиеся в сторону лагеря с принцессами восьмерых мужчин в форме гвардейцев.

— Не нравится мне все это, — пробурчал Майло.

Я, нахмурившись, кивнул.

— За ними!

А дальше снова была бешеная скачка. По счастью, хорошенько охладившись, и мы, и лошади чувствовали себя намного бодрее. Трудность преследования состояла в том, что скакать пришлось по открытой местности, следуя на допустимом удалении от восьмерых всадников и ориентируясь на поднимающееся за ними облако пыли. Но стоит лишь преследуемым оглянуться, как и мы будем обнаружены таким же способом.

Но вот показался знакомый, похожий на подкову, оазис, огибающий ту самую поляну, на которой оставались под охраной принцессы.

— Нужно спешить! — прорычал Майло, вынимая из ножен меч.

— Подожди! Пусть их сначала встретит охрана, а мы уж не дадим вырваться оставшимся.

— Разумно! — кивнул гвардеец, плавно замедляя бег коня вслед за моим и одновременно прислушиваясь.

Всадники уже давно скрылись из виду, въехав на поляну, но, ни визга принцесс, ни звона мечей, ни криков сражающихся слышно не было.

Молча переглянувшись, мы пришпорили коней и, подъехав ближе, спрятались за деревьями. Открывшаяся нам картина ужаснула. Шатры были повалены, а неподалеку лежали два изрубленных тела гвардейца, над которыми деловито кружили мухи. Легкий ветерок донес до нас жуткий сладковатый запах смерти.

— Никогда к этому не привыкну, — прошептал Майло и с усилием сглотнул. — Судя по запаху, всё произошло вчера вечером или ночью.

— Да, это сделали другие, — кивнул я. — Вот только что стало с принцессами? Если они погибли, то нам объявят войну сразу четыре королевства.

— Пять! Вингельмины с охраной, тоже не видно.

Я еще больше нахмурился, стараясь даже не думать о подобном. При мысли, что эта девушка могла пострадать, сердце неприятно заныло.

— Принцесс не могли убить! Наверняка их оставили в живых для шантажа или выкупа.

— Это если нападавшие знали, кто это! А если нет, то просто продадут девушек. Или оставят себе в качестве игрушек, — добавил Майло тише.

— Принцессы не будут молчать! Они сразу объявят, кто они, — я покачал головой и показал на замерших посреди поляны гвардейцев. — Смотри! Они что-то рассматривают на земле! Вон, показывают пальцами, и гляди, две палки ногой в сторону откинули!

Мы обменялись горящими надеждой, взглядами.

— Что бы здесь ни случилось ночью, но принцесса Вингельмина и трое сопровождающих живы, и они оставили нам знак...

— Что они где-то рядом! — повеселевшим голосом добавил Майло.

— Молодцы, что догадались уйти с открытого места!

— Моя школа! — гордо поглаживая свою бородку, улыбнулся гвардеец.

— Тихо! Смотри! Похоже, разворачиваются! Быстрее в заросли!

Мы поспешили продвинуться чуть глубже, затерявшись между соснами, и снова держали коней за морды, чтобы те не выдали нас своим несвоевременным ржанием. Восемь мужчин в костюмах гвардейцев, снова подняв облако пыли, помчались в обратном направлении. Выждав несколько минут, мы вышли на середину поляны и посмотрели на то место, которое недавно изучали те, другие. На утоптанной земле остались четкие фрагменты отпечатков от палок, положенных крест-накрест.

Улыбаясь, мы переглянулись. А затем Майло изобразил переливчатую трель соловья. Тотчас с правой стороны прибрежных зарослей камыша послышался треск, и оттуда, словно медведь из берлоги, вышел Ефим, ведя в поводу своего богатырского коня. За ним — Тим, Дит и две принцессы.

— Рады вас видеть, Ваше Величество! — Словно ничего особенного не произошло, улыбнувшись, поприветствовала меня Вингельмина, а затем дружески кивнула Майло.

— Ждвавштвуйте! — изобразила мокрой юбкой реверанс, Алексена.