Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 3. Экспресс-обучение новоявленной принцессы

— Сестренка! Просыпайся! Нас ждет много дел!

Кровать подо мной запрыгала, вырывая из царства Морфея, где я получала в подарок долгожданную шубку из викуньи! Это самый дорогой в мире мех, производимый из обитающих в Перу животных, относящихся к роду лам. И такая шубка страшно дорогая! И вот как раз именно ее я и выпрашивала в тот злополучный день, когда немного перестаралась с шантажом своего любовника.

Открыв глаза, я обрадовалась, вспомнив, что это всё не сон, а очень даже по-настоящему. Так как новая жизнь — это в первую очередь новые возможности, тем более у меня такой старт удачный — оказаться сразу принцессой. Меня, конечно, ожидают трудности, но я уже привыкла в своей прошлой жизни, что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Я сладко потянулась и открыла глаза.

— Как спалось, сестренка? — Вингельмина сидела рядом со мной и широко улыбалась.

— Отлично! Давно так сладко не спала! — Я ответила искренне. Так как на самом деле чувствовала небывалый прилив сил и желание к активным действиям.

— Я рада, сестренка! — Вингельмина наклонила голову к плечу, словно прислушиваясь к тому, какие ощущения вызывает в ней это слово. — Тогда вставай, умывайся, одевайся, и, как принесут завтрак, я к тебе вернусь! Времени мало, а научить тебя нужно многому! — С этими словами девушка вскочила с кровати, дернула за белый шнурок и выпорхнула из моей спальни.

Не успела я и ноги спустить с кровати, как в дверь постучали и вошли две девушки. Одну из них я уже вчера видела.

Поприветствовав книксеном, мои личные горничные немедленно взяли меня в оборот, вертя, умывая, одевая и расчесывая. При этом Грета без умолку болтала.

— Ваше высочество! Первые дни вам надлежит провести в своей комнате, чтобы научиться этикету и получить другие минимальные знания, чтобы в будущем не вызвать подозрения. Обучать вас будет ее высочество Вингельмина. Но если вам что-то понадобится или появятся вопросы в ее отсутствие, я к вашим услугам!

— А что, молчит твоя подруга? Как ее зовут? — еле успела вставить в бесконечный монолог горничной.

— Ммм, знаете ли, она немая. Ее вам в услужение прислали в целях безопасности, чтобы никто чужой не мог через прислугу узнать об этом… небольшом секрете.

— А как же ты? Тебе так доверяют? — чуть скосила я глаза на занимающуюся моей шевелюрой служанку. И какая-то мысль острой шпилькой ввинтилась мне в мозг, вызвав беспокойство. Вот только я никак не могла понять, что именно меня так взволновало.

— А я начала прислуживать ее высочеству Вингельмине уже с семи лет. Мы с ней ровесницы. Поэтому мне доверяют! — в голосе девушки проскользнули нотки гордости. А я снова скосила на нее глаза.

— С семи лет? А сейчас тебе сколько?

— Осьмнадцать!

Это значит, восемнадцать, — пробурчала я себе под нос. — А если вы ровесницы, то и Вингельмине восемнадцать, а раз мы близнецы… Мамочка!

Я вскочила со стула, оставив, наверное, в расческах у девушек по клоку волос, и с криком: «Где? Где зеркало?» — заметалась по комнате.

Наконец я обнаружила его и замерла, разглядывая себя, но все же не вполне доверяя своим глазам. А я-то думала, что уже все осознала и приняла свое новое положение. А меня, собственно, никто и не обманывал. Королева сразу сказала, что моя душа вселилась в тело ее младшей дочери, но до меня так и не дошло сразу, что тело у меня уже не мое, а восемнадцатилетней девушки! С моей-то душой тридцатипятилетней женщины! По сути, мы с королем Эдуардом ровесники.

Я замерла и, открыв рот, рассматривала свое новое отражение. А я еще посчитала Вингельмину красоткой! Да она по сравнению с Аэлитой так, серединка на половинку! И если король Русии мужик с нормальной ориентацией, то он просто обязан упасть передо мной ниц и пообещать не только реку Ольшанку в единоличное пользование, но и все остальные спорные территории с другими государствами. Да и еще шубку из меха викуньи в придачу! Если, конечно, в этой реальности такие животные водятся.

Через пару минут моего зависания перед зеркалом горничные снова взяли меня в оборот. К счастью, экзекуция быстро подошла к концу, и меня, наконец, оставили в покое, доложив, что сейчас подадут завтрак.

Я же снова вернулась к зеркалу, теперь уже более спокойно себя разглядывая. Вот вроде бы по отдельности все красивое, как и у Вингельмины. И губки в меру пухлые, и брови черные вразлет, высокие скулы, и длинные пушистые ресницы, только лишь цвет глаз у нас разный. У меня в королеву-мать зеленый, а у сестры в отца черный. А так мы с ней вроде бы и похожи, но поставь нас сейчас рядом, так старшенькая дурнушкой будет выглядеть рядом со мной нынешней! Даа, была бы у меня в прошлой жизни такая внешность, мне ни разу мужчин не пришлось бы ни о чем просить! Сами бы считали за честь, если бы я у них подарки принимала!

В дверь постучали и вошли три лакея с большими подносами разнообразной еды. По спальне тут же поплыли умопомрачительные ароматы! И я почувствовала, что и слона бы сейчас съела, причем без соли.

Лакеи прошли мимо маленького прикроватного столика и скрылись за полупрозрачными занавесками. Интересненько! Я немедленно последовала за ними.

Как оказалось, в спальне было не три окна, а два окна и одна балконная дверь! Хотя то, куда я вышла, запросто тянуло на хорошую такую террасу с нормальным по размеру, но таким же, как вся обстановка, белоснежным столом, четырьмя стульями и двумя мягкими диванами.

Я, позабыв о еде, подбежала к перилам. Там, где я жила раньше, была середина осени, а здесь — начало или середина лета. Так называемый «балкон» находился на третьем этаже, но по ощущениям — на четвертом, так как во дворце были высокие потолки. Поэтому с этой высоты было отлично видно, что находится за ажурной высокой оградой, опоясывающей прекрасный дворцовый парк.

А там, чуть ниже полого спускающегося холма, раскинулась деревенька. Отсюда даже были видны маленькие фигурки деловито снующих жителей. Дальше, по всей видимости, был луг с пасущимся на нем скотом. Еще дальше и правей виднелась полоска леса. А левее неспешно несла свои воды широкая река. Невольно подумалось: не Ольшанка ли это?

Вот ты где! Ну как, нравится тебе у нас? Довольное личико подбежавшей ко мне Вингельмины буквально светилось от радости. Интересно, она всегда такая или что-то было этому причиной? — Очень нравится! Давай завтракать? А то я сейчас умру от голода!

Завтрак прошел за беззаботной болтовней ни о чем. А я, чуть ли не мурлыча, перепробовала по чуть-чуть практически все, что стояло на столе. Через полчаса, погладив свой животик, эдак третьего месяца беременности, отвалилась от стола, словно насытившаяся пиявочка.

— Пойдем на софу! — предложила Вингельмина, с улыбкой глядя на меня. — Ты с едой-то поаккуратней! А то разнесет, никто потом замуж не возьмет! — усмехнулась она. — Хотя Аэлите бы немного не помешало поправиться. Ее кормили с ложечки, и ела она неохотно, поэтому ты излишне худа.

Я скосила взгляд на свою «двоечку». Кому как, а мне фигура нравится! И да, лишние килограммы вовсе не нужны, придется поумерить свой аппетит!

Не успели мы с удобством разместиться на софе, как на террасу вошел сам король. Я невольно вскочила, приветствуя монарха стоя.

Рассеянно кивнув, Густав Третий закрыл за собой дверь и, придвинув к нам стул, тяжело уселся на него, промокнул кружевным платком лоб и обвел нас задумчивым взглядом.

Судя по тому, как побледнело лицо Вингельмины, он принес не очень хорошие новости.

— Отец, что случилось? С мамой что? — в голосе девушки слышалось волнение.

— С мамой все в порядке! Тут дело в другом! — понизил голос до шепота король.

— Вот это да! Не одни мы такие умные, — сестра озадаченно посмотрела на меня, — соседи нас, оказывается, опередили! Пять принцесс уже находятся в гостях у Эдуарда! А вдруг, одна из них, уже вскружила ему голову!? — девушка вскочила с софы, и принялась мерить шагами балкон, и, не глядя на меня, рассуждая вслух. — По-хорошему, тебе нужно прямо сейчас садиться в карету, и мчаться в Русию! Но ты, же совсем о нашем мире ничего не знаешь! Тебя рассекретят в первый же день!

Геля, но почему тогда тебе самой бы не поехать? Сам собой напрашивался резонный вопрос, который я и поспешила задать. В ответ «сестричка» смерила меня просто убийственным взглядом.

— Тогда зачем бы нам твою душу вызывать, если всё было бы так просто!? Тем более я выйду замуж только за своего кузена! Останусь править в родной Вергии, а мой муж будет лишь королем-консортом! Вингельмина сделала резкий шаг ко мне и, присев на краешек софы, наклонилась к самому моему уху. К тому же матушка вызывала не просто свободную душу, которая только покинула тело, но ту, которая при жизни умела мужчинами мастерски вертеть! Ты ведь именно такой была? Да, Аэлита?

Мне только и оставалось, что пристыжено кивнуть. Не знаю, почему, но то, что в моей прошлой жизни мне казалось высшим пилотажем, сейчас вызывало стыд. Странно, всего два дня в новом мире, и такая переоценка ценностей! С чего бы это?

— Да, кстати! — как ни в чем не бывало снова ворковала Гелия. — Нам пора обменяться именами и привыкать к ним. А то можно запросто попасться на такой ерунде. К тому же мне всегда имя сестры больше нравилось!

— А как же ты будешь жить? — невольно вырвался интересующий меня вопрос.

— Хорошо буду жить! Мама пустила слух через Грету, что выписала какого-то очень сильного знахаря из Артании. Так вот, он якобы берется излечить Аэлиту. Ну, я так и буду постепенно «умнеть»! — хихикнула принцесса и закружилась по балкону, словно голубой тюльпан, окруженная невесомыми летящими юбками. Затем резко остановилась, ее лицо снова приобрело серьезное выражение: «Но нам все же нужно поспешить! Теперь не две недели отец дает на подготовку, а всего лишь три дня! То есть за это время ты должна освоить… Много чего должна освоить! Насчет знахаря — это правда, и он уже прибыл! Но вызывали его не для меня, а для тебя, Ге-ли-я! Он поможет тебе усвоить всю необходимую информацию и как можно скорее!»

Следующие три дня мне запомнились, словно экстренная подготовка к сессии, когда предметов много, а времени в обрез. Тот самый хваленый знахарь, благообразный седой старик с длинной белой бородой и в колпаке, похожем на тот, что был у Буратино, целыми днями варил в котле дурно пахнущие зелья и беспрестанно меня ими поил. Самый приятный вкус которых был просто горький, а что до остальных, то я пила их, лишь задерживая дыхание. Одни отвары были для памяти, другие для выносливости, третьи — чтобы спать не хотелось.

Сменяя друг друга, сама королева и теперь уже Аэлита пичкали меня различной информацией. Это был этикет, краткая история Вергии, Русии и ближайших к нам соседних стран, а также родословная правящей ветви Вергии. Когда мне уже становилось совсем невмоготу, отдыхом мне служили танцы, королевская поступь, умение делать реверанс и книксен. Я уж не говорю об умении правильно стрелять глазками, обмахиваться веером и подавать им знаки своему кавалеру. Последнее мне показалось совершенно излишним, к чему бы мне понадобилось подавать знаки веером самому королю Эдуарду!? Но меня, конечно, никто не слушал.

Даже несмотря на просто чудодейственный эффект снадобий, к концу третьего дня я уже двигалась словно зомби и не уверена, что была способна хоть что-нибудь еще запомнить. Тем более две ночи я спала всего по четыре часа, и только в третью, последнюю перед моим отъездом, мне дали поспать целых шесть часов! И то из-за опасения, что приеду к своему потенциальному жениху в не очень презентабельном виде. И все же я не выспалась! Оставалось надеяться, что мне удастся прикорнуть в дороге, а еще что буквально втиснутые в меня знания всплывут сами по себе, едва появится в том необходимость.

Уже на рассвете меня разбудила Грета и передала распоряжение королевы как можно скорее собираться в дорогу. Водные процедуры, одевание меня и наведение красоты я помню смутно. Жутко хотелось спать, и все мои мысли были только о том, как бы поскорее усесться в карету!

Накинув мне на плечи белоснежное меховое манто, меня впервые вывели из «пятизвездочной камеры». Я шла вслед за семенящей впереди горничной и, украдкой разглядывая дворец, который не успел стать моим домом, старалась не выдать своего удивления и восхищения его размерами и роскошью. Хотя жить в подобном «Эрмитаже» мне не очень бы и хотелось. Слишком высокие потолки и широкие коридоры, везде сплошные монументальные мраморные колонны, лепнина, позолота, тяжелые многорожковые люстры — все это оказывало на меня столь давящее впечатление, что я невольно поежилась.

Заметив это, Грета поспешила меня успокоить, что предрассветная прохлада скоро сменится теплом летнего дня. И все же на всякий случай в карете меня ждет меховое одеяло и жаровня с горячими камнями, что первое, что второе, очень порадовало, и я даже прибавила шаг, спеша поскорее погрузиться в уютное тепло.

Пока я располагалась на мягком сидении просторной кареты, следующие за мной лакеи с моим багажом, ловко закрепили на ее облучке сундуки с нарядами. Послышался цокот множества копыт, и к готовой к отправлению карете подъехала моя охрана. Резко открылась дверца кареты, и ко мне, улыбаясь, впорхнула Грета.

— Ваше высочество! Я еду с вами! Распоряжение королевы! Негоже молодой девице ехать в дом к холостому мужчине без сопровождения. Тем более нужно же кому-то вам помогать с нарядами и прическами! А то неизвестно еще, какую неумеху к вам приставят! Не успела горничная усесться, как уже в своей манере тараторила, словно сорока. Но я улыбнулась. Я рада была хоть такой компании, тем более помощь горничной мне будет вовсе не лишней. А еще Грета была в курсе того, кто я на самом деле, и могла в случае чего вовремя дать мне дельный совет.

Девушка устроилась на диванчике напротив, укутавшись в суконное одеяло, и мы, не сговариваясь, решили посвятить время в дороге отдыху, а именно — поспать!

Я еще успела услышать, как молодецки гикнул кучер и щелкнул хлыстом, трогая с места великолепную гнедую шестерку коней. По брусчатке мелодично зацокали подковы, чем-то напоминая перестук колес поезда, и я практически мгновенно уснула.