Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 18. У костра

Обозвав напоследок этих двух мерзавок змеюками, я выскочила из-за стола и буквально побежала в свой шатер. Лицо горело от злости и стыда. С одной стороны, я была очень рада, что наконец все им высказала, с другой — получается, что я повела себя неподобающе, не сдержавшись и так на них накричав.

Вбежав в шатер, я закинула в одну из сумок платье с вешалки, подхватила свою поклажу и направилась к берегу реки. Едва моего обоняния коснулся свежий запах речной воды, как все мое напряжение словно в песок ушло, так вдруг стало легко! И правда, и что это я парюсь?! Не я к ним в гости приехала, и не они ко мне, так что я не обязана с приклеенной к лицу улыбкой выслушивать гадости, какие они мне говорят! И вообще, я не обязана с ними общаться.

Вдруг я услышала дыхание нагоняющего меня мужчины и почувствовала, что у меня из рук взяли одну из сумок, а за ней и вторую.

— Мне нравится эта идея! Пожалуй, я тоже перееду, — улыбнулся мне император, и тугая пружина горькой обиды и злости вдруг растворилась без следа.

Надо же, он не возмущается!

Солнце уже коснулось своим багровым краем горящего пурпурными и оранжевыми всполохами горизонта, а это значит, что скоро стемнеет. Необходимо было поторопиться с установкой палатки. Я огляделась, выбрав для нее место поровнее, сверху которого удачно нависало раскидистое дерево, очень напоминающее нашу плакучую иву.

Попросив императора поставить сумки, я быстро начала установку палатки, на какое-то время даже позабыв о своем единственном зрителе. Вспомнив лишь тогда, когда с противоположной стороны натянулся край палатки и Эдуард ловко закрепил одну из оттяжек колышком, а затем помог мне с остальными.

Следующие минут двадцать я от души веселилась, видя искреннее изумление этого сурового с виду мужчины. Он, как ребенок, удивлялся всему, от «волшебного» открывания палатки до спального мешка и отсутствию в палатке мебели в принципе. Неожиданно я почувствовала, что сейчас мне очень легко с ним общаться, и даже сразу поняла причину этого. Ведь в данный момент он как бы находится у меня в гостях, на моей территории и в моем «доме», где мне всё близко и знакомо, где нет глупых расшаркиваний и ненужных условностей.

Император поинтересовался у меня, где мне было бы удобней поужинать, и предположил, что ввиду недавней ссоры с принцессами, наверное, здесь, а затем ушел об этом распорядиться.

Едва он вышел, я поспешила переодеться в спортивный костюм, логично рассудив, что в длинном платье я ни дров не наберу, ни костер не разожгу. Вылезла из палатки и достала из сумки маленький топорик, но тут вернулся император и, высыпав на песок охапку дров, поднял на меня взгляд и остолбенел.

Упс! Я же совсем забыла, что наверняка вещи моего мира здесь покажутся верхом неприличия, тогда как на вываливающиеся из декольте груди у них никто не обращает внимания.

Так мы и стояли друг напротив друга. Мужчина жадно оглядывал мою фигуру, словно второй кожей обтянутую узкими брючками и мастеркой из стрейчевой ткани, я же с волнением ожидала его вердикта. Ведь если он категорически запретит мне надевать такие вещи, то мое пребывание на природе будет максимально осложнено. Во всяком случае, окажется крайне некомфортным.

— Это… что? — прохрипел, наконец, выйдя из ступора, император, с трудом сглотнув.

— Это брючный костюм для дальних походов и отдыха на природе, — выдала я ему заранее заготовленный ответ, логично предполагая, что такое понятие, как спортивный костюм, здесь неизвестно. И, не дожидаясь следующего вопроса, сразу добавила:

— Мы с батюшкой частенько отдыхаем на реке, любим, знаете ли, рыбку половить да и поплавать, поэтому давно уже пользуемся очень удобными вещами для такого отдыха.

— Рыбку половить. И поплавать, — вычленил мужчина из моего пояснения ключевые для себя моменты.

— А Ваш, батюшка, оказывается, весьма прогрессивных взглядов! Мне было бы очень интересно с ним познакомиться! — наконец, Эдуард взял себя в руки и поспешно отвел от меня глаза. Но что радует, не возмутился и не приказал немедленно переодеться.

Император присел на корточки и принялся ловко сооружать из дров шалашик для кострища. Я же, притащив из палатки коврик из вспененной резины, положила его на землю и, присев напротив, собрала вокруг мелкие щепки и кору и запихнула всё в середину пирамидки. Эдуард одобрительно на меня посмотрел и даже улыбнулся, но едва его взгляд упал на мою обтянутую брючками пятую точку, как быстро опустил глаза.

— Вингельмина, я не могу запретить вам носить удобную и привычную для вас одежду, но у меня будет личная просьба!

— Да, я слушаю вас! — подняла я голову и встретила напряженный взгляд мужчины.

— Прошу вас на наши деловые поездки надевать платье. Так как там будет много мужчин… — император так и не закончил фразу, лишь бессильно пожав плечами.

— Да, я услышала вас, Ваше Величество!

— Когда мы одни, прошу, называйте меня Эдуард, — и снова этот напряженный серьезный взгляд.

— Если так будет угодно, Ваше… Хорошо, Эдуард, — мне трудно далось назвать императора просто по имени вслух, хотя наедине с собой я это частенько делала.

Разгорелся костер. Его желто-оранжевые языки жадно принялись пожирать сухую древесину. От этого яркого пламени темнота вокруг нас стала еще плотнее. И несмотря на уютное тепло впереди, мне стало немного не по себе, появилось ощущение незащищенности со спины, и я плотнее обхватила руками колени, словно пытаясь спрятаться от неведомой опасности.

Сидевший напротив меня мужчина поднялся и, обойдя костер, накинул мне на плечи что-то тяжелое и очень уютное.

— Спасибо! — удивленно выдохнула я, плотнее запахивая камзол императора, что хранил не только его тепло, но и терпкий аромат хвои, сандала и еще чего-то очень приятного и родного. Я глубоко вдохнула его запах и открыла глаза.

Мужчина сидел совсем рядом, чуть ли не касаясь меня плечом, и подкидывал в костер поленья.

— Люблю вот так сидеть у костра, смотреть на пламя, вдыхать аромат горящего дерева и…

— Слушать треск горящих поленьев, — неожиданно продолжила я за него. Мужчина резко повернулся ко мне, и удивленно — недоверчиво посмотрел мне в глаза. А я поняла, чем еще пахнет от его камзола, — костром!

— Ваше Величество! К костру медленно приблизился один из поваров. Вы просили принести вам картофеля и соли. Вот, пожалуйста! — Поставил он около императора большую корзину. Но, если не прогневаетесь, мы осмелились добавить еще хлеба и зеленого лука. А еще вина.

— Спасибо, Ганзель! — улыбнулся мужчине Эдуард.

А потом мы еще долго сидели у догорающего костра и уютно молчали, изредка перебрасываясь парой слов. Потом ждали, когда испечется картошка, потягивая очень вкусное вино из узких бокалов, предусмотрительно положенных поваром в корзину.

Ночь потихоньку вступала в свои права. На чистом небосводе высыпали мириады ярких звезд, а в камышах начали свой концерт неугомонные лягушки.

Мужчина прутиком выкатил из углей горячие картофелины и начал перекидывать одну из одной руки в другую, дуя на нее.

— Эдуард, не надо, обожжетесь! Пусть полежат пока, сами остынут. — Император оставил картофелину в покое и посмотрел на меня.

— Как в ваших устах нежно звучит мое имя. Я всегда его считал очень грубым.

— Да ну что вы! А как же, уменьшительно-ласкательное?

— Это как? — Мужчина удивленно наклонил голову, ожидая ответа.

— Ну как — как. Как-то же вас звала матушка в детстве?

— Да. Эдуард.

— Мда, мне невольно стало жалко маленького мальчика, которого даже родная мать называла так сухо — официально. Я не стала говорить, что можно его было называть Эдиком. Но нашла кое-что другое.

— Зато вам имя Эдуард очень идет!

— Почему это? — поднял он в удивлении бровь.

— Имя Эдуард означает «страж богатств», «хранитель владений». Так что вы полностью его оправдываете, не позволяя растащить богатство вашей страны и делая всё, чтобы сохранить свои владения.

Пристально глядя в глаза, мужчина взял мою руку и поцеловал. Его теплые губы словно огнем обожгли тыльную сторону моей ладони, а жесткие волоски усов и бороды пощекотали ее.

— Ой! Уже картошка почти остыла! Ощутив неловкость от такой неожиданной ласки, я постаралась перевести разговор на другую тему.

А потом мы ели картошку с зеленым луком и хлебом и запивали вином. Странное сочетание, но мне показалось тогда, что ничего вкуснее и быть не может!

Но вот я почувствовала, что наши посиделки слишком затянулись, пора бы и расходиться. Мне и так всё время казалось, что из темноты за нами постоянно наблюдают любопытные глаза, а так еще ожидался довольно важный день, нужно бы выспаться.

— Вингельмина, вы не передумали? Может, пойдете спать в свой шатер?

— Нет-нет, не беспокойтесь! Я привыкла ночевать у реки в спальном мешке. Вы идите отдыхать! До завтра! Спокойной ночи!

— Ну что вы! Я не могу вас здесь оставить одну! Сейчас подкину дров в костер и останусь спать около него. Мне тоже не привыкать! — усмехнулся император.

— Тогда я вам сейчас принесу спальный мешок! — подскочила я, поспешно скрываясь в палатке. Было неудобно показывать мужчине свою обтянутую штанами пятую точку. И о чем я только думала, собираясь в эту поездку?

Положив на принесенный мною ранее коврик второй спальный мешок, расстегнула молнии и показала императору, как нужно застегивать их изнутри. Затем, еще раз пожелав спокойной ночи, пошла спать.

Уже засыпая, вспомнила рассказ моей названной сестры, что у Эдуарда странные увлечения, не понимая которые от него сбегают все его фаворитки.

Все может быть, но в первый день тесного общения я не заметила ничего такого, и оставалось надеяться, что на самом деле это не больше, чем досужие сплетни. А еще перед тем, как уснуть, я подумала, что завтра спальный мешок будет пахнуть им!