Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 25. Форс — мажор

Почти час длилась эта бешеная скачка. Император, практически слившись со своим конем, летел по прибитому колесами телег тракту. Низкорослая чахлая трава сине-зеленым ковром стелилась под копытами коней, не давая пыли столбом подниматься над дорогой. Но она все равно лезла в глаза и набивалась в нос, и я уже несколько раз чихнула, с трудом удержавшись в седле. Моя туго заплетенная коса умудрилась частично растрепаться, и теперь волосы лезли мне в глаза, загораживая обзор. Было бы интересно посмотреть, что случилось бы с прической в виде башни, отправься я в путь при полном параде.

Благодаря тому, что один из бывших любовников в моей прошлой жизни регулярно брал меня с собой на конные прогулки, я довольно уверенно держалась в седле. Но всегда есть эти пресловутые «но»! Во-первых, я никогда не скакала галопом целый час, а во-вторых, я сейчас имела другое, изнеженное тело принцессы, отчего эта скачка отзывалась болью в каждой клеточке моего тела. Болела спина, судорогой сводило бедра, ломило плечи и шею, а пальцы, судорожно вцепившись в поводья, я вообще какое-то время спустя даже чувствовать перестала.

Я держалась в седле только из чистого упрямства, как когда-то давно, еще в юности, когда по неопытности выплыла на середину реки с быстрым течением, и меня несло вперед. Тогда не было возможности выбраться на берег. Прибрежная зона с обеих сторон была покрыта густыми зарослями водорослей, которые попросту бы опутали мои руки и ноги и потопили. Я из последних сил держалась на воде, тщетно выглядывая у берега хоть крохотное свободное от растительности место. И уже даже смирилась, что утону, но решила Костлявой немного усложнить задачу, а себе дать пожить хоть чуточку подольше, напоследок любуясь голубым небом, окружающей меня природой и слушая пение птиц. Но вдруг справа я увидела место, свободное от водорослей, и, уже практически не чувствуя рук и ног, погребла к нему.

В тот день, я осталась жива, но более того, я вынесла важный урок, что как бы, то, ни было трудно, нужно держаться до последнего, что возможно, в самую последнюю секунду твоей жизни, свыше будет подарен еще один шанс!

Так и в этот раз я держалась на чистом упрямстве, а еще на злости. Ведь этот венценосный самодур в своей непонятной, безосновательной и глупой ревности готов был угробить сам предмет переживаний! Хотя я так и не могла понять, о чем именно он тогда сказал, прежде чем рвануть с места в галоп. Когда это Артан от меня выходил? Утром? Но рядом со мной спала Алексена! Неужели он думал, что,.. Похоже, Эдуард вообще не склонен думать. И, похоже, сейчас я начинаю понимать, о чем говорила мне моя сводная сестра, которая уже Аэлита. Что от сумасбродства Эдуарда сбегали все его фаворитки. Да, теперь всё становилось на свои места. Крайне неуравновешенный тип!

Мой конь чуть споткнулся, а меня аж в жар бросило, едва я представила, какой кульбит могла сейчас совершить через голову своего скакуна. Было видно, что он устал, я слышала его хриплое тяжелое дыхание, но сам император и его гвардейцы неслись вперед, поэтому я подумала, что им виднее, когда лошадям пора будет отдохнуть.

Чтобы чуть отвлечься от боли во всем теле, я стала посматривать вправо, на широкую реку, по берегам которой густо рос кустарник и приземистые деревца с пышной кроной. В какой-то момент я даже увидала мелькнувшую за кустами пристань с пришвартованными к ней небольшими суденышками. Возможно, это и была речная рыболовецкая гавань.

Мимо меня, оглушая хриплым дыханием его коня, проскакал один из гвардейцев, а затем, позади послышалось натужное и какое-то жалобное ржание, а потом звук тяжелого хлесткого падения крупного тела о землю и громкий болезненный вскрик человека.

Мой конь заржал и взвился на дыбы, я же еще крепче стиснула его бока коленями и обхватила за шею. А в следующее мгновение впереди послышался уверенный, успокаивающий голос. Мужская рука схватила под уздцы моего коня, и уже спустя минуту я сидела на беспокойно перебирающем ногами на одном месте жеребце.

Мое дыхание со свистом вылетало из груди, словно это не конь скакал, а я сама бежала что было сил.

— Ваше Высочество, вы сами сможете спуститься? — услышала я незнакомый бас слева.

Повернув голову, увидела одного из гвардейцев, мужчину лет сорока, с тонкими усиками и небольшой кокетливой бородкой, как у Арамиса. С каким-то опозданием осознав его вопрос, я кивнула. Мужчина сокрушенно покачал головой и протянул ко мне руки, в которые я и свалилась кулем, стоило лишь мне чуть расслабиться. В голове мелькнула мысль, что как хорошо, что я в штанах.

Мужчина аккуратно опустил меня на землю и кому-то за моей спиной махнул рукой. Послышался цокот копыт. Второй гвардеец, ведя в поводу коня, взяв под уздцы и моего, медленно их повел куда-то. Не в силах произнести и слова, я с трудом приподняла руку и, указывая на них пальцем, прохрипела:

— К-куда они?

Мужчина суетливо отстегнул от пояса фляжку с водой и подал мне. Я с жадностью припала к ней, держа трясущимися руками.

— Сспасибо! Куда они пошли? — поблагодарив моего спасителя, я вернула ему фляжку и повторила свой вопрос.

— Так, коням нельзя после такой скачки сразу останавливаться. Нужно поводить, чтобы дыхание успокоилось, — объяснил мне мужчина, а сам уже в который раз оглянулся.

Только тут я услышала позади нас взволнованные голоса. Скрипя, как несмазанная телега, я обернулась. Один из гвардейцев лежал на земле и слабо стонал. Неподалеку без движения лежал его конь.

— Загнали бедолагу, — послышалось рядом.

— Ппойдемте. Туда. Может, какая помощь требуется, — попыталась я встать, чувствуя непроходящую дрожь во всем теле.

— Давайте я вам помогу, Ваше Высочество! — подав руку, «Арамис» помог мне встать. Да, ощущение еще то! Словно до сих пор сижу на лошади. Теперь понятно, почему у профессиональных наездников ноги кривые. Так сказать, профессиональная деформация. Гвардеец подставил мне свой локоть, на который я благодарно оперлась, и поковыляла к травмированному мужчине.

— А где Его Величество? — опомнилась я, не слыша его голоса.

— Его Величество ускакал вперед, — гвардеец обернулся. — Да вон он, кажется, возвращается. Я тоже обернулась и увидела направляющегося к нам шагом всадника.

— Что-то не торопится Его Величество! — с сарказмом прокомментировала я его неспешное возвращение.

— Так он, наверное, и не знает, что случилось! Я, как заметил, что кобыла Емельяна скоро падет, так хотел нагнать императора, да не успел! Хорошо, что хоть от вас оказался неподалеку и успел успокоить вашего коника. А Его Величество, наверное, подумал, что мы из-за вас остановились на отдых.

— Ну-ну, — мрачно прокомментировала я. — И часто он так?

— Что?

— Ну, несется сломя голову, загоняя коней и людей?

— Так, если его что-то очень сильно расстроит, — искоса взглянул на меня гвардеец, а его голос слегка задрожал. От чего мне стало ясно, что он чуть ли не государственную тайну мне выдал.

Я оставила эту щекотливую тему, тем более что я уже приковыляла к пострадавшему. На первый взгляд травм у мужчины не было, вот только лежал он на спине, не шевелясь, и время от времени стонал. Один из сидевших рядом с ним гвардейцев начал его поднимать.

— Стойте! — я, насколько позволяло мне мое измученное тело, бросилась вперед. — Его нельзя сейчас трогать! — Присев рядом с пострадавшим на землю, я быстро его осмотрела.

Бисеринки пота на лбу и расширенные зрачки глаз, в которых плескалась боль. Мужчина уставился на меня и, еле ворочая языком, прошептал:

— Простите!

— Да о чем вы говорите! Вы не виноваты в том, что ваша лошадь пала! — Я повернула влево голову, и меня чуть не вырвало. У мертвого коня было перерезано горло, и рядом с ней натекла огромная лужа крови, а из оскаленного рта свешивался длинный язык. Я поспешно отвернулась, борясь с дурнотой, и снова посмотрела на пострадавшего.

— Что у вас болит?

— Спина.

— Голова болит?

— Почти нет, кружится.

— Пошевелите пальцами рук. Увидев слабые движения всех пальцев, я облегченно выдохнула, но это было еще не всё.

— Теперь стопами ног.

Ноги не шевелились.

— Совсем чуть-чуть! Хоть немного! Постарайтесь! К счастью, стопы чуть дрогнули, и это уже было большое облегчение. Оставалась вероятность, что позвоночник цел, но у мужчины сильный ушиб спины.

— Гелия! — отчаянный крик, дробный топот копыт и громкое дыхание подбежавшего ко мне императора. — Гелия, с вами всё в порядке?

— Жить буду, — буркнула я, удержавшись от того, чтобы высказать всё, что я думаю об этом мужчине.

— Вставайте! Вам не следует сидеть на земле рядом с мужчиной.

— Я сама решу, что мне следует, а что нет! — выдавила я из себя сквозь зубы. — А этому мужчине нужна срочная помощь!

— Конечно же, помощь Емельяну будет оказана, — тон императора стал заметно холоднее. — Поднимите его! — бросил он гвардейцам.

— Нет! Нет! Его нельзя сейчас трогать! — от моего крика все мужчины вздрогнули, а я, как наседка, встала около пострадавшего, закрывая его руками и оттесняя от него всех.

— Но, Ваше Высочество! Я сказала: нет! — наши взгляды с императором снова схлестнулись. — Его нельзя трогать! Мы остаемся здесь!

— Нам что, ночевать посреди дороги? — таким удивленным я Эдуарда еще не видела.

— Да, на дороге. Кому нужно, объедут! — хмыкнула я.