Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 48. Прозрение

Вместо того чтобы проводить меня до моих апартаментов, Эдуард предложил мне прогуляться по саду, и я, конечно же, с радостью согласилась, хотя, надеюсь, мужчина этого не заметил.

Мы шли по знакомой мне белой дорожке.

— Ваше Величество, мы идем в Тенистую Беседку?

— Да, там хорошо отдыхать в жару, но… — он замешкался, подбирая слова, и бросил на меня смущенный взгляд, отчего на мгновение стал похож на совсем молоденького паренька. — Но там нас могут подслушать. Поэтому, если вы не возражаете, предлагаю вам пройти к небольшому пруду. Там есть и скамейка с навесом, и там нам никто не помешает.

Я лишь кивнула, внутренне ужасно волнуясь из-за предстоящего разговора и гадая, что в нем может быть такого секретного. Тем временем мы свернули на оранжевую дорожку, которая вела вправо, огибая поросший синеватой травой небольшой холм, сразу за которым я увидела раскинувшийся прямо посреди леса прекрасный пруд. Его поверхность пестрела от крупных белых, желтых и розовых цветов, разбавлявших зелень больших плавающих листьев. Я ахнула! Настолько мне понравилось то, что я увидела.

— Вот бы на берег этого озера, небольшой бревенчатый домик, и я бы с радостью там поселилась! — восторженно прошептала я, с какой-то щемящей тоской понимая, что, не получив этого в прошлой жизни, вряд ли получу и в этой. Почувствовав на себе пристальный взгляд мужчины, я смутилась.

— Слушаю вас, Ваше Величество! О чем вы хотели со мной поговорить?

— Давайте присядем! — указал он рукой на белую скамейку с ажурной высокой спинкой.

Придерживая пышную юбку нежно-розового платья, осторожно опустилась на широкое сидение, император присел рядом. Я хотела было убрать свою руку с его предплечья, но мужчина мягко удержал ее, взяв меня за ладонь. Табун мурашек мгновенно пробежал вдоль моего позвоночника, я прерывисто вздохнула и отняла руку, понимая, что иначе не смогу воспринимать то, что император мне сейчас скажет.

— Ваше Высочество, даже не знаю, с чего начать...

— Начните с главного, — удачно ввернула я фразу из моего любимого фильма и ободряюще улыбнулась, хотя у самой поджилки тряслись от волнения.

— Тогда позвольте спросить у вас, как вы догадались, что мой брат... равнодушен к женщинам?

Я растерялась. Всё же не такого вопроса я ждала.

— Ну, просто я внимательна к мелочам, вот и заметила кое-что.

— А что именно? — заглядывая мне в глаза и улыбаясь, спросил мужчина, смущая меня своим близким соседством.

— Ну, ваш брат был слишком внимателен к своему… другу. Он подкладывал ему на тарелку лучшие кусочки, старался при любой возможности коснуться его, внимательно на него смотрел, стараясь поймать взгляд. Ну, это трудно объяснить, но обычно так себя ведет влюбленный мужчина по отношению к женщине, — смущенно улыбнулась я, постаравшись спрятать глаза от внимательного взгляда мужчины, и наклонилась, сорвав миленький желтый цветочек, сделав вид, что нюхаю его. А сама с волнением ожидала, как же ответит Эдуард на мои умозаключения.

— Я уже давно понял, что вы на редкость умны, — его бархатный ласкающий голос, вновь пронесся по моим оголенным нервам, вызвав новую толпу мурашек. — И я вижу, что вас не шокируют подобные отношения?

— Ну, скажем так, что я отношусь к этому… спокойно! Я этого не совсем понимаю, но считаю, что каждый сам волен распоряжаться своим сердцем и решать, кого любить. Так что да, меня это не шокирует! — Я нашла в себе силы посмотреть в лицо императору и буквально утонула в его искрящихся весельем изумрудных глазах.

— А как вам вообще показался мой брат?

— Даже не знаю, что и сказать, — растерялась я. — Очень симпатичный молодой мужчина и, как мне показалось, умный и рассудительный, но в то же время с хорошим чувством юмора. Но это так, на первый взгляд! — поспешила я оправдаться. — Трудно составить о человеке верное впечатление за какие-то два дня поверхностного знакомства.

Император о чем-то глубоко задумался, вперившись неподвижным взглядом в землю. Но тут же вздрогнул, будто опомнившись, и, нахмурив брови, спросил:

— Тогда позвольте задать вам еще один вопрос, прежде чем я озвучу свое предложение.

— Дда, конечно, — я постаралась украдкой вытереть об подол своей юбки, враз вспотевшие ладони.

— Гелия, или мне называть вас теперь Аэлита?

— Называйте меня, как вам удобно. Но лучше пусть будет Гелия. А то люди станут задавать вопросы.

— Верно, об этом я как-то не подумал! — задумчиво почесал свою красивую, аккуратно подстриженную бороду император. А затем, словно опомнившись, спросил: — Гелия, вы, помнится, говорили мне, что, как только вернетесь домой, родители вам подыщут мужа. И вы выйдете замуж за того, на кого они укажут. Это так?

— Все верно! — медленно кивнула я, не совсем понимая, к чему вообще этот вопрос.

— Даже если претендент на вашу руку будет стар, толст и лыс? — Эдуард напряженным взглядом всматривался в мои глаза, словно надеясь прочитать там нечто другое, а не то, что я скажу вслух.

— Дда, наверное, — вконец растерялась я, сбитая с толку такими странными вопросами.

Император медленно развернулся ко мне, взял обе мои руки в свои большие, горячие и чуть шершавые ладони и, глядя проникновенно в глаза, прошептал:

— Ваше Высочество, вы согласитесь стать… — мое сердце испуганно дернулось и затрепетало в ожидании заветных слов, — императрицей королевства Русия?

Я удивленно посмотрела в лицо монарха, пытаясь понять, что же я сейчас услышала и почему не чувствую той всепоглощающей радости, какую надеялась испытать. Причем здесь Русия? И причем императрица? Когда речь идет о чувствах, разве такие слова принято говорить? А как же объяснение в любви? Или предложение стать его женой, на худой случай? И тут император быстро заговорил, своим пояснением расставляя все точки над «и» и жестоко разбивая в мелкие осколки все мои и без того хрупкие надежды.

— Гелия, я намерен уступить трон старшему брату! Но император должен рано или поздно жениться и подарить королевству наследника. А как вы сами уже поняли, это в его случае совершенно невозможно! Но так как вы сами догадались о его тайне и с пониманием к ней относитесь, то сможете стать ему самой подходящей женой!

Я дернулась, как от удара, и ошарашено посмотрела на любимого мужчину, который так просто собирался отдать меня другому. Ободренный моим молчанием, Эдуард продолжал пылко излагать ужасающее в своей циничности предложение.

— Гелия, вы очень красивы и умны! Генрих сам не раз мне это говорил. Он очень восхищается вашим умом и проницательностью. Вы будете самой лучшей императрицей, мудрой, доброй и справедливой, о чем я с уверенностью могу судить по вашим поступкам за дни нашего знакомства. И я предлагаю вам стать моей фавориткой! А впоследствии наш с вами сын, считающийся сыном Генриха, станет наследником и новым правителем Русии! Таким образом, все условности и традиции будут соблюдены!

— Так значит, ваш брат никуда не пропадал, а попросту сбежал, не желая становиться императором и жениться на женщине, с которой не сможет зачать наследника? Вернее, не захочет, — помертвевшими губами спросила я.

— Да, Гелия, вы всё верно поняли! — улыбнулся мужчина моей мечты, которая потихоньку сгорала, осыпаясь черными хлопьями пепла несбыточных надежд. А Эдуард, тем временем, продолжал меня дожимать убийственными в своей логичности аргументами.

— Так, на троне будет тот, кто должен находиться по праву рождения! И женой его станет самая чудесная девушка на свете! И вам, Гелия, не придется выходить замуж за толстого и лысого старика! А еще вы мне очень и очень нравитесь, и, я не хочу вас отпускать! — пробирающий до дрожи голос брутального красавца уносил и покачивал на гипнотических волнах, заставляя меня мысленно, невольно соглашаться с каждым озвученным им пунктом.

— И, как мне показалось, я вам тоже небезразличен! Гелия! Мы с вами будем вместе! У нас родятся дети, и древняя династия нашего рода не прервется! Гелия, ну что же вы молчите!? — Эдуард снова взял мои руки в свои и, нагнувшись, покрыл легкими поцелуями мои пальцы, чуть щекоча их усами и бородой.

— От радости в груди дыханье сперло, — горько усмехнулась я. Но мужчина не уловил сарказма в моих словах.

— Так вы согласны!?

— Это… — я почувствовала, что мой голос охрип, и ощущение, что горло что-то сдавило, лишь нарастало. — Это очень неожиданное предложение, — все же выдавила я из себя через силу. — Мне нужно подумать.

— Но завтра вы уже сможете дать ответ? — Эдуард вновь попытался поймать мой взгляд, наклонившись ближе.

— Да, завтра, — сдавленно прохрипела я, наконец, поняв, что же именно меня душит. Меня душили невыплаканные слезы, которые буквально рвались наружу.

Я поднялась со скамейки и чуть ли не бегом поспешила к себе в апартаменты. Не помня, как до них добралась, я буквально ввалилась в дверь и тут же, закрыв ее на щеколду, почти ничего не видя от слез, шатаясь, дошла до своей кровати.

Взволнованные моим странным поведением горничные засыпали меня вопросами. Я, не оборачиваясь, тихо, но быстро проговорила: «Меня ни для кого нет! На ужин я не пойду, приболела. Лекарь не нужен. Посплю, и голова пройдет. Меня не трогать и ни о чем не спрашивать! Позже сама вам всё расскажу!» После этих слов я, как была, в нарядном платье, забралась на кровать, свернулась клубочком, сунула голову под подушку и с надрывом закричала...

Не знаю, сколько времени я оплакивала свою несчастную жизнь, что ту, что эту. Где, так или иначе, я не бедствовала в материальном плане, но счастья так и не изведала и, похоже, уже и не узнаю, что это такое — жизнь с любимым человеком, семья, дети...

По мнению одного красивого мерзавца, я достойна стать ему лишь фавориткой, что аналогично содержанке в моем прошлом мире. История повторяется. И, как-то в тему вспомнились слова героини фильма «Красотка», когда она на подобное предложение ответила, что никогда в своих мечтах не представляла, что принц предложит снять ей квартиру.

Через какое-то время, придя в себя, я почувствовала, что горло просто горит от моего крика, а глаза почти не открываются, настолько они опухли от слез. Видимо, каким-то образом почувствовав, что я уже могу воспринимать обращенные ко мне слова, девушки шепотом позвали меня. Тяжело опираясь на враз ослабевшие руки, я приподнялась и села на кровати. Горничные, увидев мое лицо, дружно ахнули.

— Ваше Высочество, да кто ж вас так обидел?! — прошептала Тильда, прижав ладошки к своим усыпанным веснушками щекам.

— Гелия, вы кушать хотите? За вами присылали, звали к ужину, но мы ответили всё так, как вы и велели! Даже лекаря не пустили! Затем приходил Его Величество, хотел вас видеть. А потом сказал, что если вам что-нибудь понадобится, сразу звать его, даже если и ночь уже будет. Он сказал, что допоздна останется у себя в кабинете.

После этой длинной и крайне информативной тирады я ужаснулась, как уже, оказывается, поздно и как много я успела пропустить. И ведь даже совершенно ничего не слышала! Неужели настолько ушла в себя или все же умудрилась нареветься и уснуть? Я склонялась ко второму, так как мне не только полегчало после всех выплаканных слез, но и чувствовала себя отдохнувшей, как после сна.

— Мне бы поесть, — просипела я, а девушки снова охнули, глядя на меня большими испуганными глазами.

— Ваше Высочество! Так что приключилось-то с вами?

— Как хрипота пройдет, так сразу и расскажу! — вновь просипела я. И девушки внезапно активизировались, решая, кто пойдет за ужином, а кто останется дверь сторожить. Сошлись на том, что идти Тильде, как местной.

Когда за девушкой закрылась дверь, Грета, заперла ее на щеколду, помогла мне раздеться и обтереться влажной тканью. Затем надела на меня домашнее платье. Вскоре вернулась Тильда, притащив не только поднос с едой, но и отвары целебных трав. Один был для примочек на лицо. Как пояснила девушка, эти примочки обычно используют наутро, чтобы после чрезмерных возлияний привести лицо в божеский вид. А второй отвар нужно было пить мелкими глотками и горло полоскать, чтобы привести в порядок надорванные от крика голосовые связки.

Быстро, без аппетита поужинав, я позволила горничным заняться моим внешним видом и горлом. По чуть-чуть полоская его каждые десять минут, я примерно через час почувствовала, что вполне могу нормально говорить, только негромко. Стараясь абстрагироваться от собственного рассказа, я коротко поведала девушкам о «щедром» предложении императора, умолчав лишь о сексуальной ориентации старшего принца. Девушки ожидаемо разохались, удивившись, почему Эдуард просто не предложил мне выйти за него замуж. Но я-то знала истинную причину!

Поохав еще некоторое время, горничные замолчали, о чем-то задумавшись, задумалась и я. Грета, расплела мне косу и расчесывала гребнем волосы перед сном. Тильда подхватила поднос с посудой и понесла его на кухню. Было тихо, приятный свежий ветерок задувал в комнату сладкий аромат каких-то ночных цветов, приятно пели цикады, да ухал вдалеке одинокий филин.

А я сидела и пыталась разобраться в своих чувствах. Когда поняла, что мне снова становится хуже, постаралась, наоборот, абстрагироваться и посмотреть на предложение Эдуарда его глазами. Почти получилось. Всё складно и ладно, и даже все вроде остаются при своем интересе. Но я не хотела и эту, вторую свою жизнь вновь притворяться. Днем я должна буду изображать верную супругу, а ночью, закрывшись в спальне с Генрихом, тайком через смежную дверь переходить в комнату Эдуарда, меняясь местами с Фицем. Брр… какая гадость! Да я, собственно, и в королевы никогда не рвалась! Тогда к чему мне это!? Нет, нет и еще раз нет! Приняв такое решение, я встала со стула и решительно направилась к выходу, в дверях чуть не столкнувшись с Тильдой.

— Девочки, я ненадолго, не закрывайте дверь!

Уже была практически ночь. Все обитатели дворца давно лежали в своих кроватях. А казавшиеся светлыми и красивыми днем стены широких малахитовых коридоров в темноте виделись темными и мрачными. Расположенные на стенах через равные промежутки факелы освещали лишь самую середину анфилады, оставляя остальное ее пространство в непроглядной тьме.

Я давно уже разулась, неся свои туфельки в руках, уж больно жутко звучали одинокие шаги в опустевших коридорах. А вот впереди и спальня императора, а следующая дверь — в его кабинет. Как раз туда мне и было нужно, так как, по словам девушек, Эдуард планировал до ночи быть там, а на часах городской башни было лишь около одиннадцати вечера.

Но вдруг впереди я услышала какой-то шум и нерешительно замерла, а затем, словно по наитию, прижалась к правой стене коридора, скрывшись в темноте. Впереди показалась стройная женская фигурка, одетая в довольно откровенный белый наряд, более походивший на пеньюар. Распущенные светлые волосы не оставляли сомнения, что это Мирабелла. Оказывается, экипаж ее так и не дождался, и теперь, явно находясь в добром здравии, женщина направлялась к спальне Эдуарда. Даже не постучав, она уверенно потянула за дверную ручку и, проскользнув внутрь, тут же загремела металлическим засовом.

Я столбом застыла на месте, отказываясь верить в происходящее. Неужели он все же ее простил? Как там кто-то сказал, «старая любовь не ржавеет»? Упрямо поджав губы и также держась в тени, я дошла до кабинета императора и, взявшись за массивную дверную ручку, потянула на себя. Кабинет оказался не заперт, но в нем, помимо тишины, царила темнота, он был пуст. Я перевела застывший взгляд на дверь спальни Эдуарда, нахальную девицу никто и не думал оттуда выставлять. Так вот почему, оказывается, мне была предложена лишь роль любовницы! Место жены по-прежнему занято.

Переждав, когда пройдет головокружение, вызванное прозрением, я прижала одной рукой к груди свои туфельки, другой подхватила подол платья и, почти не касаясь босыми ногами пола, понеслась к своей комнате. Ворвавшись в нее словно вихрь, захлопнула дверь и, задыхаясь, выпалила ошарашенным моим появлением горничным: «Мы сейчас же уезжаем отсюда! Собирайтесь!»