Нашла коса на камень, или приручение строптивого монарха.

Глава 40. Пятница Его Величества

День был в самом разгаре, так что времени оставалось достаточно для того, чтобы приготовить шалаш для ночлега и придумать что-нибудь на ужин. Но травмы императора требовали внимания, и я поспешила скорее вернуться на берег с дровами.

Я умела ходить бесшумно, поэтому, когда неожиданно показалась из-за деревьев, успела увидеть, как Эдуард поспешно убрал левую руку с правой стороны грудной клетки. Видимо, сильно болят ребра, но ведь не скажет, партизан, твою мышь!

Высыпав собранный сушняк на песок, огляделась. По счастью, за камнями идти, далеко не пришлось. Подняв четыре булыжника размером чуть больше кирпича, положила их цепочкой, а над ними в виде шалаша расположила дрова, пропихнула в середину сухой мох, оставив один краешек снаружи. Несколько резких ударов кремнем по кресалу — и сухой мох быстро занялся. А огонь, перекинувшись на дрова, яркими языками пламени поднялся ввысь.

— Ну, камни пусть нагреваются, а я пока котелок выкопаю! — довольно промурлыкала я. Мне всегда нравилось устраивать во время походов с отцом наш нехитрый быт. Так я чувствовала себя куда увереннее, видя, что делаю что-то полезное и, главное, сама. Ощущала себя самодостаточной, что ли?

Наверное, если бы отец не начал сильно пить, из меня, возможно, и вырос бы полезный член общества, а не приживалка, какой я стала на примере своей матери. Да, я притворялась и разводила мужиков на деньги и подарки, но особого удовольствия от этого не испытывала, занимаясь этим скорее в качестве династического бизнеса.

Стараясь не реагировать на внимательный взгляд императора, которым он сопровождал каждое мое движение, взяла лежащий около разгрузки охотничий нож и пошла к самому берегу реки. Еще когда я выбиралась из воды, обратила внимание, что он глинистый, а как раз это мне было сейчас очень нужно.

Отмерив, расстояние, куда вода не доставала, начала выкапывать довольно глубокую ямку диаметром сантиметров в тридцать.

— Вингельмина, что вы делаете? — Увлекшись, я и забыла, что не одна, и невольно вздрогнула.

— Нужно воду вскипятить, чтобы вашу рану промыть и царапины, — не оборачиваясь, я продолжала работу.

— Гелия, вам трудно! Давайте я вам помогу! — голос императора раздался совсем рядом. Я испуганно вскочила, успев подхватить буквально заваливающегося на меня мужчину, и мы с мужчиной одновременно охнули, я — от неловкости, а он — от боли. Ощущая под пальцами горячую обнаженную кожу, я еще вспомнила, что Эдуард лежал на траве совсем раздетым! Лицо мгновенно загорелось от осознания, что рядом со мной стоит голый мужчина! Да еще и сам монарх.

Не зная, куда девать глаза, я помогла ему доковылять до уютной тени покинутого им «лежбища» и, стараясь большую часть его веса взвалить на себя, помогла лечь на место. Обнаружив, что он все же в штанах, облегченно вздохнула.

— Ваше Величество! Очень неразумно с вашей стороны двигаться и тем более вставать! А если у вас что-то серьезное!? Вдруг у вас перелом ноги или ребра? Хотя… перелома ноги, скорее всего, нет, раз вы смогли идти. Вам очень больно было наступать на ногу? — тут же включила я доктора. Не знаю, как мужчине это удалось, но его взгляд был одновременно удивленным, смеющимся и восхищенным.

— Больно, но вполне терпимо. Уверен, что кость цела! И, Ваше Высочество, я все же мужчина и просто не могу смотреть, как слабая девушка выполняет мужскую работу.

— Вот поправитесь, будете выполнять свою мужскую работу!

Вернувшись к уже выкопанной яме, я тщательно утрамбовала ее стенки, выложила изнутри листьями лопуха, промазывая слои жидкой глиной. Затем, прополоскав в реке рубашку императора, хорошенько намочила и, шагнув к ямке, выжала в нее воду. Таким образом, я проделала процедуру еще несколько раз, пока не заполнила яму до половины.

Тем временем дрова почти прогорели. Я отыскала на ближайшем дереве две подходящие мне ветки и срезала их ножом. Они были довольно толстые, но и нож я загадывала не какой-нибудь, а охотничий. Обрезав ветки так, что на одном их конце остались небольшие рогатины, направилась к костру.

Сдвинув с одной стороны угли, я этими палками осторожно ухватила один камень и, быстро подтащив его к ямке, погрузила в воду. Раздалось шипение, и повалил густой пар. Подождав немного, я вытащила булыжник и принесла следующий. Ожидаемо, на четвертом камне вода слабо забурлила, цель была достигнута!

Оторвав от рубашки императора несколько полосок, я погрузила их в эту воду. Она продолжала бурлить, и это было очень хорошо, так как была гарантия, что перевязочный материал я обработаю максимально качественно в походных условиях.

А тем временем я вернула три камня назад в кострище и, заложив их новыми дровами, подожгла. Перевязка — перевязкой, но ведь и пить нам что-то нужно! А жажда уже мучила нешуточно, и холодная прозрачная вода реки все сильнее манила плюнуть на мысли о микробах и напиться прямо оттуда.

Достав с помощью палки одну из тканевых полосок, я, словно с флагом о сдаче в плен, направилась к своему пациенту. А дальше для меня началась форменная пытка. Как ни странно, проще всего, оказалось, обработать рану на голове. Там была настоящая травма, которую требовалось качественно промыть и продезинфицировать. Что я и проделала, не жалея кипяченую воду, а затем развела в ладони с водой остатки почти вымытой во время плавания соли из кармашка разгрузки.

Ваше Величество, сейчас немного пощиплет, потерпите! Пропитав тканевую полоску соленой водой, я осторожно промокнула ею рану. Мужчина еле заметно вздрогнул, а во мне словно проснулся материнский инстинкт, который требовал облегчить страдания больного. Промокнув рану еще раз, я наклонилась, и начала осторожно на нее дуть. Император снова вздрогнул, а затем его тело словно окаменело, и в мое лицо впился его взгляд.

— Что вы делаете, Вингельмина? — заговорил он почему-то хриплым шепотом.

— Как что? Дую на вашу рану! Соль-то щиплет! Вот и дую, чтобы вам было не так больно!

— Понятно, — прошептал он и с усилием сглотнул, продолжая сверлить меня взглядом зеленых, словно молодая трава, глаз.

После этого я обмазала края раны соком чистотела, приложила остывшую прокипяченную ткань и забинтовала голову. Во время всей процедуры я чувствовала исходящий от близкого тела мужчины жар и не менее горячий его взгляд.

Закончив с раной на голове, я, выдохнув, перешла на осмотр ушибов и вполне возможного перелома ребра. Я мало что об этом знала, но основные симптомы мне были известны.

— Ваше Величество, вам трудно дышать? Вернее, вам больно делать глубокий вдох? Вдохните, пожалуйста, глубоко, но медленно.

Император выполнил мою просьбу, при этом все так же, не отрываясь, глядя на меня, что очень мешало сосредоточиться. Но, несмотря на это, гримасы боли я не увидела, и дыхание не прерывалось, не было поверхностным.

— Острой боли в ребрах не было при вдохе?

Мужчина, молча, отрицательно помотал головой, не сводя с меня взгляда, что уже начало серьезно напрягать.

— Фу! — не сдержала я облегченного выдоха. — Похоже, ребра целы, что уже очень хорошо в нашей ситуации. Уверена, что ваши люди вас уже ищут, но так как моста здесь нет, то, скорее всего, они начнут с того берега, а затем переплывут и назад пойдут уже по этому. Так что эту ночь нам придется здесь провести, а завтра будем ждать спасателей! — улыбнулась я, чтобы как-то нарушить затянувшееся молчание.

— Гелия, кто вы?

Я чуть не споткнулась, направляясь к ямке с кипячеными повязками. В голове мгновенно пронеслась куча мыслей, от «он догадался», до «он все знает». Вот только предположения, к делу, так сказать, не пришьешь! — поэтому, я, изобразив удивленную мордашку, медленно обернулась.

— Ваше Величество, вам плохо? Память начала подводить? Я принцесса Вингельмина, из королевства Вергия.

— Вы понимаете, о чем я, — и снова это каменное выражение лица, с горящими из-под нахмуренных бровей, глазами.

— В данное время я ваш ангел-хранитель!

Подцепив из воды тканевую полоску, направилась к мужчине, решая, рассказать ему полуправду, так сказать, откорректированную версию того, кто я, или пока приберечь на черный день? И решила пока приберечь. Присела около него и попросила чуть повернуться на левый бок. Император попытался, но, скрипнув зубами, застонал. Все же или у него очень сильный ушиб, или трещина в ребре.

— Я помогу вам сесть, давайте руку! Ваши царапины всё же нужно обработать. Из речной воды в них могла попасть инфекция.

— Что?

— Ээ, грязь. Да, грязь могла попасть.

Взяв мужчину за большую шершавую ладонь, потянула его на себя. Убедившись, что заваливаться назад он не собирается, попыталась освободить ладонь, но мне ее отдали не сразу и словно с большой неохотой.

А потом мне было совсем неловко. Вроде бы ничего особенного я и не делала, просто осторожно промокала длинные царапины на боку и спине. А затем, растворив водой соленую кашицу, оставшуюся на дне кармашка разгрузки, пропитала ею салфетку и повторила обработку соленой водой этих царапин так же, как и раны на голове. Когда император сильно дергался, я дула на них, но потом до меня вдруг дошло, что слишком уж сильная реакция у привыкшего к ранам воина и охотника на какие-то царапинки.

Хмыкнув про себя, я вслух сказала:

— Ваше Величество, сейчас немного потерпите, обработаю самую большую царапину! — И промокнула абсолютно здоровый участок кожи. Мужчина ожидаемо сильно дернулся. Ну, он и жук! Стало даже смешно. Закончив с этим, пришлось снова выдержать процедуру снятия штанов. Быстро осмотрев ногу и просто промыв мелкие царапины, я снова залила наполовину ямку водой и погрузила в нее горячий камень из костра.

— Ваше Величество!

— Гелия, вы так и не ответили на мой вопрос!

— А, по-моему, ответила. Я всё та же принцесса Вингельмина из королевства Вергия! Что вы еще от меня хотите услышать? — в моем голосе уже звенел металл.

А еще на меня снова нахлынула просто жутчайшая усталость! И мышцы заболели с удвоенной силой. Видимо, до этого я всё делала на адреналине, но, после осмотра поняв, что император не очень сильно пострадал, тут, же расслабилась. Но всё, же еще было рано отдыхать. Мне еще необходимо соорудить шалаш и найти нам еду. Вот как раз со вторым в моем представлении дело обстояло намного проще.

Я уже давно поняла, что из-за заросшей камышом и рогозом прибрежной зоны, рыбы с берега, мне не поймать. Но вот, когда я ходила в лес за дровами, слышала неподалеку, очень для меня приятные, и перспективные звуки, нашего будущего ужина.

Поменяв в ямке горячий камень, достала из разгрузки леску с крючками, срезала с дерева гибкую прямую ветку для удилища и, пожелав императору не скучать, отправилась на лягушалку!

Как я и предполагала, неподалеку было небольшое болотце, обещающее не только сытный ужин, но и прорву комаров ночью, о чем я поставила себе зарубку на памяти. Быстро соорудив удочку, нацепила на крючок кусочек зеленого листика и помотала им перед мордочкой ближайшей лягухи...

Минут за двадцать у моих ног набралась внушительная гора этих деликатесных амфибий. Решив, что всё, что будет впоследствии, все равно отрезано, в лагерь тащить нет смысла, поэтому я на месте, на ближайшем пеньке, отрезала у мертвых лягушек задние лапки и с такой связкой вернулась к императору.

Первый раз фразу «глаза на лоб полезли» я увидела воочию.

— Гелия! Кто это? То есть я вижу, что это лапки лягушек! Но неужели вы это будете есть?

— Ну, ваш обеденный зал с огромным выбором блюд от нас слишком далеко, так что будем, есть имеющийся в наличии деликватес! И да, если вы не расслышали, не я буду, есть, а мы!

— Нет-нет! Благодарю покорно, но я не голоден!

Я фыркнула, и снова отправилась в лес за дровами. Нужно было набрать достаточный запас, чтобы хватило и на ночь. Солнце уже практически дотянулось до горизонта, и я поняла, что нужно спешить. Не успею заметить, как станет совсем темно, тем более, и ветер вдруг что-то поднялся, небо потемнело. Вот только дождя сейчас для полного “счастья” не хватает!

Подобрав несколько толстых веток, поняла, что, похоже, опоздала. В лесу уже было темно, и коричневые ветви практически сливались с землей, делая их невидимыми. Я поспешила назад, нужно было успеть сделать шалаш, что это тем более будет актуально, если вдруг пойдет дождь. Уже буквально у нашего лагеря я споткнулась о небольшое бревно. Радостно взвизгнув, я выбросила ветки и, кряхтя, потащила бревнышко к костру.

Как ни странно, возмущения по поводу, что эта работа не для девушек, я не услышала. Посмотрев в сторону, где лежал император, увидела его спящим и невольно залюбовалась. Так захотелось присесть рядышком и легонько провести по его четко очерченным скулам, носу, бровям, губам — я больно прикусила губу себе, чтобы сбросить это наваждение, и занялась нашим ужином.

Нанизав на тонкие гибкие прутики, обмазанные остатками соли, лягушачьи лапки, разместила их над углями. Буквально через несколько минут над поляной поплыл просто одуряющий аромат, чем-то похожий на курицу, а на угли закапал мясной сок. Позади меня послышался глубокий вдох, а затем «ой». Понятно, больно потягиваться.

— Ваше Величество! Ужин готов! Так что вы вовремя проснулись, я уж думала, вас будить придется.

— Лучше бы я спал, — пробухтел недовольный монарх.

— Вот поедите и будете спать!

— Я не буду, есть лягушек!

— Еще как будете! Вам нужны силы, чтобы поскорее поправиться! А то представьте, что гвардейцы по какой-то причине задержатся, тогда у вас не хватит сил переплыть через реку, а потом пешком во дворец дойти. А оставаясь здесь на несколько дней, все равно нужно чем-то питаться, а кроме этих чудесных лягушечек, другой добычи я здесь не вижу! Да и оружия у нас нет! Свой меч, как я вижу, вы в реке утопили.

Император недовольно нахмурился.

— Сначала вы!

— С преогромным удовольствием! — усмехнулась я и, довольно мурча, быстро умяла две лапки, бросив маленькие косточки в костер.

Мужчина нервно сглотнул.

Я оторвала от бедрышка хорошенький кусочек и протянула императору.

— А теперь без капризов открываем рот!

Мужчина крепко зажмурился и позволил отправить ему в рот кусочек лягушатинки.