Голос извне

Глава 100

Юлия

— Сар, мне срочно! — мой голос сорвался на визг, пока я пыталась втиснуть отекшую ногу в узкую лодочку. Проклятые туфли, заказанные в порыве земной ностальгии, оказались инструментом пыток. — Саратеш!

— Что такое, Ю? — в дверях гардеробной возник Сар, и мои щеки полыхнули от стыда. Он был мокрый, совершенно голый. Серебристые струйки воды стекали по его рельефному торсу, исчезая в линии таза… Я выдернула его прямо из душа.

— Мне кажется, это была ошибка, — простонала я, сдаваясь в битве с обувью. — Приглашать Новски к нам… Его эго не влезет даже если мы расширим входные двери вдвое.

— Аха-ха-ха, — Саратеш рассмеялся низко, хрипло, и звук этот отозвался приятной дрожью где-то у меня внутри. — Ты сама это предложила, Ю.

Знаю я, чёрт побери! Когда все технические вопросы по «Голосу» были улажены, я, в приступе маркетингового вдохновения, предложила записать промо-ролик. Не анонимный. Личный с участием создателей. Мол, так честнее, доверительнее. А заодно… да, я не хотела, чтобы мужья сходили с ума от моих частых, долгих звонков с Энором наедине. Пусть увидят — все строго в рамках бизнеса.

— Вы готовы? — спросила я, оглядываясь. Ни Ильхома, ни Арриса не было видно.

Аррис… Он переехал к нам неделю назад. Его реакция на наш дом была бесценной: тихий шок, переходящий в осторожное любопытство. Ильхом и Саратеш приняли его с холодноватой, но безупречной вежливостью, выделили комнату, помогли расставить вещи. Но атмосфера в доме изменилась.

Раньше мы были дикими, свободными животными в своём логове. Секс мог случиться на кухонном столе, на полу гостиной, на лужайке под открытым небом. Теперь везде висел невидимый знак «посторонний». Да, Аррис вёл себя безупречно. Он буквально растворялся в фоне, соблюдая наш договор. Но его присутствие было стоп-сигналом для нашей естественной, буйной близости. И моя проклятая земная натура, с её чувством справедливости и сострадания, не позволяла мне относиться к нему как к мебели. Аррис был живым, пусть сломленным болезнью, но живым.

— Гросс пошёл встречать «гостей», а Тан — на кухне, — сообщил Саратеш, водя мокрой ладонью по моей обнажённой спине. Я вздрогнула. — Что тебе нужно?

— Иди мойся! — фыркнула я, отстраняясь. Уже забыла, что мне было нужно. — Мы и так ничего не успеваем.

Я взглянула на себя в зеркало. Красные волосы, собранные в небрежный пучок. Напряжённое лицо. И куча платьев на вешалке. Нет смысла наряжаться. Сегодня — рабочий день. Много съёмок, частая смена образов. И всё же… И всё же рука потянулась к тому самому, чёрному платью — облегающему, с декольте до самого предела приличия.

Остановись, дура, — зашипел внутренний голос. — Он женат. Ты замужем. Трижды!

— Юля, — раздался стук по косяку. — Юля, мама спрашивает, когда ей можно приехать с визитом.

— Аррис, когда угодно! Пусть напишет, я отвечу позже! — выпалила я, срывая с вешалки простое льняное платье-рубашку. Оно было… безопасным и нейтральным. — Стой! Иди сюда!

Аррис несмело вошёл. Он выглядел… лучше. Не здоровым, нет, но менее измождённым. Его серебристые феерии, обычно тусклые, как потухшие лампочки, теперь пульсировали ровным, мягким светом. Моё поле работало, даже когда я просто спала в соседней комнате.

— Что такое? — спросил он, разглядывая разбросанную одежду.

— Это или это? — я вскинула два платья: простенькое белое и то самое, чёрное.

Аррис оценивающе посмотрел. В его взгляде не было ни ревности, ни осуждения, только анализ.

— Смотря для чего, — сказал он. — Если хочешь поразить Новски, то второе. Если хочешь выглядеть естественно в кадре — первое.

— Какой ты… проницательный, — съязвила я, чувствуя, как краснею. Значит, Гросс и Саратеш уже посвятили его в историю с медиамагнатом. Предатели!

— Ты сама просила быть честным, — пожал он плечами, и в уголке его губ дрогнуло подобие улыбки.

Мы с ним сразу договорились: будем друзьями, насколько это возможно в наших обстоятельствах. Делить дом, еду, воздух с незнакомцем — невыносимо. А вот с другом… с другом можно.

— Кстати, готовься, ты тоже будешь участвовать! — сбила я с его лица зарождающуюся ухмылку. — Всей семьей!

— Юля, ты монстр! — застонал Аррис и ойкнул, когда в гардеробную, как торпеда, влетел Саратеш, уже в полотенце, но всё ещё с голым торсом.

— Тан, отвернись, — бросил он небрежно, — сейчас будет порно!

— Ты невыносим! — засмеялась я и выскользнула вслед за покрасневшим Аррисом, прекрасно зная, что останься я на секунду дольше — и никакие съёмки бы не состоялись.

В гостиной царила сюрреалистичная картина. Пять дроидов, включая нашего домовика Луи-2 и «Оха» Саратеша, метались, переставляя свет, подушки, корректируя угол падения солнца. А в центре этого хаоса, в двух креслах напротив друг друга, сидели Ильхом и Энор Новски. Они не разговаривали — они сверлили друг друга взглядами. Воздух между ними был наэлектризован до предела, он густой от невысказанных угроз и первобытной конкуренции.

— Доброе утро! — мой голос прозвучал слишком громко, слишком неестественно.

Оба вздрогнули. Ильхом встал с такой силой, что кресло отъехало назад. Он пересёк комнату за три шага, его большие, тёплые ладони обхватили мою талию, а губы нашли мои — жадно, властно, без спроса. Это был не поцелуй. Это была метка, демонстрация прав собственности. Я могла бы возмутиться, оттолкнуть. Но я почувствовала дрожь в его руках — не страсть, а ярость. И поняла: супругу это нужно. Ильхому нужно показать нашему «гостю», кто здесь главный. Я ответила на поцелуй, позволив нам на секунду забыться.

— Кхм, — прокашлялся позади нас Новски. Он стоял уже близко и пристально смотрел на нас. Нет, ложь! Энор смотрел на меня. Его взгляд был как рентген, снимающий слой за слоем, обнажающий кожу под одеждой, мышцы под кожей, нервные окончания под ними. — Светлых звёзд, госпожа Соколова.

— Светлых звёзд, господин Новски, — сказала я, возвращаясь к формальностям, хотя мы уже неделю общались на «ты» и по именам. Но сейчас, под прицелом взгляда мужа, я не могла себе этого позволить.

— Я доверился вам и готов поучаствовать в съёмках, — произнёс Энор. Его тон был таким, будто он оказывал мне величайшую милость, спускаясь с бизнес-олимпа к смертным. Наглец! От этих роликов зависел успех нашего общего дела!

Запуск «Голоса» — через два дня. Скорость кхарских разработчиков повергала в священный трепет. На создание полноценной платформы ушла неделя. Неделя ежедневных, многочасовых созвонов с Энором! Неделя его пристальных взглядов через экран, его двусмысленных шуток, его тихого, бархатного голоса, звучавшего прямо в ухе поздно ночью, когда мужья уже спали.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Значит, первый ролик — вдвоём. Сейчас я скину тебе текст.

— Вам, — прошипел мне на ухо Ильхом, и его рука сжала мой бок так, что было больно.

— Вам, — поправила я себя, чувствуя жар на щеках. — Я скину вам текст, господин Новски.

Энор усмехнулся. Это был короткий, холодный звук, полный превосходства.

— К чему условности? — его зелёные глаза, цвета ядовитого мха, скользнули по Ильхому. — Мы же партнёры.

— Партнёры вы, согласно договору, — голос Ильхома стал тихим и очень-очень опасным, — с Саратешем Алотаром. А моя жена…

— Иль, пожалуйста, — дёрнула я первого мужа за футболку, умоляя глазами. Сцены ревности, да ещё и на пустом месте, мне сейчас точно не нужны.

На пустом ли? — ехидно спросила моя же совесть. Пора признаться, что Энор Новски нравился мне. Не как гений бизнеса, а как мужчина. Его холодная уверенность, его острый ум, эта опасная, хищная аура… Если бы он не был женат… Если бы я не была замужем…

Но «если бы» не считаются.

— Давайте начинать, — сказала я, сбрасывая текст приветственного ролика на комм Энора, и почти побежала на террасу, где дроиды уже настроили камеры. Мне нужно было больше воздуха. Мои щёки пылали, а пальцы предательски дрожали.

— Госпожа Соколова, — голос прозвучал прямо за моей спиной, ближе, чем я ожидала. Я обернулась. Энор стоял в полушаге, нарушая все мыслимые границы личного пространства. — Я не понимаю, что здесь написано.

Я посмотрела на его комм. Чёрт! Все свои пометки я делала на русском, на родном, удобном языке. Кхарская письменность давалась мне с трудом даже с учетом установленного чипа!

— Твою ж мать! — выругалась я от души.

Энор закашлялся, но в его глазах мелькнула не осуждение, а весёлый интерес.

— Сейчас переведу.

— Ваши мужья… злятся, — сказал Энор тише, сделав ещё микроскопический шаг вперёд. Я почувствовала запах его парфюма — сложный, тяжёлый, с нотами кожи, табака и чего-то тёмного, пряного. Новски пах властью и запретом.

— Они просто… немного ревнуют, что зря, ведь…

— Не зря.

Два слова, произнесённые почти шёпотом, повисли в воздухе между нами — густые, как сироп, обжигающие, как огонь.

— Что? — я подняла на него глаза, и мир вокруг поплыл. Сердце пропустило удар, замерло, а потом заколотилось с бешеной силой. — Вы… ты…

— Юля, я готов, — на террасу вышел Аррис. Его голос, обычный, немного усталый, стал спасательным кругом в этом бушующем море.

Я отпрянула от Энора, как от раскалённого металла. Моё дыхание было сбито.

— Отлично, — выдавила я, глядя на Арриса, но не видя его. Перед глазами всё ещё стояло лицо Новски, его губы, сформировавшие эти два роковых слова. — Тогда начинаем!

Я чувствовала на себе его взгляд — пристальный, голодный, торжествующий. Новски только что перешёл черту. И самое ужасное — часть меня ликовала.

Боги, дайте мне сил не сгореть в этом огне! — взмолилась мысленно. — Или сил сгореть так, чтобы от меня не осталось и пепла…