Голос извне

Глава 93

Юлия

На встречу с главой «Единения» я готовилась с дотошно. Ильхом, наблюдавший, как я мечусь между гардеробом и зеркалом, ревниво цокал языком. Сар хмурился, его молчание было красноречивее любых слов — он не понимал этого спектакля.

А для меня это и был спектакль. Премьера! Выход на сцену перед самым критичным зрителем. Каждая деталь — от складки на брюках до последней запятой в презентации — должна была кричать: «Я не дикая зверушка с задворок галактики. Я — сила. Я — предложение, от которого нельзя отказаться». Моя земная натура говорила, что внешность — это часть аргумента. Первое впечатление решает всё!

Утром я психовала по-черному. Сорвалась на Ильхоме, набросившись с едкой репликой, когда он лишь спросил, не забыла ли я планшет. Потом полчаса сидела у него на коленях, шепча «прости-прости-прости» в его шею, зацеловывая лицо и шею. Иль простил, конечно. Но в его объятиях, когда он наконец отпустил меня, была тяжесть. Его кхарский мир был миром однозначных приказов и ясных угроз. Мой — земным миром полутонов, намёков и пиара.

И хорошо, что сегодня меня сопровождал Сар…

Я облачилась в костюм-двойку темно-зеленого цвета. Свободные брюки-клёш скрывали дрожь в ногах, а облегающий жилет без намёка на блузку подчёркивал всё, что надо: не уязвимость, а уверенность. Сексуальность как фактор, а не просьба.

— А разве под это… — Сар потянул за ворот, заглядывая внутрь. Его ревнивый ум искал логику в декольте. — Не холодно?

— Нет, — отрезала я, отводя его руку. — Это модно. Такой… земной шик.

И тут же поникла. Земной… Проклятое слово. Я понятия не имела, что здесь носят на деловых переговорах. Длинные платья? Костюмы? Юбки? Надевать вечернее платье в два часа дня казалось абсурдом. Костюм же казался мне кольчужным доспехом. И чувствовала я себя в нем прекрасно и уверенно.

Аксессуары свела к минимуму: серьги-гвоздики, тонкая цепочка с подвеской от Ильхома, два браслета от Саратеша. Волосы собрала в высокий, тугой хвост. Ничего лишнего.

— Ты выглядишь слишком… эффектно, — прохрипел Сар, обвивая мою талию протезом. — Я буду ревновать. Сильно.

— Не будешь, — нервно хихикнула я, поправляя на его пиджаке несуществующую пылинку. — Мы идём на войну, а не на бал. В моей голове сейчас только цифры, интерфейсы и юзер-экспириенс. Никакого места для… постороннего.

— Тем более глава «Единения» женат, — хмыкнул Сар, но в его глазах не было уверенности. Муж волновался за меня не только из-за ревности, но и из-за энергополя.

В пути я десять раз проверила свои скетчи, мысленно повторяла речь, поправляла помаду. Саратеш молчал, глядя в лобовое стекло. Супруг уже оставил попытки меня успокоить.

Сар приземлил флай в деловом квартале Алоры. Двигатель затих, но дверь он не открыл. В салоне повисла густая тишина.

— Главу «Единения» зовут Энор Новски, — начал Саратеш, глядя прямо перед собой. — О нём известно всё и ничего. Он не появляется на голопроекциях, не даёт интервью. Его решения — закон. Отказы всегда без объяснений. Ходят слухи, что на его личном счету хватит на небольшую планету. А ещё… что он не просто жесток. Он безжалостно эффективен. Новски создал систему, которая демонстрирует всех, кроме него самого. Власть без лица — самая неуязвимая.

Я почувствовала, как желудок сжимается в ледяной комок.

— Почему он тогда согласился? — прошептала я.

— Именно поэтому, — повернулся ко мне Сар. Его глаза были серьёзны. — Новски не стал бы тратить время, если бы не видел в этом потенциала. Или угрозы. Слушай, Ю, держись рядом. Смотри на него. Не на слова — на глаза, на руки, на мимику. Он… хищник другого порядка. Не тот, что рвёт глотку. Тот, что переигрывает за десять ходов до начала игры.

Я кивнула, чувствуя, как потные ладони прилипают к папке со скетчами.

— Я говорила, что мой отец был тоже медиамагнатом? — пробормотала я больше для себя. Я умею играть в эти игры, просто… волнуюсь.

— Говорила, — Сар позволил себе лёгкую, кривую улыбку. — Но, если честно, я так и не понял, что это значит.

— Почему не переспросил? — прищурилась я.

— Был занят, — его улыбка стала откровенно коварной, видимо вспоминая наши беседы между сексом, сексом, и еще сексом. Невыносимый!

Я выпорхнула на улицу, вжав папку в грудь. Деловой район Алоры поразил не блеском, а сдержанной, ледяной мощью. Никаких небоскрёбов — лаконичные здания из матового чёрного камня и умного стекла, отражавшего свинцовое небо Харты. Воздух был стерильно чист и тих. Здесь не жили. Здесь считали.

Мы вошли в здание и тут же были остановлены двумя кхарцами в форме. Как я поняла, это была личная охрана главы «Единения». У Сара проверили идентификационную карту, а мне просто поклонились, плохо скрывая шок. Бодигардам Энора было в новинку увидеть настоящую женщину с энергополем посреди города «мужчин».

— Пошли, — взял меня за руку Сар и провел через просторный светлый холл. — Меня уже ожидают.

— Только тебя? — улыбнулась нервно.

— Меня, — хмыкнул Сар. — Про твое присутствие я умолчал. Пусть это будет… обескураживающим сюрпризом.

— А какой коварный у меня, оказывается, муж! — страх начал трансформироваться в азарт.

Двери разъехались. Мы вошли не в кабинет, нет. Скорее в комнату ожидания. Огромное помещение с панорамным остеклением, открывавшим вид цветущий сквер. В центре комнаты — стол из чёрного дерева и пять кресел, похожих на троны. Ничего лишнего. Ни единой бумажки, ни одного экрана.

За столом, боком к нам сидел он — Энор Новски. Кхарец бросил мимолетный взгляд на нас, потом закашлялся и поднялся.

Новски не был высоким в отличие от моих Сара и Ильхома. Новски был… грациозным. Широкие плечи, мощная грудная клетка под идеально сидящим тёмно-серым костюмом. Никаких украшений. Лицо — некрасивое в классическом понимании, но запоминающееся. Тёмные, почти чёрные волосы, коротко стриженные. Резкая линия бровей, прямой нос, тонкий, плотно сжатый рот. И глаза… насыщенно зеленого цвета. Они не бегали, не изучали — они сканировали.

Но самое интересное — его феерии. Они не плясали хаотичными узорами, как у других. От висков вниз по скулам шли две чёткие, тёмно-изумрудные линии, пульсирующие ровным светом. При виде нас их ритм участился. Всего на долю секунды, но я поймала это.

— Добрый день, — сказала я первой, нарушив тишину. Мой голос прозвучал чётко, без дрожи.

— Светлых звёзд, господин Новски, — шагнул вперёд Саратеш, и его трансформация была мгновенной. Из моего нежного мужа он стал чистокровным кхарским альфа-самцом: прямая спина, холодный взгляд, голос — сталь.

— Позвольте представить инициатора проекта — мою супругу, Юлию Соколову. Она будет вести презентацию.

Энор Новски не поклонился. Он слегка наклонил голову, его ледяной взгляд припечатал меня к месту. И я словила себя на мысли, что он как кхарец сейчас вероломно нарушает протокол. Смотреть на чужую женщину в упор, насколько я знаю, не принято. Он мне уже нравится!

— Светлых звёзд, — его голос был ниже, чем я ожидала. Не бас, а бархатистый, контролируемый баритон, в каждом звуке которого чувствовалась власть. — Вашей супруге будет… комфортно в таком окружении? Здесь на этажах полно других мужчин и энергополе… — он сделал едва заметную паузу, обводя взглядом пустое пространство.

— Со мной все будет в порядке, господин Новски, — твердо заверила я, рукой поправляя маленьких сканер энергополя — новая разработка Сара и Эрика для сбора данных.

— Что ж, — Энор показал рукой к креслам. Движение было небрежным, как будто он дарил нам своё время, а не выделял его. — Я распоряжусь о напитках. Для госпожи.

— Не стоит. Только вода, — отказалась я, садясь на край кресла. Я не собиралась пить, есть или расслабляться. Я пришла сражаться.

Новски улыбнулся. Это было неожиданно. И от этого — вдвойне опасно. Улыбка не тронула его ледяных глаз, но на щеках прорезались глубокие, почти мальчишеские ямочки. Парадокс. Дьявол с обаянием…

— Я ожидал только вас, господин Алотар, — сказал он, когда беззвучно въехал дроид с тремя кристальными стаканами воды на чёрном подносе.

— Проект — детище моей супруги, — парировал Сар, подавая мне стакан. — И уверен, Юля донесёт его суть лучше меня.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени, которое для госпожи здесь может быть утомительным, — Энор произнёс это ровно, но в словах «для госпожи» прозвучала лёгкая, едва уловимая ирония. И снова прямо, без тени протокола, уставился на меня. Глаза в глаза. Вызов, значит?

— Я готова, — встала, отодвигая стакан. И тут же внутренне выругалась. В этой стерильной пустыне не было ни доски, ни экрана, ни знакомого мне флипчарта.

— Одну минуту, — я нервно улыбнулась, развернула папку и… замерла. Прижать листы к груди и показывать, как школьница у доски? Нелепо. Но какой выход?

— У меня есть идея по поводу нового приложения в «Единении». Социальная сеть — «Голос», которая станет мостом между мирами кхарок и кхарцев, где…

И тут Энор Новски встал. Неспешно подошёл ко мне. Не слишком близко, но достаточно, чтобы почувствовать от него приятный запах парфюма. Что-то свежее, холодное. Однако Новски смотрел не на меня, а на мои «каракули».

— Продолжайте, — сказал он просто.

И я начала. Сначала голос дрожал, но с каждым словом я набирала обороты. Я говорила о «Голосе» не как о приложении, а как о философии. О мосте через пропасть одиночества. О цифровой площади, где нет «Дней Встреч», где профиль важнее генетического кода. Я тыкала пальцем в схемы интерфейса, в эскизы кнопок «лайк» и «комментарий».

Энор не перебивал. Он слушал. Время от времени его палец с идеально остриженным ногтем указывал на какой-то элемент. Его вопросы были точными, как хирургические надрезы. Он сбивал меня с толку, заставлял искать ответы на лету, атаковал слабые места логики. Это был не допрос. Это был разбор полётов — жёсткий, беспристрастный… блестящий!

К концу у меня пересохло горло и дрожали руки. Саратеш мгновенно оказался рядом, поднося ко мне стакан.

— Пей, — приказал муж тихо, но так, что не ослушаться. Он поил меня, пока я, как раненый солдат, держала своё знамя-папку. Его взгляд на Новски был красноречив.

— Я понял суть, госпожа Солоков…

— Соколова, — автоматически поправила я. — Или Алотар. Мне не принципиально.

Новски сел, откинувшись в кресло и сцепив пальцы. Его лицо было непроницаемой маской.

— Я не дам ответ сразу. Мне нужно подумать. И ваши наброски, — он кивнул на папку, — они мне тоже нужны.

— Если вы воспользуетесь идеями моей жены без согласия… — голос Саратеша стал тихим и очень-очень опасным.

— Я занимаюсь бизнесом, господин Алотар, а не воровством, — парировал Новски с той же лёгкой, ледяной усталостью. — Мне нужен полный анализ. Риски. Потенциал.

Я передала ему папку. Моё сердце колотилось где-то в районе горла.

— Какова ваша выгода? — спросил вдруг Энор, не глядя на листы. Его зелёные глаза впились в меня. — Помимо этих… возвышенных целей.

Ага, вот и оно, — подумала я.

— Если платформа взлетит, появятся монетизационные возможности. Реклама. Премиум-аккаунты. Аналитика данных. Интеграция с другими сервисами, — я говорила деловито, опуская «козыри» вроде систем знакомств или скрытых рекламных алгоритмов. Не время. — Это не просто сеть. Это — новый рынок. Пустой. Первопроходческий.

— Я видел ваш канал, госпожа… Алотар, — Новски намеренно выбрал фамилию Саратеша, наблюдая за моей реакцией. Я не моргнула. Для меня это было нормально — взять фамилию мужа. Для его мира — вызов.

— Канал — лишь проба пера. Мне нужна не тишина, а диалог. «Голос» может стать не только площадкой, но и инструментом. Очень мощным.

— Я услышал вас, — Энор отвёл взгляд, будто уже мысленно просчитывая что-то. — Ответ через пару дней.

Я встала, выпрямив спину. Пора было наносить последний удар.

— Два дня. Не больше. Если ваш ответ будет отрицательным, я найду другого инвестора, — сказала я, глядя на него сверху вниз. — Идея слишком хороша, чтобы пылиться.

Он поднял на меня глаза. И снова улыбнулся. На этот раз улыбка коснулась глаз, сделав их ещё более глубокими.

— Вы так уверены в себе?

— Я уверена в том, что ваша империя задыхается от одиночества, господин Новски. Моя сеть — это окно. А кто открывает окна первым, тот получает свежий воздух. И власть над климатом в помещении.

На его лице мелькнуло что-то вроде уважительного интереса. Энор встал.

— Рискованно, — повторил он.

— Но я уже играю против правил, — парировала я. — И пока выигрываю.

Я протянула ему руку для прощания — чисто земной жест. Он на мгновение замер, изучая мою ладонь, как незнакомый артефакт. Потом принял её. Его пальцы были сухими, тёплыми, хватка не сильной, но невероятно уверенной. И вновь этот пронзительный, сканирующий взгляд. На этот раз он скользнул по моему лицу, к губам, потом вниз — к моей руке в его.

Сар напрягся и фыркнул.

— Могу ли я быть уверен, — раздался голос Новски, когда мы уже повернулись к выходу, — что курировать проект, в случае моего согласия, будете именно вы, госпожа Алотар?

Саратеш резко обернулся. Я почувствовала, как по его руке пробежала дрожь. Супруг открыл рот, чтобы сказать что-то колкое.

— Я подумаю, господин Новски, — сказала я, опережая Саратеша. Мой тон был таким же деловым и холодным, как у Новски. — До скорого.

Дверь закрылась, отсекая Энора от нас. Но я успела услышать тихий, низкий смех.

Я и Саратеш шли по коридору молча. И только выйдя на свежий воздух, Сар выдохнул, разжав кулаки.

— Космос! — прошептал Саратеш. — Он смотрел на тебя, как на… чертёж принципиально нового двигателя. Что это было?

Я прислонилась к Сару, утыкаясь лбом в его плечо. Адреналин отступал, оставляя слабость и странное, щекочущее нервы возбуждение

— Новски согласится, — сказала я, больше убеждая себя. — Он не сможет иначе. Этот жук уже просчитывает, как использовать мою идею.

— А ты? — Сар повернул меня к себе, его лицо было серьёзным. — Ты действительно будешь с ним работать? Лично?

Я открыла глаза и посмотрела на Сара. На своего мужа, в чьих глазах бушевала буря из ревности, страха и гордости.

— Я не знаю, — честно ответила. — Но я уверенна, что Новски только что сделал первый ход. Проверил на прочность. Теперь очередь за ним.

И где-то глубоко внутри, под слоем страха и усталости, что-то зажглось. Острый, холодный интерес. Игра только началась. А Энор Новски оказался тем противником, с которым играть было страшно, но безумно интересно.