Голос извне

Глава 79

Юлия

Дроид принёс кувшин с ярко-розовым, искрящимся напитком, два высоких бокала и тарелку с замысловатым десертом, усыпанным фиолетовыми ягодами. Есть в такой атмосфере я, конечно, не могла. Напиток пила маленькими глотками — на вкус как земной лимонад с привкусом неизвестных ягод, слишком сладкий и слишком холодный. Холод отрезвлял, возвращая к реальности.

Сколько уже прошло? Глянула на комм и протяжно вздохнула. Всего полчаса. А казалось — вечность!

— Так всегда? — спросила я шёпотом Ильхома, наклоняясь к нему ближе. — Это… всегда так происходит?

— Да, — кивнул Гросс, и в его глазах читалась знакомая мне жалость. Он знал мою неугомонную натуру. — Можно пройтись немного по площади, но скоро смена.

— Какая смена? — не поняла я, но в этот момент раздался низкий, гулкий звон, словно удар огромного колокола. Мужчины за столиками, будто по невидимой команде, поднялись и начали молча, организованно уходить.

— Это всё? — я даже обрадовалась, что этот абсурд закончился. Как же я ошибалась!

Вместо уходящих кхарцев на площадь стали приходить новые мужчины. Они не смотрели в нашу сторону, не смотрели на кхарку за соседним столиком — они просто занимали места, опустив головы, уставившись в столы или коммы. Сюр какой-то!

…И тут до меня окончательно дошло. Не осуждение ударило в грудь, а холодное, аналитическое понимание. Я смотрела не на «мертвецов» из апокалиптического хоррора. Я смотрела на систему выживания.

В Империи Кхар мало женщин. Критически мало! Их энергия — не привилегия, а кислород для целого вида на грани вырождения. Когда ресурс настолько дефицитен и жизненно важен, общество невольно возводит его в абсолют. Его охраняют. Его берегут. Его… изолируют, чтобы сохранить. Ценность женщины взлетает до небес, но цена этой ценности — золотая клетка, тишина и дистанция. Риск потерять энергию, спровоцировать конфликт с носителем энергополя, нарушить хрупкий порядок слишком велик. Проще создать ритуал — четкий, безэмоциональный, безопасный. Где всё регламентировано: как сидеть, как смотреть, как молчать.

Это не кхарцы такие. Это логичный, чудовищный, но работающий итог тысячелетнего демографического кризиса. Маятник качнулся слишком далеко от какой бы то ни было «нормы», и общество застыло в этой неестественной, но стабильной позе — в почтительном, ледяном молчании, чтобы не сбить и без того шаткий баланс. Мужчины-кхарцы не разучились говорить. Они боятся говорить. Боятся лишним словом, взглядом, жестом нарушить тот единственный порядок, который позволяет им как виду не исчезнуть окончательно.

Кхарская система в таком виде не была создана для счастья. Она была создана для выживания. И она функционировала тысячи лет! Кто я такая, чтобы судить с высоты своего земного, «нормального» опыта? Я здесь чужая. Дикарка, для которой их отлаженный многовековой механизм — сущий ад.

Но понимание не погасило во мне огня. Наоборот, жалость сменилась чем-то другим. Не презрением, а… вызовом. Мужчины тут выживали, я — жила. И, возможно, моё жить — мой шум, мой цвет, моя нелепая, эмоциональная, требовательная человечность — это не угроза имперскому выживанию.

Моя рука потянулась к сумке. Я достала камеру и положила ее на стол. И в голове завертелся совершенно безумный план. Я же смогла «научить» Ильхома быть… настоящим. Значит стоит попытаться научить остальных быть «громкими». На подкорке сознания я почему-то думала, что тишину можно разбить не криком разрушения, а голосом. И пусть мой голос чужой и непонятный, но он все-таки прозвучит.

— Иль, мы же сразу не улетим домой? — спросила я, прокручивая в голове идеи для первого поста. Надо будет записать видео, а не текст. Читала-то я хорошо, а писала пока коряво.

— Смотря как ты будешь себя чувствовать, — пожал плечами Гросс. — Ещё две смены.

— Ммм, — не нашла слов. Значит, ещё часа полтора. Что ж, это как высидеть пару у занудного профессора, чей голос усыпляет. Надо было взять бумагу и карандаши, чтобы научить Ильхома играть в морской бой! Я вся извелась: крутилась, меняла позы, плела и расплетала косички, перебирала браслеты… было невыносимо скучно.

— А если мы подсядем к той кхарке, может, поговорим? — шепнула я Гроссу на ухо, когда в очередной раз пересаживалась.

— Я редко видел, чтобы кхарки разговаривали между собой в такие дни, — ответил он так же тихо. — Вы должны быть знакомы или происходить из одного клана.

Внутри я заорала — А как знакомиться, если не так⁈

— Вы можете познакомиться в Женском центре и договориться прийти в одно место в следующий «День Встречи», — предложил Ильхом. — Как себя чувствуешь?

— Физически — в полном порядке, — ответила я, прислушиваясь к себе. Была лёгкая, неприятная усталость, больше от скуки, чем от энергообмена. — А вот морально я в полнейшем ахере…

— Кхм-кхм, — закашлялся Ильхом, качая головой. — Потерпи ещё немного, Юля.

Делать было нечего. Я откинулась на спинку и начала разглядывать мужчин. Они были разными: молодые с острыми чертами лица и усталыми глазами; взрослые, солидные, в дорогих, но строгих костюмах; те, что попроще — в простой рабочей одежде. Все они были по-своему привлекательны, и всех объединяла одна черта — усталое, почти апатичное напряжение. Словно их самих бесило вот так сидеть и ловить крохи энергии, но другого выхода не было.

Моё внимание привлёк один кхарец со светлыми, почти белыми волосами. Сердце ёкнуло — Сар! Но, присмотревшись, я поняла, что это не он. У этого были обе руки, и феерии горели синим, а не ровным серебристым светом. А жаль… Я бы так хотела снова увидеть Саратеша, поймать взгляд светло-серых глаз, услышать колкость, смех, что угодно!

Колокол прозвонил ещё раз. Значит, осталась последняя смена. Надо вытерпеть! Ильхом пару раз спросил, как я, а я… я начала закипать. Идей и планов было столько, что они распирали изнутри. Но, глядя на обеспокоенное лицо супруга, я промолчала. Сначала обдумать — потом делать. Да и для моей задумки нужен будет Эрик! Совместим приятное с полезным.

Когда моё терпение было на исходе, колокол зазвонил в последний раз. Кхарцы начали расходиться, а та кхарка с мужьями резво вскочила из-за стола. С громким, наигранным «ох!» она сделала вид, что покачнулась, и была мгновенно подхвачена одним из мужей. Тот поднял её на руки, остальные выстроились вокруг живым щитом.

Я выгнула бровь, мысленно фыркнув: «Не верю!»

Пока «бедную» кхарку эвакуировали, я, вопреки своему недавнему желанию сбежать, продолжала сидеть.

— Юля?

— А теперь мне нужно компенсировать весь этот абсурд чем-то хорошим и ярким, — заявила, подхватывая сумку. Встала, перекинула её через плечо, взяла камеру и протянула Ильхому руку. — Веди меня в место, где есть музыка, коктейли, танцы и просто… очень свободно.

— Ты уверена? — напрягся Ильхом. В его глазах читалось странное, почти извращённое удовлетворение, смешанное с базовой тревогой.

— Да, Иль! Пора тряхнуть стариной! — воскликнула я как можно бодрее и рассмеялась, потому что Ильхом не понял последнюю фразу. Он стоял, держал меня за руку и тупил.

Сложности начались сразу. Кхарцы, ещё не ушедшие далеко, начали бросать на нас настороженные взгляды. Не прямые, нет, а исподтишка.

Сложно! Это как найти чистую воду в стоячем болоте!

— Сфоткай меня вот там, пожалуйста! — всучила я камеру в руки ошарашенному Гроссу, а сама развернулась и пошла к фонарному столбу у цветущей клумбы. Накатила ностальгия: так же на Земле бабушка просила сфоткать её у каждой достопримечательности. Я тогда считала это диким стыдом. А сейчас сама бодро шагала, чтобы встать в нелепую позу, натянуть улыбку и запечатлеть себя на фоне цветов.

Пока я шла, горожане расступились, создавая широкий коридор. Ильхом следовал за мной, а я сгорала от стыда. Ох, может, ещё ладошку вытянуть, типа держу клумбу? Не смогла сдержать смешок. Ладно, пусть мой блог начнётся с кринжа. Лишь бы начался.

Ильхом сфотографировал меня… один раз. Он старался улыбаться, но в глазах читалось полное непонимание. Приплыли!

— Иль, иди ко мне! — позвала я, решив растормошить хотя бы своего мужчину. — Давай вместе!

Вырвала у него камеру, обняла Гросса и сделала первое в истории инопланетное селфи. Иль стоял как вкопанный, но, видя мою настойчивость, положил ладонь на мою талию и крепко прижал к себе.

— Юля, ты хочешь довести весь город до инфаркта? — прошипел он, но в его голосе уже прорывалось что-то вроде азарта. Он чмокнул меня в щёку, и его улыбка стала натуральнее.

— Да, именно так, — рассмеялась я. — Если сегодня мой единственный выход в город, я возьму всё! Так что насчёт музыки и танцев?

— Танцы не обещаю, а вот музыку организую, — поковырялся Ильхом в комме и сжал мою руку. — Через улицу есть квартал с магазинами и барами. Туда не назначают «встреч», так как очень мало места. Пошли!

Я отбросила все сомнения, устав от всеобщего напряжения. Во мне вдруг ожила та самая Юля — любопытная, весёлая, задорная и бесстрашная.

Пока Гросс вёл меня, я снимала улочки, цветы, небо, нас — без постановки, в движении. Как только мы свернули на другую улицу, воздух изменился. Словно мы вышли из вакуума в нормальную атмосферу.

Узкая, оживлённая улочка была полна жизни. Магазинчики с причудливыми вывесками, открытые прилавки с едой и товарами, небольшие бары, из которых доносились голоса. Женщин не было, но кхарцы-мужчины здесь жили: обедали, разговаривали, смеялись, сидели на скамейках. Атмосфера была другой — подвижной, настоящей. Я не удержалась и сделала несколько кадров.

— А там что? — встала на цыпочки, мой рост терялся среди кхарцев. — О, я слышу музыку!

И правда откуда-то из глубины улицы доносились ритмичные, пульсирующие звуки. Это была странная смесь техно с чем-то глубоким, горловым, почти шаманским. Непривычно, но… завораживающе.

Мы шли, держась за руки. На нас смотрели, но уже не так, как на площади. Здесь люди… кхарцы были «заряжены», время ритуала закончилось. Мужчины были на своей территории. А я — просто странный, шумный элемент в их системе. Чужачка-туристка. Нарушительница…

— Здесь есть коктейли? — спросила я у молодого кхарца в форменной одежде на входе в один из баров. Столики внутри были почти все заняты.

— Э… да, госпожа, — вымолвил он, ошеломлённо глядя на меня.

— Супер! — пропела я и задорно подмигнула Ильхому. — Пообедаем? Я так давно не была на свиданиях…

— Как ты себя чувствуешь? — Ильхом был по-прежнему напряжён. Его гиперопека начинала действовать на нервы.

— Иль, — прошипела я тихо, но чётко. — Если мне станет хуже, я тебе сразу скажу. Обещаю. А сейчас перестань спрашивать меня каждую минуту и накорми, наконец, свою жену. Пожалуйста!

— Ты невыносима, — так же зло прошипел Гросс в ответ. И затем, будто сорвав с себя последние цепи, схватил меня за талию и поцеловал. Прямо при всех. Глубоко, властно, без тени сомнения. Разозлила своего зверя — и он наконец вырвался на свободу.

Так-то лучше!

Мы вошли в бар, и волна звука, запахов и жизни накрыла меня с головой. Здесь было тесно, шумно и… по-настоящему. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась. Первая битва с тишиной была окончена. И пусть я проиграла в смысле «встречи», но я выиграла нечто гораздо большее — кусочек самой себя.

И твёрдое знание, что начинать свой блог я буду именно отсюда. С контраста. С тишины площади и задорного голоса жизни!