Голос извне

Глава 31

Юлия

Просто выйти на улицу.

Честь.

Обязательство.

Каждое слово, такое разумное с его стороны, ложилось на плечи свинцовой гирей. Я для кхарцев тупо батарейка на ножках. И мне только что мягко объяснили расписание работы.

Я поставила чашку на стол и обвела взглядом своё новое убежище-клетку. Теперь, когда в каюте не было напряжённой, жемчужной фигуры Гросса, она казалась больше и пустыннее. Я осмотрелась, отмечая, что тут значительно уютнее, чем на «Шамрай». Все познается в сравнении.

Дверь в туалет и душ открылась без проблем. Осмотрела абсолютно пустую комнатку, отмечая сходство — никакой воды, бутылочек с ароматными шампунями, никаких полотенец. Только совершенно голые отполированные стены и очищающий поток воздуха. Скучно как они живут, — подумалось мне. У меня в ванной на Земле только пены для ванны было дюжину флаконов.

Вернувшись в комнату, открыла шкаф. Там сиротливо лежала моя сумка, которая по размерам с пространством шкафа казалась маленькой и жалкой. Вещей у меня не так много — земной комбинезон, сменное белье и то, что на мне. И то, купленное Чату. Как я им благодарна…

Не стала ничего трогать, завалилась на кровать и уставилась в потолок. Кто я? Где? И что меня ждет в дальнейшем?

Перспектива стать батарейкой для кхарцев не радовала. И я могла бы распсиховаться и расплакаться, но… Вспоминая того хвостатого неадекватыша из КОРР, слова Джефа об опытах и всеобщее напряжение на «Шамрай», истерика во мне не успела зародиться. Интуитивно я чувствовала, что сделал правильный выбор, если в принципе можно назвать выбор из двух зол правильным.

А вот если бы я тогда не сцепилась с Жанной, этого всего могло бы и не быть…

Хватит думать о том, как могло быть! — рявкнула в пустоту, вымотав саму себя вечным страхом и сомнениями. Мне нужно опираться не на выдумки, а на реальность. И пусть она пока для меня непонятная и туманная, но у меня есть будущее. И это будущее зависит не только от инопланетных законов загадочной Империи Кхар. Нельзя постоянно скидывать ответственность на обстоятельства и мое попадание в космос. Пора брать себя в руки. И самой выстраивать свой путь.

Даже в жестких рамках можно диктовать свои условия и менять реальность! — вспомнился мне лозунг какой-то рекламной компании, что запускал отец.

Отец… Сколько лет прошло для него, для всей Земли… А для меня — мгновение. Совсем недавно я ссорилась с Жанной, упала, а потом открыла глаза в космосе. Мое мгновение — не просто целая жизнь для родных. Между нами теперь не просто пропасть из галактик и скопления звезд, а смерть. Я пропала для родных и друзей, моя социальная личность погибла… Только физически я все еще жива, а они… умерли по-настоящему.

Слезы покатились из глаз, но истерики не было. Я лежала на кровати и утирала слезы, вспоминая папу, маму, Мишку, подруг, свое дело, дом, любимые места на Земле, да даже дворового кота Ваську вспомнила… Мой тихий водопад слез — не жалость к самой себе, и даже не реакция на события последних недель. Сейчас я оплакивала тех, кто определенно точно уже умер, чье сердце уже не бьётся.

Я укуталась в покрывало, отмечая какое оно тонкое и мягкое. Здесь все такое, да вот только мне мечталось о пышном тяжелом одеяле, которое было дома. Меня слегка знобило, и, казалось бы, холод идет не извне, а изнутри. Как будто с осознанием потери часть моего сердца превратилось в лед, навсегда запирая воспоминание о больше невозможном мире.

Мне нужно было о многом подумать, распланировать свои дельнейшие действия, подготовить вопросы для следующей встречи с Гроссом, но я решила остановиться. Остановиться на пару часов в своем страхе и панике, чтобы скорбеть. В этой каюте посреди космоса мне жизненно необходимо мысленно похоронить прошлую жизнь, оплакать родных и саму себя. И двигаться дальше…

Я не поняла, как заснула, не знаю сколько спала, но разбудил меня голод. Есть хотелось безумно, в животе урчало, в горле пересохло. Я поднялась с кровати, кое-как расправила покрывало, и уже потянулось рукой к браслету, чтобы вызвать Гросса… Но вовремя себя остановила.

Я говорю. Я понимаю. Я не пленница. И сейчас самое время проверить себя на прочность. Накинула кардиган, обулась. На всякий случай решила взять планшет. Открыв шкаф, я отпрянула с глупым «ой». Вчера я не заметила, что внутренняя стенка встроенного шкафа — зеркальная.

Впервые за несколько недель я смогла осмотреть себя так четко и близко. И не узнавала саму себя. Волосы, родной цвет которых я уже не помнила на Земле, сейчас лежали упругими темными волнами. Срез немного неровный, и я улыбнулась, вспоминая, как Литч их отрезал и пыхтел. Мне не было жалко длинны, но… подровнять бы кончики. Моя кожа на лице была сухой, под глазами небольшие мешки, глаза большие карие и воспаленные после слез. Губы потрескались и в некоторых местах я их обкусала до болячек. Мда, та еще красавица.

Хотя какая разница? Никто не будет смотреть на меня здесь как на женщину. Кхарцев волнует только энергия, что исходит от меня. И эта энергия — ресурс. А я этот ресурс вырабатываю! Как бы то ни было, мне стоит подумать о том, как привести в порядок не только свое внутреннее состояние, но и внешность.

Как там говорилось во всяких видосиках? Красивой надо быть ради себя, ведь так мы проявляем любовь в себе, к своей жизни, к телу! Прокачиваем женскую энергию, дышим маткой, посылаем сигналы в космос! Рассмеялась от абсурда собственных мыслей.

Теперь у меня и женская энергия есть, самая настоящая, а не выдуманная медиа. И сигналы в космос посылать проще, находясь в космосе. И сейчас мое тело посылало мне вполне понятный сигнал — поесть. Мой живот заурчал на всю каюту, возвращая меня в реальность.

Я быстро достала планшет, решив взять его с собой на всякий случай. Да и новые карты надо рисовать, ибо этот корабль значительно больше «Шамрай». Мне будет сложно запомнить сразу расположение всех коридоров, правильных поворотов и нужных отсеков.

У двери я замерла, вспоминая подобный момент на «Шамрай». Прошло пару недель, а для меня словно вечность. Но если меня ее сожрали в тот раз, то и в этот раз не должны. Физически мне никто не навредит.

Замок пискнул, дверь плавно отъехала. Не пленница, — убедилась я и смело шагнула в пустой коридор. Ни охраны, ни надзирателя, ни других кхарцев — прекрасно!

Тишина.

Ни звука двигателей, ни голосов, ни шагов. Коридор был длинным, абсолютно прямым, с мягким белым светом, исходящим от подсветки по периметру сверху и снизу. Ни окон, ни указателей, хотя иногда и встречались закрытые двери. Я шла вперед по коридору и думала, что здесь нельзя заблудиться, так как здесь негде ориентироваться. Куда идти-то?

Пошла наугад, прислушиваясь. Мой нос уловил слабый, непривычный, но не отталкивающий запах. Через несколько минут коридор упёрся в Т-образное пересечение. И тут я услышала звук. Глухой, ритмичный, напоминающий далёкие удары сердца. И вместе с ним — едва уловимую вибрацию в полу.

Свернула налево, на источник звука. Ритм становился чётче. Ещё один поворот — и я упёрлась в высокий, широкий проём без двери. Из него лился яркий, холодный свет и доносился тот самый ритмичный гул и что-то похожее на музыку.

Я замерла на пороге, прислушиваясь. Помимо музыки и вибрации, слышались редкие голоса. Сомневаясь, я потопталась на месте, но живот опять заурчал. Разве сложно зайти и спросить дорогу до столовой? Я же никогда не была такой трусихой, а сейчас… Сделала решительный шаг внутрь и приятно удивилась.

Это был спортзал. Но такой, какой мог присниться футуристу или показаться в самом дорогом фильме. Пространство было огромным. Вместо привычных мне тренажёров, здесь стояли конструкции из чёрного глянцевого материала, какие-то сетки, мерцающие голубоватым светом.

Как только я зашла в помещение, голоса замолкли. Я же постаралась улыбнуться, показывая тем самым свой дружелюбный настрой.

Кхарцы. Без масок и костюмов. В простых одеждах, так напоминающих земную. Сколько их? Три? Или больше, ведь зал огромен?

Один кхарец, с телосложением греческого бога и зелеными неоновыми линиями вдоль мощных рук, подтягивался на перекладине. Его мускулы играли под жемчужной кожей, линии на них пульсировали в такт движениям. Недалеко от него второй кхарец, более худой и сосредоточенный, был погружён по пояс в колонну из искрящейся энергии, его глаза были закрыты, а пальцы быстро перемещались по голографическому интерфейсу перед ним. Третий, самый молодой на вид, с более острыми чертами лица, отрабатывал удары по манекену, который мгновенно регенерировал после каждого попадания, а странные завитки и символы высвечивались на панеле выше.

Я видела троих. Все — мужчины. Все — жемчужно-белые, с ромбовидными зрачками и сияющими неоновыми узорами. Воплощение чужой, идеальной физиологии. И я не смогла не отметить, что все они в прекрасной физической форме.

Моё сердце заколотилось уже не от страха, а от азарта. Я решила начать проверять свои возможности «батарейки», чтобы понять — каков предел? И буду ли я чувствовать опустошение, потерю сил и сонливость?

Гросс же сказал, что мне достаточно «просто быть». Вот я и буду. Буду пробовать, чтобы сделать собственные выводы. Я ценный ресурс, и чтобы мной не могли управлять, я должна перехватить управление первой!

Так, Юлька, полевой эксперимент! Условия: закрытое пространство, три особи мужского пола кхарской расы. Объект наблюдения: я. Цель: проверить теорию об энергообмене на практике.

Я сделала еще один шаг внутрь. Звук моих шагов по упругому полу был неслышен в ритмичном гуле тренажёров. Но движение, видимо, уловили. Тот, что подтягивался, на середине движения замер, повиснув в воздухе. Его взгляд скользнул по мне, быстрый, оценивающий. Не враждебный. Не жадный. Скорее… настороженно-почтительный. Он медленно опустился, кивнул мне, опустив глаза, и отвернулся, делая вид, что поправляет обмотки на запястьях. Двое других тоже прервали свои занятия. Тот, что в кубе, открыл глаза и быстро деактивировал свою светящуюся колонну. Молодой боец замер в стойке. На всех троих на секунду натянулась маска абсолютной, почти военной сдержанности.

— Добрый день! — раз уж меня заметили, я решила начать разговор первой. Голос мой буквально пропищал приветствие, хотя план — быть уверенной и дружелюбной.

— Светлых звезд, госпожа, — пробасил тот, что с обмотками. Другие просто склонили головы. Какие они тут все… ледяные и неразговорчивые.

Я медленно прошла вдоль стены, делая вид, что с интересом разглядываю тренажёры. Внутри же всё моё внимание было приковано к собственным ощущениям. Я ловила каждое изменение. Ничего. Абсолютно ничего, кроме волнения и легкого флера страха.

И тогда я посмотрела на них. На кхарцев. Они не занимались, но с плохо скрываемым интересом поглядывали на меня. Питались ли они сейчас? Высасывали из меня так необходимую им энергию? Гросс говорил, что это неконтролируемый процесс с двух сторон: женщина — отдает, мужчины — принимают.

Мне стало неловко от тишины, что повисла в воздухе.

— Я искала кухню, — подошла ближе, оценивая свое состояние. Ничего, только чувство сильного голода и неловкость. — Не хотела вас отвлекать, но была бы благодарна, если вы укажите мне путь. Пожалуйста.

Тот, что подтягивался, дышал теперь ровнее, глубже. Неоновые линии на его спине, прежде пульсировавшие вразнобой с мускулами, теперь светились ровным, спокойным ритмом. И мне показалось, что свечение этих линий усилилось. Парень в кубе, стоявший теперь неподвижно, слегка поднял голову, и его острые скулы, казалось, стали менее напряжёнными. А молодой боец… не просто перевёл дыхание, а громко вдохнул полной грудью, расправив плечи. На его лице на миг мелькнуло выражение чистой, животной благодарности, прежде чем он снова нахмурился и опустил глаза.

— Госпожа, позвольте вас проводить, — вышел вперед тот, что был в светящемся кубе.

— Хатус, осторожнее, — напряженно прорычал атлет в обмотках на кистях. — Госпожа просила указать ей путь, а не провожать. Не стоит навязывать свое общество женщине без ее на то просьбы или приказа.

— Да все хорошо, — пыталась разрядить обстановку. — Мне не помешала бы компания, но только в том случае, если вы свободны.

— Мы свободны, — сказали все хором и сделали один шаг вперед. И мне вспомнились уроки физкультуры, где нас выстраивали в шеренгу и просили рассчитаться на первый-второй, а потом выйти из строя.

— Хорошо… — была приятна удивлена их рвению.

— Кого госпожа хочет выбрать в сопровождение? — спросил боец, и мне послышалась в его голосе язвительность.

Я оценила свое состояние: ни усталости, ни сонливости, ни каких-либо негативных ощущений не было. Но я отметила, что линии на телах кхарцев начали светиться ярче с каждой минутой моего пребывания рядом. Это и есть их энергообмен? Или просто полоски показывают эмоциональный фон?

— А кто хочет? Я уже сказала, что не против компании, — пожала плечами и улыбнулась. Я не чувствовала угрозы от кхарцев, чему порадовалась. Для меня это уже большой прогресс.

Все трое переглянулись между собой. Взгляды были напряженные и я не понимала, как реагировать. Они решают кто меня проводит? Так вот этот в кубе вроде предложил сам, а теперь медлит…

Мой голод дал о себе знать громким урчанием, и я смутилась, прикладывая ладонь к животу.

— Идиоты, — тихо буркнул тот самый Хатус из куба и вышел вперед. — Я провожу вас, госпожа.

Молодой кхарец наклонился за футболкой, ловко ее натянул и подошел ко мне ближе. Те двое смотрели на него, словно идиот тут Хатус, а не они. Интересно…

— Прошу, — опять склонил голову парень и указал рукой на выход.

Я, бросив последний взгляд на двух других мужчин, вздохнула и направилась на выход.

Про себя подумала, что одного кхарца поймала, а значит пока идем, я могу его допросить. Всех правил я еще не знала, но думаю, что если что-то нарушу, то мне смогут простить в первое время.