Голос извне

Глава 35

Юлия

— Спасибо, — поблагодарила Гросса после того, как он проводил меня до моей каюты. — У меня остались вопросы, но боюсь, что доведу тебя окончательно. У тебя все-таки есть предел терпения.

— После встречи с тобой я узнал, что предел моего терпения куда выше, чем я думал всю жизнь, — пошутил Идьхом.

Около двух часов потребовалось на установку датчиков. Как только Гросс согласился на мое предложение, Эрик приступил к работе с горящими от предвкушения глазами. Молодой медик был рад эксперименту больше меня. Он не скрывал своего восторга и постоянно повторял, как важны эти данные не только для него, но и для всей Империи, как он сможет использовать полученные показатели для своей работы и сделать существенный вклад в изучение процесса энергообмена между кхарцами и другими расам. Наблюдая за Эриком, я поняла, что он ярый трудоголик, ученый до мозга и костей. И в данном случае его научный интерес — мой козырь.

Гросс все время провел с нами. Он с трудом дал согласие на мою задумку, а после отошел в другой конец лаборатории, уселся в кресло и просто наблюдал за Эриком и мной. Молчал. Думал. Почти не моргал, только изредка потирал глаза и переносицу.

Я же не стала терять время наедине с медиком впустую. Пока он настраивал аппаратуру, я узнала для себя много нового. Первое, что более всего волновало меня — это совместимость моей расы и кхарцев. Я помнила про условия, на которых меня приняли в Империю и дали защиту — минимум три мужа, исполнение законов и соблюдение традиций. Если с законами и традициями можно разобраться в процессе, то с замужеством сложнее.

— Эрик, скажи, а я как женщина… совместима с вами? — косо я поглядывала на Гросса, сидящего в стороне. Адмирал сидел далеко, так что он вряд ли мог нас услышать. И да, я намеренно задавала эти вопросы медику, так как считала, что медицинский работник не имеет пола. С такой установкой мне было проще говорить о интимных и сугубо личных вещах. Эрик не мужчина, а профессионал, врач. Я — пациент. И мне надо расположить его к себе, используя все свои ресурсы.

— Да, — после затяжной паузы ответил Эрик. — В независимости от некоторых физических и физиологических отличий, вы полностью подходите кхарцам. А кхарцы — вам. Это точный и проверенный факт, можете не сомневаться, госпожа.

— А как же энергообмен? Если у меня будет муж… мужья, — исправилась я, но внутри себя все еще отрицала многомужество. Я пока боялась даже думать о трех мужчинах, которым придется делить меня, а мне как-то уживаться с тремя представителями кхарцев.

— Энергообмен зависит от вас, госпожа, — ответил медик и нахмурился, словно хотел сказать что-то еще и думал — стоит ли?

— Расскажи мне, пожалуйста, — попросила. — Только максимально честно, открыто. Я знаю, что прозвучит цинично, но я же дала тебе возможность исследований. А ты в ответ мог бы дать мне больше информации.

— Вы странная, госпожа. Наши женщины могут требовать, а вы… как мужчина: сделки, соглашения, поиски компромиссов, — отметил Эрик и смутился. — Извините.

— Любые отношения — взаимовыгодный обмен. Я с детства понимала, что ничего нельзя ни получить, ни отдать просто так. И это не только о материальном, но и о духовном. Слово «сделка» — применимо не только к экономике, а к абсолютно ко всему: к государству, к обществу, к мужчине и женщине, в том числе и к дружбе, к отношениям, к браку. Договор взаимного оказания услуг, как-то так. Разница лишь в валюте.

— И какова плата за ваше расположение? — осторожно спросил Эрик, встав напротив меня. Он впервые посмотрел мне в глаза, ожидая честного ответа. Кхарец понимал, ЧТО и КОМУ сказал. И мне бы обидеться, что меня спросили мою стоимость, но я сама завела разговор подобного тона.

— Искренность, Эрик. Слишком дорого для тебя? — провоцировала, играла, поставив на кон слишком много. Но внутри меня сидели слова Гросса — кхарцы не способны навредить женщине. Настало время проверить.

— Меня устраивает, Юля. Надеюсь, мы не просто поможем друг другу, но и станем хорошими друзьями, — Эрик склонил голову, а после поднял лицо, изменившееся до неузнаваемости. Мне понравилось, что кхарец оказался понятливым и схватывал мой настрой на лету.

— Отлично. И тебе, и мне будет выгоднее держаться вместе, — протянула я руку, позабыв, что не на Земле. — Извини, это у нас есть такой жест. Мы пожимаем друг другу руки, когда договариваемся о деле.

— Интересные у вас ритуалы, — оценил Эрик и протянул мне руку, слегка пожимая мои ледяные пальцы. — У нас к женщине могу прикасаться только мужья.

— А другие? Друзья? Знакомые?

— Только с разрешения или в случае опасности или угрозы жизни, — пожал плечами Эрик, став более «оживленным» после перехода на ты.

— Так что с энергообменом? Если у меня будет три мужа, то как мне восполнять энергию? Они же постоянно будут меня иссушать, — вопросы про интимную часть я оставила на потом. Сначала нужно выяснить о жизненно необходимом процессе.

— После заключения брака кхарец переходит в дом к жене. Согласно закону, жена с мужем должна провести неделю в тесном контакте, — пояснил Эрик, доставая какие-то удлиненные трубочки и тряпки. Его движения были отточенными и выверенными, что внушало доверие. Эрик знает, что делает.

— В течение этого времени муж напитывается энергией и… в общем, мы не тянем энергию просто так. Только в случае голода и нехватки. Если кхарец полностью «заряжен», то ему нужно лишь присутствие жены рядом для поддержки. Расход энергии обычно не велик, а восполнять в браке легче всего и для кхарца, и для женщины. Она не замечает тех крох, что требуются мужу-кхарцу ежедневно.

— Поняла, — кивнула, радуясь, что мужей придется зарядить хорошо только один раз. Потом они не будут тянуть у меня много, чем не нарушат моих свобод и не подвергнут истощению и негативным последствиям. — Но ты сказал, что энергообмен зависит от меня. Что имел ввиду?

Эрик незаметно скосил глаза на Гросса, а после на меня. Он решался, — поняла.

— Я могу взять у тебя анализ? Мне нужна твоя слюна, — медик протянул мне пустую пробирку. А он не так прост: анализы за ответы! Плюнула в пробирку, потом еще и еще. Хватит?

— Каждая семья на Кхаре живет по-своему. Где-то женщины живут вместе со своими мужьями, где-то раздельно, отселяя мужей в соседние строения. Самое печальное — это быть женатым изгоем. Таким кхарцам очень тяжело, так как они вроде мужья, но лишены подпитки от супруги. Обычно так поступают с тему, кто провинился или не угодил своей госпоже, — рассказывал тихо Эрик, закрывая пробирку со слюной.

Я же была шокирована полученной информацией. Оказывается, что все не так просто, а я ошибочно полагала, что только кхарцы-мужчины монстры. Женщины у них тоже не ангелы, судя по рассказу Эрика.

Шок… Но под шоком, как подо льдом, уже шевелился холодный, профессиональный интерес. Системный сбой, дисбаланс в обществе, ведущий к жестокости. Мужчины-изгои, женщины в золотых клетках ответственности, — мой внутренний редактор уже выстраивал заголовки. Но это был не ролик на видеохостинг. Это была моя будущая жизнь. И в этой системе мне предстояло не делать репортаж, а занять свою нишу. Стать частью дисбаланса или… нет это безумие!

— А женщин не наказывают за подобное? — перешла я на шепот.

— Нет, обычно нет. Осудить могут, но такое — редкость, — обыденно говорил Эрик о жестокости, словно это норма для него и остальных. — Все женщины с энергетическим полем очень высоко ценятся в Империи. Вы — будущее, вы — сама жизнь.

— И вас это устраивает?

— Нас никто не спрашивает. Это система, которой тысячи лет, Юля. Не привычка, не быстропроходящая тенденция, а фундаментальный порядок вещей. Понимаешь?

— Понимаю, — и я действительно понимаю. Но не принимаю. Для меня такое неравенство казалось жутко несправедливым. Но если общество при таких условиях до сих пор процветает, значит есть баланс: там, где получаешь больше, столько же и теряешь. Какую цену платят женщины империи Кхар за подобное поклонение?

— А как мужей выбирают? — вырвался немаловажный вопрос. — Как это происходит?

— По-разному. Все зависит от женщины и от ее клана. Если клан влиятельный, то брак может быть договорным. Но, по сути, все браки договорные. Женщинам важна безопасность и спокойствие, — немного завис Эрик, кидая на меня цепкий, проницательный взгляд. — В мужья выбирают только самых-самых: влиятельных, богатых, первых сыновей или тех, кто смог пробиться по жизни.

— А как же чувства? Любовь? Симпатия? Страсть? — пересохло у меня в горле, поэтому пришлось прокашляться. — Есть вода?

— Конечно, — Эрик отошел к другому столу и вытащил из него знакомый мне контейнер.

— Чувства есть, Юля. Просто не всегда они играют большую роль, — кхарец взъерошил светлые волосы и посмотрел почему-то на Гросса. — Но женщины… бывают жестоки. Лучше не чувствовать совсем ничего, чем быть использованным. Все больше кхарцев считают, что регулярная постоянная подпитка не стоит того, чтобы вступать в брак. Это наше проклятие. Мы не может долго и хорошо жить без энергии. Но порой цена за жизнь, а не существование, слишком высока. Почти все, кто находятся на «Араке» — выживальщики: кого-то отвергли, кого-то просто не устраивает порядок, кто-то знает, что никогда не будет выбран. И военное дело — единственное, чем мы сможем послужить нашей Империи, обрести смысл и как-то проявить себя.

— Это жестоко, — прохрипела и даже вода не могла смыть ту горечь, что осталось на языке после слов Эрика.

— У меня все готово, Юля. Сейчас закрепим сканер и проверим работу. Завтра в это же время я буду ждать тебя, чтобы провести анализ, — прервал не менее важный разговор Эрик.

Я кивнула и еще раз поблагодарила Эрика за понимание и сотрудничество. Хоть какие-то ответы на мои бесконечные вопросы…

После установки сканера, Гросс вызвался проводить меня до каюты. Он молчал и выглядел очень напряженным. Я же весь путь обдумывала полученные данные. Сложно, все очень сложно. Но когда меня пугали трудности? Я обязательно выживу, выстою, получу свое право на свободу и… если обязательное условие — найти мужей, то я выполню свою часть сделки… Но использовать? Нет!

Я не такая, нет-нет! Симбиоз, а не паразитизм: или так, или никак. Но слова Эрика висели в воздухе тяжёлым эхом.

Система, которой тысячи лет…

Нас никто не спрашивает…

Что, если моё желание «любить, а не использовать» будет для потенциального мужа-кхарца не благом, а… непонятной, подозрительной аномалией? Что, если мужчина, выросший в этой системе, будет ждать чётких правил, границ, «услуг», а я предложу ему хаос чувств? Я хотела встроиться в их мир, не теряя себя. А что, если моё «я» окажется для них не спасением, а ещё одной формой пытки?

На Земле, конечно, я была девочкой избалованной. У отца и матери было много денег, мне ни в чем не отказывали и часто потакали моим капризам. Но в тоже время мне в голову вбили одно — меркантилизм только в бизнесе. В семью же надо брать человека, способного на все. И это ВСЕ гарантировала только любовь.