Голос извне

Глава 98

Юлия

Утро следующего дня началось с тишины. Ильхом растворился в серой дымке рассвета, направляясь в академию. Саратеш ушёл в лабораторию с таким видом, словно у него в голове созревает что-то взрывоопасное. Я осталась одна — наедине со своими мыслями, которые крутились вокруг вчерашнего визита клана Тан.

После плотного завтрака я набрала Эрика. Долгий разговор начался с моих показателей. Эрик увяз в цифрах, бормоча что-то о «нестабильности флуктуаций» и «интересных корреляциях с эмоциональным фоном». Потом небрежно, словно между делом, обмолвился, что, возможно, получит распределение на «Пепел», которых посылают… искать Землю! Это новость меня и обрадовала, и шокировала. С одной стороны, я очень боялась за свою планету, за людей, живущих там. С другой стороны, я очень хотела иметь связь с сопланетниками, знать, что мой дом процветает.

Эрик меня успокоил и сказал, что это просто исследовательская миссия. Даже если они найдут Землю, никакого захвата не будет. Только дружелюбный контакт и там уже посмотрят, как и что… Это меня успокоило.

Переведя разговор на даримскую сыпь, я получила чёткий, обнадёживающий ответ: ни для меня, ни для моих мужей угрозы нет. Болезнь генетическая, не контагиозная. А потом, как друг, Эрик добавил: «Соглашайся, Юль. Третий муж, даже фиктивный, снимет с тебя колоссальный пресс. Закроет договор с Империей. Даст тебе глоток воздуха. А этому парню… даст шанс жить».

После долгого разговора с Эриком, я решила отдохнуть. Завалилась на диван, выложила новый пост в «Единение» и незаметно для себя заснула. Меня вырвала из забытья вибрация комма. Сообщение. Адресат заставил сердце подпрыгнуть куда-то в горло.

Энор Новски: Нужно связаться. Удобно?

Однако! В прошлый раз Новски не спрашивал — ставил перед фактом. Эта внезапная «вежливость» была опаснее прямой наглости.

Я не стала отвечать, а сама набрала Новски. Все-таки мы люди деловые и поговорить с ним я могу и без присутствия мужей.

Кхарец ответил мгновенно, будто ждал у экрана. И понеслось… Начали мы скованно, путаясь в «госпожа» и «господин», то переходя на «ты», то отскакивая назад к формальному «вы». Новски постоянно переспрашивал, когда я срывалась на земной сленг или слишком сложные метафоры. Вставлял колкие, точные комментарии, которые били в самое слабое место логики. Это была не беседа. Это была работа. Тяжёлая, изматывающая, но безумно захватывающая.

Через пару часов все формальности испарились. Мы говорили на одном языке — языке цифр, интерфейсов, юзер-экспириенса. И да, я ловила его взгляд через экран — пристальный, сканирующий. Слышала лёгкую, едва уловимую хрипотцу в его голосе, когда речь заходила о деталях, которые касались лично меня. Он жонглировал двусмысленными фразами так виртуозно, что я то краснела, то злилась, то невольно усмехалась.

И был этот внутренний диссонанс: блестящий стратег, ум которого работал с пугающей скоростью и точностью. И подлый, женатый манипулятор, который явно получал удовольствие, стирая границы. Я могла бы восхищаться Новски. Даже флиртовать, в другой жизни. Но не здесь. Не сейчас. Новски был ядовит.

И чертовски притягателен в этой своей ядовитости…

Закончили мы разговор на договоренности встретится. С технологиями Кхара тестовая версия приложения будет готова к запуску буквально через пару дней. И это поражало! Так быстро! Я не смогла скрыть своего удивления, ведь на Земле такой проект занял бы минимум полгода!

— Я предлагаю встретиться, чтобы прогнать сырую версию и проверить функционал, — сказал Энор в конце. Его голос звучал ровно, но в паузе я уловила напряжение. — Полагаю, что на Елимас ты не прилетишь?

— Нет, я не могу, — отказалась. — Мои мужья работают, одна я не полечу, да и дел у меня много.

— Даже интересно, что за дела могут быть у такой женщины, как ты, — ухмыльнулся Энор и его зеленые глаза вспыхнули.

Чертов извращенец! — подумала я, стараясь скрыть дрожь в руках. От мысли, что мне нравится его наглость, и голос, и взгляд — старалась отмахнуться. Это все ужасно неправильно что по кхарским меркам, что по земным!

— Что ж, я сам прилечу на Харту к концу недели. Сообщу место встречи, Юля, — он назвал меня по имени не в первый раз, но только сейчас я поняла — я впустила его в свой ближний круг. Просто замечательно!

— Хорошо, Энор, — не осталась я в долгу. Если Новски думал смутить меня, то ошибся. Я тоже умею играть грязно. — Буду ждать твоего сообщения. До встречи.

Связь прервалась. Я сидела, глядя на потухший экран, и пыталась отдышаться. Весь разговор прошёл в состоянии предельной концентрации и какого-то извращённого возбуждения. Я чувствовала себя так, будто только что сошла с ринга.

— Что это было, Ю? — голос Саратеша прозвучал прямо за моей спиной, низкий, сдавленный, полный сдержанной ярости.

Я вздрогнула, обернулась. Муж стоял в дверях, залитый лучами Кхарского светила, которые играли на его торсе. Феерии на его коже пылали холодным серебристым огнём.

— Ой… — вырвалось само собой. — А я тут…

— Просто разговор о «Голосе»? — он сделал шаг вперёд. Комната будто уменьшилась в размерах. — Совершенно деловой?

Его гнев был физически ощутим, и вместо страха во мне ответно вспыхнуло что-то горячее и непокорное. Мы всегда решали свои конфликты так — переводя слова в язык тела, гнев — в страсть.

— Да, — ответила я, поднимая подбородок. Ну и что, что перешли на «ты»? Назвали по именам? Пустяк. Для землянки — да. Для кхарки — пиздец.

— Пообедаем? — спросила я, отчаянно пытаясь сменить тему. Мой голос прозвучал неестественно бодро.

— Поужинаем, да, — Саратеш остановился в метре от меня. Его взгляд скользнул по моим губам, шее, опустился ниже. Только тогда я огляделась — за окном пылал багряный закат. Как я не заметила, что проговорила весь день?

— Иди ко мне, — поманил меня пальцами Сар, а в голосе столько напряжения и… возбуждения?

— Прям к тебе? — сделала маленький шаг и тут же была схвачена его крепкими руками. Взвизгнула, но за шею мужа схватилась.

— Как там говорит Гросс?.. — Сар провёл ладонью живой руки по моей заднице, и шлёпок прозвучал гулко, отдаваясь жгучим, унизительным, возбуждающим теплом. — Тебя надо наказать?

И вопреки всему: стыду, неожиданности, ярости — я почувствовала, как влага мгновенно проступила между ног. Саратеш в сексе всегда был другим. Не таким прямолинейно-агрессивным, как Ильхом. В нём была какая-то… природная, естественная нежность. И сейчас, вися на его плече, ощущая каждый мускул его тела, его гнев и эту запретную, порочную нежность в прикосновениях, я поняла — ночь будет особенной.

— Я тебя люблю, — пропищала я ему в спину.

Ответом стал ещё один шлёпок, уже сильнее. Не больно, скорее волнующе. Звучно, властно, утверждая его право.

Сар почти бросил меня на широкую кровать. Я уже сама рвала с себя одежду, дрожащими пальцами стягивая футболку. Возбуждение пульсировало в висках и глубоко внизу живота густым, сладким томлением.

Саратеш лишь хмыкнул, что-то нажал на комме. Свет погас, погрузив комнату в кромешную тьму. Потом раздался мягкий шорох ткани — он стягивал с себя майку, шорты. Во мраке комнаты загорелись только его феерии — призрачные, серебристые линии, очерчивающие мощный торс, бицепсы, бёдра. Он был похож на ожившую звёздную карту, на опасное, прекрасное существо из ночных кошмаров и фантазий.

— Сар, а мы… Ильхома не дождёмся? — пробормотала я, видя, как он разминает шею, и позвонки хрустят с угрожающим звуком. — Может, вместе… поговорим?

— Гросс позже присоединится к… разговору, моя сладкая, — его голос был низким рыком. — А сейчас только ты и я. И мое недовольство.

Он сократил расстояние одним стремительным шагом. Его руки — одна живая, одна холодная — схватили меня за лодыжки и резко подтянули к краю кровати. Я ахнула, когда мои ноги свисли, а попа оказалась на самом краю.

— Ты говорила с ним целый день. Его имя, его слова были в твоей голове. Теперь здесь буду только я. Ильхом. Наши имена. Наш запах, — шептал Сар между вздохами.

Я ждала грубости, но Сар удивил меня. Горячие, влажные губы коснулись моего живота, оставляя след из поцелуев и лёгких укусов, от которых по коже бежали мурашки. Он опускался ниже, бормоча что-то сквозь зубы о непослушной жене и «том ублюдке Новски», чьё имя звучало как проклятие.

Потом голова Саратеша оказалась между моих бёдер. Первое прикосновение языка к сверхчувствительному местечку заставило меня выгнуться и застонать. Это был не просто ласка. Это было исследование, анализ, пытка. Он водил кончиком языка кругами, потом быстрыми движениями, потом снова сосредотачивался на одном месте, заставляя меня дёргаться и хрипеть. Его живая рука держала моё бедро, вдавливая в матрас. Другая протезированная скользнула ниже, между моих ног. Холодные пальцы нащупали влажный, пульсирующий вход и без предупреждения вошли внутрь.

Я вскрикнула, но крик превратился в стон, когда его пальцы начали двигаться — медленно, глубоко, выверенно, попадая точно в ту точку, от которой всё внутри сжималось в тугой, болезненно-сладкий узел.

— Пожалуйста… — выдохнула я, уже не в силах мыслить. Я была на грани, каждую секунду готовая сорваться в пучину, но Саратеш не давал. Он отступал, замедлялся, менял ритм, доводя до исступления.

И в тот самый момент, когда сознание мутилось, я почувствовала другое прикосновение. Холодное, влажное от моих же соков. Палец его протеза обвёл тугую, запретную розочку моего ануса.

— Сар… — застонала я, и в этом звуке было всё: шок, страх, предвкушение.

— Расслабься, Ю, — его голос прозвучал прямо у моей промежности, опаляя горячим дыханием.

И он вошёл медленно, преодолевая сопротивление. Боль была, но она тонула в море переизбытка ощущений, в диком возбуждении, которое Сар так долго взвинчивал. Это было непривычно, странно, порочно. Его палец двигался внутри, растягивая, готовя, а его язык продолжал свою сладкую пытку у меня спереди.

— Иди ко мне, — наконец сказал Сар, поднимаясь.

Я перевернулась, чувствуя, как дрожат все мышцы. Ползла к нему на четвереньках, как послушная сука. Саратеш уже полулежал у изголовья, его член стоял твёрдым, тёмным силуэтом на фоне светящихся феерий. Он поглаживал себя, и в этом жесте была такая животная, уверенная власть, что у меня перехватило дыхание.

Я перекинула ногу через него, ощущая, как его горячий, твердый член скользит по моей промокшей, разгорячённой промежности.

— Да! — сорвалось с губ, когда Сар наконец вошел, заполнив меня одним длинным, мощным толчком. Это было облегчение и новая пытка. Я была на пределе, каждый нерв кричал о разрядке.

Саратеш сделал несколько резких, глубоких движений, удерживая меня за талию своей живой рукой. Его механическая рука легла на мою ягодицу, и пальцы снова нашли то самое, уже растянутое, чувствительное место.

— М-м-м, как ты хороша, — прохрипел он, и его движения стали хаотичными, дикими. Его контроль дал трещину.

Это и стало последней каплей. Оргазм накрыл нас одновременно — волной такой силы, что я увидела искры перед глазами, а его рык слился с моим хриплым криком. Мир на секунду перестал существовать.

Я осела на него, чувствуя, как его сердце колотится о мою грудь с бешеной частотой. В ушах звенело.

— Это… это… — я пыталась отдышаться, отлепить мокрые волосы от лица.

— Восхитительно, — раздался голос Ильхома прямо за моей спиной. На мои бёдра легли ещё одни руки — большие, шершавые, знакомые.

— Наша девочка сегодня вела себя очень плохо, Гросс, — прохрипел Саратеш, и я почувствовала, как его член, всё ещё находящийся внутри меня, начал снова наливаться силой.

— О… — застонала я, не готовая к новому витку. — Пожалуйста…

Ильхом раздвинул мои всё ещё влажные и чувствительные ягодицы. Его член, толстый и тяжёлый, упёрся в то самое, уже подготовленное место. Первый, медленный, неумолимый толчок заставил меня взвыть. Было тесно, непривычно, больно. Но дико возбуждающе.

Я ощущала теперь всё: Саратеша подо мной, его руки на моей талии, его член, снова начинающий двигаться. И Ильхома — позади, его руки, впившиеся в мои бёдра, его грудь, прижавшуюся к моей спине, его медленные, глубокие толчки, растягивающие меня до невозможного.

Два мужа. Два разных ритма. Два любимых мужчины, заполняющих меня полностью, оставляя место только для этого дикого, первобытного, порочного удовольствия.

— Готова? — прорычал Ильхом прямо в ухо, ускоряясь.

— М-м-м… да… — просипела я, уже не понимая, где заканчиваюсь я и начинаются они.

После этого мужья отпустили последние тормоза. Их движения стали синхронными, безжалостными, выбивающими душу. Я стонала, кричала, кусала Саратеша за плечо, чувствуя, как безумие нарастает где-то в глубине, собираясь в чёрную, сладкую громаду.

Первым не выдержал Ильхом. Его тело напряглось, он вогнал себя в меня до предела с хриплым рыком, и я почувствовала горячий всплеск глубоко внутри. Ощущение было новым, шокирующим, невероятно интимным.

Саратеш, почувствовав это, словно сошёл с ума. Его движения превратились в яростный, беспощадный натиск. А рука Ильхома, скользнув между наших тел, нашла мой клитор, набухший и невероятно чувствительный. Двумя пальцами он начал тереть его быстрыми, точными движениями.

И это стало концом. Оргазм, накрывший меня, был таким всепоглощающим, что я, кажется, на секунду потеряла сознание. Мир сузился до белого шума, судорог, пронизывающих тело, и двух струй горячего семени, извергающихся во мне с разных сторон.

Потом — только тишина, прерываемая тяжёлым дыханием. Мы лежали спутанным, потным, пахнущим сексом клубком. Я — без сил, без мыслей. Ильхом и Саратеш перебрасывались короткими, хриплыми репликами.

— … уж слишком вольные обращения позволял, — бубнил Сар, его рука лежала на моей груди.

— Надо будет напомнить ему о субординации, — отозвался Ильхом, его пальцы переплелись с моими.

И где-то на самом дне уставшего, опустошённого сознания проплыла наглая, нежелательная мысль — а так ли внимателен Энор Новски со своей супругой? Допускает ли он такие… вольности?

Но нет! Невозможно! Нужно выкинуть мысли о Эноре из головы!

Его мир — это сделки, графики, и личный клан. Мой мир — вот этот: пот, смешанное дыхание, тяжесть тел на мне. Здесь я жива. И ни один ледяной гений, даже с самыми зелёными глазами в галактике, не разрушит этого!..