Голос извне

Глава 17

Юлия

Просыпалась я очень тяжело. Во рту сухо, даже языком ворочать сложно. Попытку подняться я пока оставила. Тело было ватным, а каждое движение отдавалось тупой ноющей болью в голове.

— Черт, — прохрипела я. Открыв глаза, застонала от яркого света, который уже видела. Я опять в медицинском отсеке на «Шамрай»… Это хорошо. Значит меня не бросили посреди зала в том торговом куполе на неизвестной планете. И даже в рабство не продали. Руки-ноги на месте, а вот насчет внутренних органов непонятно. Не думаю, что меня резали и копались в мозгах.

— Юля, — позвал меня по имени знакомый голос. Литч тут как тут!

— Что Юля? — прокаркала. Яркий свет не был единственной причиной, почему я лежала с закрытыми глазами. Стыд был куда сильнее, чем сияющие ромбовидные лампы.

Я все помнила очень и очень хорошо: полет на челноке-ракушке, цветные летающие диски, купола, торговый сектор, витрины, разнообразных инопланетян, синехвостого красавчика, трубочку с желтым кремом, столкновения с «маской» и даже его бархатный голос… И конечно же помнила, как горланила песни на итальянском, который знала на уровне «привет-пока».

— Что это было? — спросила у Литча, чего он, конечно же, не понял. Не открывая глаз, я совершила над собой усилие, нащупала рукой бортик койки и села.

— Дюм тарс амис либарно. Жасу, — лепетал обеспокоенно Литч. Пришлось открыть свои бесстыжие глаза и взглянуть на фиолетового.

— Я вас всех подвела, да? — шмыгнула носом, а в глазах защипало то ли от яркого света, то ли от подступающих слез.

Не знаю, что это было. Я ничего не ела, не пила, но каким-то образом опьянела на неизвестной планете и теперь испытывала настоящее похмелье. Сейчас, когда здравый смыл ко мне вернулся, я поняла — это настоящая катастрофа.

Я вела себя… не как я. Даже на Земле, когда я могла перебрать с алкоголем, мое поведение было не настолько развязным и активным, как случилось на Жадимасте. Что это было? Почему так произошло? Может, это не я сошла с ума? Может, этот мир сам по себе психоактивен? И если так, то как в нём вообще живут? Как они, все эти синехвостые и рыбоголовые, остаются в трезвом уме?

Может, потому что я землянка и мне подходят не все планеты? Атмосфера, гравитация, состав воздуха… Моя жизнь в новых условиях будет непростой. Если на Земле не приходилось думать ни о воздухе, ни о языке, то здесь, в космосе, все намного сложнее. Мне стоит быть осмотрительной и думать не только о том, что и кому говорить, как учиться и себя вести, но и о том, как дышать.

— Юля, — приблизился ко мне Литч с каким-то пузырьком. Он встал так, что прикрыл мне свет и я смогла видеть лучше.

— Прости, — извинилась за свое поведение и всю ситуацию. Я знаю, что он меня не понял, но… я не могла промолчать. Мы было дико стыдно.

Мне объясняли жестами не снимать капюшон, вести себя тихо и держаться рядом. И из-за странного опьянения я нарушила все указания моих инопланетных спасителей. Что теперь будет? И как дальше пойдет наше общее существование на «Шамрай»? Меня накажут? Запрут? Продадут? Мы по-прежнему летим на непонятный Рамис? Неопределенность всколыхнула мои страхи, что за эти две недели улеглись, словно ил на дно.

Литч потянул мне пузырек. Холодное стекло приятно лего в руку, и я с громких «ох» приложила его к раскалывающейся голове. Фиолетовый покачал головой и показал жестом — пить. Но что это? Хотя какая разница. Я не чувствовала угрозы от экипажа «Шамрай», а после моего выверта под куполом и вовсе считала их не просто спасителями, но и друзьями.

И я их подвела… О последствиях даже думать страшно. Меня многие видели. И наверняка задались вопросом — кто эта неадекватная букашка? Конечно, у них тут в космосе много рас. Я могу быть кем угодно, но надо быть честной — людей я ни разу еще не видела. А значит моя внешность априори вызывает вопросы.

Как это отразиться на мне? А на экипаже?

Я открыла пузырек и под одобрительный кивок отпила глоточек. Приятный вкус, похожий на томатный сок, увлажнил язык. Приятно. Не заметила, как осушила все до последней капли.

— Зуйсару, — забрал у меня пузырек Литч и убрал его в один из карманов на халате. Он сложил руки под головой, переняв это жест от меня. Спать, — поняла я.

Я прилегла, в Литч погасил освещение, оставив только слабую подсветку по периметру медицинского отсека. И что? Куда он?

Литч переставил кресло ближе к койке, уселся рядом и неожиданно для меня протянул руку к моей голове. Фиолетовые бескостные пальцы поглаживали и слегка массировали голову, а я ощутила, как боль и тяжесть проходят. Незаметно для себя я уплыла в сон.

Во второй раз мое пробуждение было… обычным. Я проснулась, потянулась и нет, не улыбнулась. А опять вспомнила все события на Жадимасте. Настроение упало ниже некуда.

В медицинском отсеке никого не было, свет по-прежнему был приглушен. Я встала, расправила тонкую простынку и с тяжелым вздохом пошла в сторону кресла, на котором были аккуратно сложены мои вещи. Натянула комбез, кроссовку надела не на ту ногу, громко выругалась и от отчаяния швырнула вторую кроссовку в стену. Меня охватила паника. Что теперь будет? Почему у меня, как всегда, все пошло через одно место? Сколько я уже здесь? А здесь — это где?

Посреди бескрайнего холодного космоса с кучей инопланетных мужиков, не зная ни языка, ни правил поведения, ни этикета! Без документов, без денег! Да я даже на планету сойти не могу, потому что знать не знаю какой будет эффект!!!

Опустилась на холодный пол, тихо всхлипнула и со всей силой ударила ладонями по покрытию.

— Юля? — неслышно зашел в отсек Джеф. Вот его увидеть здесь я вовсе не ожидала.

Подняла голову и кивнула. Ничего сказать не смогла, а увидев понимание и тепло в его трех глазах, сорвалась. Зарыдала, громко всхлипывая и рвано хватая ртом воздух.

— Юля, тюм, тюм! — из-за слез я ничего не видела, но чувствовала, как большое мягкое тело прижимается сзади, как маленькие ручки гладят меня по голове и плечам, с какой неестественной крепостью прижимают к себе.

Сколько я рыдала, не могу определить. Я сломалась морально и снова начала бояться. Бояться уже не команду «Шамрай», а будущего, которое меня ждет. Потому что меня точно заметили под тем куполом. А то, как меня быстро «эвакуировали» Чату и Литч, говорит о том, что последствия могут быть крайне неблагоприятными. Не просто так мне советовали не отсвечивать и вести себя тихо…

Когда истерика стихла, я еще какое-то время сидела, прижавшись к Джефу. Этот большой слизень за такое короткое время стал мне настоящим другом и помощником. Прям, как Мишка, который остался на Земле… Надеюсь, он в полном порядке.

— Жар мас, — послышался в отдалении голос Литча. — Юсов.

— Юля, — встряхнул мой плечи Джеф и мне пришлось оторваться от него и поднять глаза.

Литч в том же халате стоял на против и сжимал в руках свертки. Он покачал головой, тяжело вздохнул и протянул неизвестное содержимое мне.

— Это что? — все еще говорила на русском. Потом осознала, что некоторые слова на космическом я уже выучила, — Чура?

— Ватусир, — прошептал Литч, улыбаясь своими кварцевыми зубами. — Ва-ту-сир.

— Ватусир, — повторила и огляделась в поисках своего планшета. Сначала надо было записать слово, а потом дополнить, что оно означает. Мой личный русско-космический словарь — первый в своем роде.

Планшет был рядом на кресле, и я записала необходимое, оставив стилус рядом. Приняла свертки, взвесила их в руках, а потом начала разворачивать. И да!

— Это… это мне? — не могла поверить в то, что вижу.

Литч и Джеф закивали. Ли-кох сдержанно улыбался. А Джеф вздрогнул, отчего его тело затряслось, а потом очертил себя руками, как бы показывая на внешний вид.

— Ооо, — ошеломлённо выдохнула, позабыв про недавнюю истерику. Мои дрожащие руки ощупывали мягкие ткани, разворачивали вещи, а из горла уже вырывался радостный визг. — Ааа!

В свертках были лосины из какого-то тонкого полотна, что-то вроде туники без рукавов, большой мягкий кардиган без пуговиц, но на широком поясе, словно из кожи, а в самом маленьком свертке лежали панталоны и что-то вроде топа. Белье… Они даже белье мне выбрали!

И несмотря на всю катастрофичность последних суток, я была безмерно благодарна своим инопланетянам. Пестрые вещи, что одни мне принесли, были хоть и не в моем вкусе, но это были не просто тряпки. Это была забота и внимание, которое мне оказали. И тем самым показывая, что я не просто космический мусор, а кто-то больше.

Меня переполняли радость и благодарность. И на эмоциях, с зажатыми в руках панталонами, я кинулась с объятиями сначала на опешившего Джефа, а потом на Литча. Последний меня даже приобнял и рассмеялся — скрипуче и странно, но искренне.

— Шаруса, — наигранно вздыхал фиолетовый, но я заметила, что ему было приятно мое прикосновение.