Голос извне

Глава 115

Юлия

Это была не я, не та Юля Соколова, которая боялась пауков и морщилась от резких звуков. Сейчас во мне вспыхнуло что-то первобытное. Деревянная ножка от кровати гудела в моих руках, отдаваясь болью в запястьях при каждом ударе. Я лупила по голове, по спине, по плечам того, кто был под простынёй. Не было мыслей, не было страха. Была только ярость — густая, кипящая, слепая. Ярость за украденные дни, за холод, за страх, за жизнь, которую у меня пытались отнять.

Кхарец под тканью хрипел, барахтался, пытался схватить меня. Его пальцы вцепились мне в ногу, и я заорала, ударила снова и снова, пока Энор не обрушил свою дубину, и тело под простынёй не обмякло.

За ним стоял второй. Одноглазый? Его рука тянулась к бластеру на поясе. Всё замедлилось. Я видела, как мышцы на его лице напряглись, как его единственный глаз широко открылся. Видела, как лицо Энора стало каменной маской хладнокровного убийцы. Он не размахнулся, он ткнул острым, обломанным концом ламели прямо в шею одноглазого.

Звук был… мокрым. Коротким.

И потом кровь… Тёмная, почти чёрная в тусклом свете и… горячая струя, бьющая фонтаном. Она попала на лицо Энора, залив его зелёные глаза и скулы. Брызги долетели до меня, обожгли кожу на щеке теплотой чужой жизни, уходящей в никуда.

Едкая, неудержимая тошнота подкатила к горлу. Я отвернулась, но было поздно. В глазах помутнело.

Позади убитых кхарцев стояла Силия. Её безупречный костюм, её идеальная причёска — всё это выглядело теперь как пародия. На её лице не было ярости, был животный ужас. Она смотрела на нас — голых, окровавленных, диких, как на вышедших из преисподней демонов. Её рот открылся в беззвучном крике. Потом тишину разбил пронзительный, истеричный визг. Силия развернулась и побежала прочь от нас в темноту коридора.

Мы не могли её догнать, нам мешали два ещё тёплых тела, лежащих в проёме двери. Кровь растекалась липкой лужей по полу.

— Пиздец, — выдохнула я, сжимая зубы, чтобы не вырвало снова. Я отвернулась от кровавой картины, вглядываясь в коридор. Он был таким же безликим, как и наша камера — стены из тёмного, грубого металла, потолок, уходящий в полумрак. По обе стороны — одинаковые, массивные двери без опознавательных знаков. На полу, под слоем вековой пыли, чётко виднелись свежие следы — разводы от ботинок, ведущие в одну сторону. Тусклые лампы тянулись бесконечной линией и терялись за поворотом. Холод здесь был таким же всепроникающим, высасывающим последние силы.

— Бери бластеры, — голос Энора был ровным. Он уже переворачивал того, первого, что был под простынёй. Простынь слетела, открыв бледное, искажённое лицо. Энор, не моргнув глазом, с силой вогнал острый край ламели ему в горло. Ещё один сдавленный хрип, ещё одна струйка крови.

— Блять! — вскрикнула я, и на этот раз сдержаться не удалось. Я отвернулась, и горло спазмом выплюнуло на пол жёлтую, горькую желчь. Слёзы текли сами, смешиваясь со слюной и кровью на моём лице.

— Юля, девочка, у нас нет времени, — Энор говорил быстро, снимая с поясов мёртвых бластеры, проверяя заряды. Его руки двигались уверенно, но я видела, как они слегка дрожат. — Силия уже зовёт подмогу. Надо двигаться.

— Угу, — кивнула я, вытирая рот тыльной стороной руки. Отвращение и ужас сковывали всё внутри. — Зачем… зачем ты его добил? Он же был без сознания…

— Чтобы он не очнулся и не добил потом нас, — его ответ прозвучал хрипло, но без колебаний. Я всё понимала. Логика войны. Выживания. Но моя земная душа, не видевшая насилия крупным планом, содрогалась. Я была соучастницей убийства.

— Дай мне бластер, — попросила я, голос сорвался на шепот.

— Аккуратно, — он протянул мне один из стволов. Оружие было неожиданно лёгким в руке, тёплым от чужого тела. Тёмный, обтекаемый корпус, маленький дисплей с зелёной полоской заряда у рукояти. Он был похож на игрушку из фантастического боевика, но это была вовсе не игрушка, а смертельное оружие.

— Странный, — покачала я головой, сжимая непривычную рукоять. — Это… пули? Патроны?

— Уровень заряда. Видишь курок? Наводишь и жмёшь, — Энор коротко кивнул. — Одевайся.

Он швырнул мне окровавленную, пропахшую потом куртку с одноглазого. Я с отвращением накинула её на плечи. Грубая ткань, насквозь пропитанная чужим запахом пота и крови, неприятно зацепилась за кожу. Рукава были слишком длинными, но это была хоть какая-то защита от холода.

— Идём.

Энор остался голым, наверное, чтобы не терять секунды. Его тело, покрытое грязью и запекшейся кровью, в полумраке казалось изваянием из бледного мрамора, и только пульсирующие феерии выдавали в нём живое существо.

Мы побежали туда, куда вели следы, куда умчалась Силия. И почти сразу же из темноты впереди донёсся ответный топот.

Нет. Нет. Нет!

Энор резко отшвырнул меня в нишу между дверями, прижав к ледяной стене своим телом. Сам выставил руку с бластером и выстрелил. Ослепительная вспышка на миг озарила коридор, высветив бегущие на нас силуэты.

Я тоже высунула руку из-за его спины, зажмурилась и нажала на курок.

— А-а-а-а! — мой собственный крик оглушил меня. Я не целилась, просто стреляла в пустоту, в страх, в ужас. Вспышка, шипение, запах гари.

— Ты чего орёшь? — прошипел Энор, когда на секунду стихли выстрелы и топот. Враги залегли.

— Не знаю! — я задыхалась, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Так… так обычно делают! В фильмах! Я же стреляю!

Потом я уже не кричала. Просто подскакивала на месте от каждой вспышки, когда Энор короткими, точными очередями сдерживал их продвижение. Пару раз лучи сверкали совсем рядом, оставив на стене чёрные, оплавленные отметины с запахом гари. Новски оттащил меня дальше, глубже в коридор.

— А если у них больше оружия? Или щиты там?.. Броня? — я прошептала, глядя на тающий заряд на дисплее его бластера.

И тут из темноты донёсся леденящий душу визг.

— Девчонку убить! А мужа не трогать! — голос Силии, истеричный и полный ненависти, нёсся по коридору, отражаясь от металлических стен. — Живым! Мне его живым нужно доставить!

Мы с Энорм переглянулись. Меня трясло крупной дрожью — смесь адреналина, холода и чистого страха. Энор же… Он был собран. Его зелёные глаза, казалось, светились в полумраке собственным, холодным светом. Феерии на его теле вспыхивали ярко, как сигнальные огни. Он кивнул на противоположную сторону коридора — туда, где на полу лежал нетронутый слой пыли, а следов не было.

Не говоря ни слова, мы схватились за руки и рванули. В спину нам свистнул луч, и я взвизгнула от неожиданности и боли — он прошёл в сантиметре от плеча, обжигая кожу горячим воздухом.

Пол под ногами едва заметно, но неумолимо уходил вниз. Коридор заворачивал, образуя гигантскую спираль, уходящую в бездну. Мы бежали по его виткам вниз, и выхода не было видно. Только бесконечные двери и пыль…

— Это хранилище, — со сбитым дыханием говорил Энор, оглядываясь. — Вертикальная структура. Ротонда…

— Значит, выход внизу? — я окинула взглядом бесконечные одинаковые двери. Мне вспомнились наши земные парковки.

— Нет, скорее свер… А-а-а!

Один из лучей угодил Энору прямо в плечо. Кхарец пошатнулся, споткнулся, едва удержавшись на ногах. Воздух заполнил едкий, тошнотворный запах палёной плоти. Кожа и мышцы на его плече почернели, кровь сочилась по руке.

— Энор! Нет! — я закричала, хватая его. Паника сжала горло. Я выставила руку в сторону преследователей и начала палить наугад, заливая коридор беспорядочными вспышками. — Держись!

— Не задело серьёзно, только… мышечную ткань, — он скрипел зубами, лицо исказила гримаса боли. — Юля, ты должна бежать.

— Нет! — я рыдала, продолжая стрелять. Голоса позади становились ближе. — Я тебя не брошу! Нельзя разделяться!

— Ты слышала приказ Силии! Меня не убьют! А тебя… да, — он вырвался из моих рук, развернулся и сделал несколько точных выстрелов назад, заставив кого-то вскрикнуть. — Беги!

— Куда я побегу⁈ Как я могу тебя оставить⁈ Энор, пожалуйста! — я вцепилась в него, чувствуя, как он пытается меня оттолкнуть. Мой мир сжимался до этой окровавленной фигуры, до его боли, до ужаса потерять его здесь, в этом коридоре-гробу.

— Беги! Спрячься в одной из комнат! Или внизу! — Энор толкал меня от себя, его здоровое плечо было твёрдым, как скала. — У них работают коммы. Я… я постараюсь продержаться. Вызвать подмогу. Договориться. Перекупить! Выиграть тебе время. Беги, ради всего святого! Ради ребёнка!..

Его слова, как ледяная вода, отрезвили.

Это было безумие… Разделиться — значит стать ещё уязвимее. Здание было круглой ловушкой, коридоры — стрелковыми галереями. Но иного выхода не было. Бежать вместе — означало быть настигнутыми. Энор был ранен, зарядов на бластерах мало.

Я посмотрела на Новски. На его окровавленное плечо, на лицо, искажённое болью, но оставшееся невероятно прекрасным в своей решимости. На глаза, в которых горела не одержимость, а жертвенная, чистая любовь.

Я подскочила и поцеловала, отчаянно, впиваясь губами в его окровавленные губы. В этом коротком поцелуе было все: моя любовь, надежда, обещание, боль и… прощание. Наши губы влетели друг в друга, оставляя вкус чужой крови, моих слез и пота Энора.

— Выживи, — отстранившись, прошептал он, и его голос сорвался. Энор толкнул меня в тёмный проход. — Обещай мне.

— И ты обещай! — я отступила на шаг, поднимая бластер. Я выстрелила не в него, а мимо в коридор. — Обещай, что выберешься! Обещай!

— Беги! — Новски кивнул и развернулся ко мне спиной, превратившись в живой щит между мной и смертью, надвигающейся из темноты.

Острая, глубокая боль разлилась у меня внутри. Не физическая, а та, что разрывает душу. Я заставляла ноги двигаться. Сначала они не слушались, цеплялись за пол, словно предавая меня. С каждым шагом боль нарастала — в боку, внизу живота, в сводимых холодом ступнях, в душе. Но я бежала в глубь коридора, в темноту, оставляя за спиной звуки выстрелов, крики, и Энора — одного против всех.

Я слышала его бластер. Слышала ответные очереди. Слышала визг Силии. И плакала — бесшумно, навзрыд, давясь собственными рыданиями.

Я должна была спрятаться и выжить ради того, кто был во мне. Ради жертвы, которую Энор принёс на алтарь нашего спасения. Ради Ильхома, Саретеша, Арриса, которые, я знала, уже рвут на части вселенную, чтобы найти меня.