Голос извне

Глава 81

Юлия

Весь путь до дома прошел в напряженной тишине. Ильхом злился, но не на меня, а на ситуацию. Я же пребывала в шоке от наглости тех кхарцев, которые посмели предложить мне «нажаловаться» на своего супруга за грубость. Знали бы они сколько я добивалась от Гросса такой «грубости», молчали бы! И дело вовсе не в том, что я извращенка и хочу, чтобы со мной муж был агрессивным. Просто я хочу рядом с собой личность, пусть даже с агрессией, гневом, порой криками и жестким противостоянием, но это будет… честно, искренне. А вот кхарское поклонение-раболепие мне совсем не по душе. Но об этом знает только Ильхом и даже несмотря на давление системы, он старается найти свою мужскую сущность.

Как только мы пересекли защитный контур дома, Иль совершил посадку и заглушил двигатели. Я наконец-то повернулась и взглянула на него.

— Я не собираюсь жаловаться, — сказала мужу, внешний вид которого оставался таким же напряженным.

— Знаю, — хмыкнул он невесело и растрепал волосы ладонью. Он откинулся на спинку сидения, потом глубоко выдохнул. — Как ты себя чувствуешь?

— Паршиво, — призналась. — Не из-за энергообмена, хотя чувствую слабость и сонливость, но не критично. А…

— Из-за ситуации, я понял, — кивнул Гросс. — Прости, я не мог сдержаться. Ты… Космос, ты вечно находишь приключения на свою упругую задницу, Юля!

В его голосе прорвалось отчаяние, бессилие и что-то ещё — что-то дикое и опасное. И в ответ на это «что-то» во мне, глубоко внизу живота, зародилось знакомое, извращённое возбуждение.

— Злишься на меня? Потому что я не кхарка? — спрашивала с осторожностью. — Хочешь, чтобы я сидела дома и украшала себя тоннами золота? Выпрашивала кучу кредитов на… Я даже не знаю на что! И выбрала себя много-много могущественных и богатых мужей?

И сразу же почувствовала крепкий захват, а потом Иль варварски перетащил меня на себя. Я завизжала, но не от страха. Уперлась руками в грудь Гросса и специально поёрзала на вздыбленном паху мужа. Странно, как легко и быстро его кресло отъехало назад, приняв почти горизонтальное положение.

— А может мне делать так?.. — я наигранно поднесла ладонь ко лбу, закатила глаза и простонала «ооох!», нелепо парадируя ту кхарку на площади.

— Не смей, моя космическая, — его голос прозвучал низко, хрипло, почти как рык. Руки впились в мои бока так, что стало больно. — Не смей!

— А то что? — уже серьёзно прошептала я, моё дыхание участилось. Весь день, вся эта ханжеская тишина, вся эта ложь давила на меня, и сейчас мне нужно было только одно — стереть этот день! — Иль, я так хочу…

— Что хочешь? — Ильхом понял мой настрой и в его глазах читалось то же желание, что и у меня — стереть все воспоминания от сегодняшних неурядиц и заменить их на более… яркие.

— Тебя. Я хочу тебя, — прошептала ему в губы, и сама поцеловала.

И никакой нежности и трепета. Это было голодно, почти отчаянно. Я впилась в его губы, кусая, заставляя его открыть рот, и тут же нашла его язык своим. Иль ответил мгновенно — не кхарской сдержанностью, а той самой яростью, которая сводила меня с ума. Его руки, большие и шершавые, поползли по моим бёдрам, под подол платья. Пальцы впились в голую кожу так крепко, что я знала — завтра будут синяки. Мне было плевать.

Раздался тихий, отчётливый треск. Кружевные трусики не выдержали, и пальцы Гросса, грубые и уверенные, вторглись туда, где я уже была мокрой насквозь. Он не стал искать, не стал церемониться. Большой палец раздвинул мои губы, нащупал напряжённый, пульсирующий бугорок клитора и прижал.

— А-а-ах! — мой стон растворился в нашем поцелуе. Всё тело вздрогнуло, когда Ильхом начал массировать пальцами — сначала медленно, потом быстрее и жестче.

Сама же нащупала край его футболки и потянула, намекая, что мужу тоже нужно снять хотя бы верх.

— Хочу чувствовать тебя, — простонала в губы. — Сними…

Гросс оторвался, убрал свою мокрую от моей смазки руку и в одно движение, почти яростно, стянул футболку через голову и швырнул её куда-то в темноту салона. В полумраке, подсвеченном лишь панелями приборов, его тело казалось нереальным. Поджарый, рельефный торс, каждый мускул напряжён. И феерии… Космос, эти феерии! Они горели на его груди, плечах, руках не просто ярко — они пылали неоново-синим светом, отбрасывая причудливые тени на его лицо, делая его похожим на фантастического демона.

Я чуть сдвинулась, пробежала кончиками пальцев от пупка к поясу брюк и потянула вниз. Ждать больше не было сил! Освободила уже полностью возбуждённый член мужа. Обхватила его ладонью, почувствовала, как он дёрнулся в ответ. Сделала несколько уверенных движений вверх-вниз, с лёгким нажимом у основания, и услышала его низкий, сдавленный стон.

— Так и будешь сидеть? — провоцировала Ильхома, сжимая член крепче. Я видела, как его взгляд потемнел, как участилось дыхание. Мой зверь вот-вот готов сорваться с цепей.

— Звезды! — простонал Гросс и потом началось безумие.

— Да! — выкрикнула, когда Иль подтянул меня за талию к себе, приподнял и одним точным движением вошел. — Ооо…

— Сегодня ты только моя, — прорычал супруг и начал вколачиваться в меня с невероятной силой.

Я хотела обнять его, но мои руки были перехвачены и грубо заведены за спину. Одной рукой Гросс удерживал мои запястья, а второй одним точным движение он порвал лиф моего платья, оголяя грудь.

— Вот так, да… — шептал муж, сбивая дыхание. Он трахал меня как одержимый. Я стонала, срывалась на крик, чувствуя как Иль прикусывает мои соски, как оставляет следы засосов на груди, как жёстко держит руки за спиной. Его член таранил меня, а мужчина, казалось, находился на грани безумия.

— Моя, — повторял с каждым толчком Иль, и в ответ я могла только кричать. Кричать его имя, кричать «да», кричать что-то бессвязное, когда волна оргазма накрыла меня внезапно, сокрушительно. Всё внутри сжалось вокруг него, выжимая, требуя, и он, сдавленно застонав, ответил мне горячим, пульсирующим потоком глубоко внутри.

Иль отпустил мои запястья, и я рухнула на него, вся дрожащая и мокрая. Он молча гладил мою спину, мои растрёпанные волосы, его дыхание постепенно выравнивалось.

— Люблю, — прошептал Ильхом наконец, губы коснулись моего виска. — Безумно тебя люблю и боюсь потерять. Прости за сегодня… Я должен был всё предусмотреть. Не дать тебе упасть, не…

— Заткнись, — буркнула я в его шею. — Это я оступилась сама!

Он тихо рассмеялся, и звук этот был лучше любой музыки. Потом затих, перебирая пряди моих волос пальцами.

— А еще… я… заревновал, — признался Иль тихо. — Когда тот патлатый подхватил тебя, а ты вцепилась в его рубашку, меня накрыло ревностью.

Я приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза. В них не было упрёка — только усталая, признающая себя слабой, ревность.

— Ты должен знать, нет! Не просто знать, а быть уверенным, что я только твоя, — убеждала я мужа, осыпая поцелуями его лицо. — Ильхом…

— Я не был бы так уверен, — мой кхарец закаменел и натянул улыбку. — У нас гости, Юля.

— Что⁈ — я подскочила, закрывая грудь ладонями. — Как? Кто⁈ Блять!

— Спокойно, — голос Гросса был поразительно ровным, будто мы только что пили рафис, а не занимались самым жёстким и пошлым сексом в нашей жизни.

— Как? Кто? — не унималась я, представляя в каком я виде: платье порвано, волосы в беспорядке, на груди и шее засосы, губы искусаны и воспалены, а между ног влажно от моей смазки и спермы Ильхома. — Это же… Это же женский квартал! Кто мог прибыть?

— Надень мою футболку, — Иль протянул руку назад и сразу достал свою недавно сброшенную вещь.

— Иль, я… О, нет! Это твои родители? Ты женился, а мы даже не познакомились с твоей семьей. Только с отцом и то как-то бегло, — я паниковала, пытаясь понять, где зад, а где перед у футболки. — Как я покажусь им в таком виде?

— Это не родители, успокойся, — пытался снизить уровень моей паники муж. — Пойдем. Уверен, ты будешь рада.

Рада? Сейчас? После этого? Я натянула футболку — она была огромной, спадала с одного плеча, доходила до середины бедер. Остатками платья я кое-как вытерла влагу с внутренней стороны своих бёдер и с его живота. Пригладила волосы ладонями — бесполезно.

Мысли скакали, как бешеные. Кто? Эрик вломился с очередными анализами? Тарималь? Но они не могут вот так просто в женский квартал! Может, Ильхом их вызвал, чтобы устроить сюрприз? Нет, не мог. Он не стал бы меня так… «подставлять». Это было бы безумием.

На дрожащих, ватных ногах я вылезла из флая. Воздух Харты показался ледяным после жара салона. Я сделала шаг и вспомнила.

— Сумка! Моя сумка с камерой! — зашипела я Гроссу. — Иль, достань, пожалуйста, я не могу…

Гросс, невозмутимый, как скала, развернулся, полез обратно в салон и достал мою драгоценную сумку. Я вцепилась в неё, как в спасательный круг. Потом рука мужа обхватила мою — крепко, уверенно. И мы пошли к дому.

Каждая ступенька крыльца казалась мне настоящим испытанием на выносливость. Я шла, чувствуя, как остатки нашей страсти вытекают из меня, смущая и возбуждая одновременно. Как футболка натирает чувствительные соски. Как засосы на шее пылают под холодным ветерком.

У самой двери, перед тем как нажать на панель, Ильхом развернул меня к себе. Его руки легли на мои плечи.

— Я люблю тебя, — произнес Иль. — Как бы все не обернулась, знай, я одобряю любое твое решение и бесконечно тебя люблю, моя космическая. Всегда.

Муж коротко поцеловал меня и повернулся к замку-сканеру. Дверь беззвучно отъехала в сторону, впуская нас в темный холл.