Голос извне

Глава 12

Юлия

Спустя несколько недель полета команда корабля «зашевелилась». Фиолетовые облачились в форму, которую я раньше не видела. Джеф накинул какую-то мантию, похожую на палерину. Была она просто ему мала или так и должно быть — я точно не поняла. Волосатики, с которыми мы лишь взаимно здоровались тоже приделись в форменные комбинезоны. Экипаж корабля стал выглядеть… как экипаж. Форма была темно-зелёной, почти чёрной, и странным образом приглушала природную чуждость, делая их похожими на… команду, на единый организм. Нашивки на груди у Чату переливались перламутром, а у Литча были скромными, матовыми. Это была иерархия, которую я, наконец, могла определить. И стало понятно, кто какую должность занимает по количеству нашивок.

Как я и предполагала ранее, Чату оказался главным. Джеф занимался ремонтом и был техником, управляя несколькими роботами. Литч был медиком на «Шамрай», а вот волосатики… я не поняла кто они, но видеть их одетыми в форменные одежды было непривычно. И лишь я по-прежнему ходила в своем земном комбинезоне, а когда мерзла — накидывала сверху халат.

За это время я начала говорить: плохо, отрывисто, отдельными словами, которые неправильно складывала в фразы. Я старалась изо всех сил, и это вознаграждалось. Больше всего я «общалась» с фиолетовыми и с Джефом. И они, видя мои усилия, по-доброму смеялись надо мной и поправляли, когда я в очередной раз складывала неправильно два слова в единое предложение. Конечно, я очень многое не понимала, но прогресс был. Я могла представиться, сказать откуда я, назвать свое имя.

А еще я выучила названия блюд, которые ела ежедневно. Кстати, о меню… завтрак, обед и ужин были одинаковыми. Я могла принять такой скудный запас питания, ведь инопланетяне не ожидали на борту появление землянки. И как «объяснил» мне Литч, мне нельзя было есть множество их продуктов. Так что я довольствовалась тем, что было на корабле. Однако часто ловила себя на мыслях, что хотела бы простой земной пищи типа картофеля, жаренного мяса, морепродуктов, фруктов и овощей в привычном мне виде. Но в моей ситуации я была благодарна хоть за какое-то питание.

Еще я постаралась достать себе расческу. К волосатикам я сама не подходила, но каждый день капала Джефу на мозги, жестами жалуясь на длинные спутанные волосы. Мой синий слизень долго не понимал моего толстого «намека», но спустя время до него дошло. В один из дней он принес мне щетку со странной жесткой щетиной. На вопрос что это и как, он провел щеткой возле моих волос, и я осознала — расчёска. Только вот она была больше похожа на щетку для чистки лошадей. Сказать, что я долго мучалась с ней — ничего не сказать. Мои волосы были так сильно запутаны, что требовалась помощь парикмахера, литры кондиционера и хорошие гребни. Мучалась, драла сухие волосы, плакала, психовала и в итоге…

И в итоге пошла к Литчу, и попросила жестом отрезать мне волосы по плечи. Фиолетовый понял с первого раза, достал какую-то палочку, усадил меня на стул и одним движением срезал запутанные пряди. Не совсем ровно, но из-за того, что волосы слегка вились, было не заметно погрешности.

С короткими волосами было легче. Сразу после сушки я вычесывала волосы щеткой и наслаждалась почти аккуратной прической. Длинны волос мне было не жаль, тем более выглядели оные как мочалка, путались и лезли в глаза. Сейчас же я привыкла к коротким волосам по плечи, чувствуя легкость.

Остальное время я исследовала новый окружающий меня мир. Мне показали схему и внешний вид нашего корабля, постоянно повторяя «Шамрай». Видимо, чтобы я запомнила. А я не только запомнила, но и за эти недели обошла почти все отсеки, куда у меня был доступ. Были конечно и те, в которых мои отпечатки не срабатывали. И в такие моменты за моей спиной обычно появлялись либо Джеф, либо Литч и отрицательно мотали головой, мол «нельзя». Я не злилась, понимала, что не все на корабле предназначено для моих глаз. Тем более я могла что-то испортить, куда-то нажать или вообще оказаться в отсеке, непригодным для жизни. По глупости выйти в открытый космос и помереть я точно не желала, так что следовала правилам и изучала те отсеки, которые были открыты для меня.

В общем, за эти недели я старалась не упустить ни одной лишней минуты и исследовать корабль, обучиться языку и жестам, узнать больше о инопланетных попутчиках и… и, наверное, моя активность отчасти была связана с моим состоянием: я боялась сойти с ума и поддаться панике. Все-таки оказаться на космическом корабле было слишком даже для моей фантазии и неуемной натуры.

В очередной утро, когда я пришла на завтрак и узрела всех в форме, собранных и серьёзных, напряглась. В столовой были только волосатики и Чату, который куда-то спешил. На мои нескладные вопросы он просто взял меня за руку и повел на мостик.

На мостике же я снова прилипла к иллюминатору, наблюдая невероятную картину. Планеты, камни, снова планеты — маленькие вдалеке, большая прямо перед нами и судя по очертаниям — вполне себе обитаемая. Планета была не сине-зелёной, как Земля, а изумрудно-фиолетовой. Сквозь разрывы в облаках, похожих на клубы розового пара, угадывались не линии материков, а словно бы гигантские соты или кристаллические структуры, но рассмотреть с такого расстояния было сложно. Ничего знакомого. Ничего родного.

— Рамис? — спросила Чату, оборачиваясь. Фиолетовый адмирал стоял на возвышении, хмурился и что-то нажимал на панелях управления. Остальные члены экипажа были сосредоточены и не обращали на меня внимание.

— Рамис? — повторила вопрос громче и напряглась. Я боялась. Очень боялась, что они выбросят меня на неизвестной планете и все. Пока летели, я старалась не накручивать себя и не думать о своей судьбе после «Шамрай», ведь меня сразу охватывала паника и страх неизвестности. И когда я увидела планету, паника усилилась. А дальше что? Куда? Зачем? Что со мной будет?

И сразу накрыло отчаяние, что я еще не обучилась полноценно, говорю, как ребенок, и мой максимум — принять душ, заказать еду и опустить бортики на койке-кувез… Я не была готова к миру за пределами космического корабля.

— Ба, — отрицательно покачал головой Чату и снова уткнулся в панель управления. — Жидимаста. Ютам чур бо.

— А… — я хотела задать кучу вопросов, но выученные слова не складывались в логичные предложения. И только я хотела достать планшет, чтобы нарисовать очередной схематический ребус, как… узрела настоящую космическую махину.

Изначально я подумала, что это чудо — огромный космический корабль. Но присмотревшись, поняла — нет, это скорее космическая станция. Огромная и очень… живая. Я насчитала четыре кольца, которые были соединены межу собой. Сотни космических кораблей разных размеров и видов курсировали от станции и обратно. Сама станция сияла разными огнями, а массивные кольца принимали судна. Чем ближе мы подходили, тем лучше мне было видно и горящие иллюминаторы, и шлюзы, и механизмы работы отсеков. Это был почти целый город, висящий в пустоте. Четыре колоссальных кольца, опутанные сетью доков и антенн, медленно вращались вокруг центральной башни. Всё это мигало, переливалось огнями, пугало и завораживало одновременно.

— Юля, — позвал меня ниоткуда взявшийся Джеф. Я его не видела со вчерашнего вечера, так что тоже поздоровалась. Слизень был серьезен и не улыбался. Он аккуратно вытащил из моих рук планшет и выключил его. А сам оглядел меня, потом повернулся к Чату, и инопланетяне друг другу кивнули.

Меня охватила паника. Высаживают, — подумала о самом страшном. Слово ударило в висок, и голова закружилась.

Меня высадят на этом Жидимасте или как его там… и что? Что мне делать? Куда идти? А вдруг мне не подойдет атмосфера этой планеты?

Или… или это не планета, а место вроде рынка? Ох, папочка! Да меня выставят на всеобщее обозрение как диковинку с далёкой, примитивной планеты.

«Посмотрите на землянку! Совсем голая, без чешуи и щупалец! Кто даст больше?» — пришли в голову красочные картинки, заставляя все похолодеть внутри. Мое хорошее воображение сейчас играло совсем не на моей стороне, подстегивая к истерике.

— Что происходит? — прошептала на русском и попятилась назад. — Джеф…

— Юля, жум ту симат марф беч, — проговорил Джеф спокойно. Он показал одной рукой на меня, другой на себя. А потом соединил руки. — Жидимаста.

— Жидимаста? — указала я на станцию, переспрашивая.

— Ба, — отрицал Джеф, а потом указал на планету, что за станцией почти не было видно. — Жидимаста.

— Вы меня высаживаете? — все еще не могла понять, отчего паниковала и накручивала себя. Руки тряслись, в глазах собрались слезы, а в горле встал ком, мешая говорить даже по-русски.

— Ба-ба, — терял терпение Джеф. Он жестом указал на мое ухо, на рот, а после на планету.

— О, — дошло до меня, однако расслабиться я не могла, волнение не отступало.

То есть мы сейчас полетим на планету? И там мне что-то установят? Или проведут операцию, залезая глубоко мой мозг, чтобы я смогла говорить и понимать? А если все же опыты?

— Юля? — протянул мне тонкую маленькую ручку Джеф, ожидая моей реакции. Если я сейчас вложу свою руку в его, это будет значить, что согласилась? Но на что? Ох, как же страшно.

Я смотрела на тонкую глянцевую ладонь Джефа, потом на его большое желейное тело и в итоге остановила свой взгляд на трех глазах, в которых мелькало ожидание и неподдельное беспокойство. Его три глаза не моргали, смотря на меня с непривычной серьёзностью. Маленькая ладонь так и замерла в воздухе — не требующая, а предлагающая. В его позе, в том, как слегка подрагивали края его желейного тела, я вдруг прочитала то же самое, что чувствовала сама: напряжение, ответственность и какую-то хрупкую надежду.

Джеф волновался? За меня? Или за мою покладистость? Нет, он не давил, предоставляя мне выбор. А вот из чего выбирать и как — я не понимала. Несмотря на недели совместного путешествия и общения насколько это возможно, я все равно с опаской относилась к инопланетянам. Я не знала ни их мотивов, ни целей, не могла узнать о своей судьбе и предсказать, что со мной будет дальше…

И сейчас, на свой страх и риск, с глубоким выдохом я решила довериться. Протянула свою дрожащую потную ладонь Джефу и крепко сжала, как бы показывая — «я с тобой».