Голос извне

Глава 54

Юлия

Как бы нам не хотелось остаться в кровати, мир за пределами каюты остановить было нельзя. Гросса ждали на мостике — он все еще адмирал «Араки». Он должен довести этот рейс, ведь брак пока не освобождал его от других обязанностей и должностей.

— Ты как? — поинтересовалась у Гросса, выходя их очистительного отсека. Мужчина уже был собран и поправлял адмиральскую форму. Выражение его лица было задумчивым, а плечи снова в напряжении. Словно вместе с формой он надевал не просто одежду, но и все тягости мира.

— Непривычно, — улыбнулся и осмотрел меня с ног до головы. На мне была простая футболка и свободные брюки. И мне хотелось бы надеть для Гросса что-то более провокационное, но увы, выбора одежды у меня было немного. — До сих пор не могу поверить, что ты взяла меня в мужья. Очень сложно осознать свое счастье, еще сложнее — сохранять лицо.

— Зачем? — не поняла я логики. Подошла к мужчине и обняла его за талию.

— Потому что все… странно, — хмыкнул Ильхом, прижимая меня к себе теснее. — Ты необычная. И я знаю, что сравнивать тебя с кхарками верх неприличия, однако это происходит неосознанно. Одно твое разрешение ночевать вместе в одной каюте постоянно — уже нонсенс. А касаться тебя? Целовать? Разговаривать? Мне страшно привыкнуть к такой роскоши, Юля. Привыкнуть, принять за данность, расслабиться, стать собой…

— Ты опасаешься, — не стала употреблять слово «боишься», — что это все закончиться?

— Я многое пережил и испытал, Юля, — кивнул Гросс, обнажая передо мной свои страхи. — И многое могу, очень многое. Но я никогда не был просто… собой. Особенно с женщинами, где каждый шаг должен сопровождаться их позволением, каждый вдох, взгляд, движение под контролем. Ты даешь мне слишком много. И если я потеряю тебя, если разочарую… Это меня убьет. Ты дала свободу, и я взял. Вкусил. Понял. Осознал какого это быть без оков.

— Не останавливайся, Ильхом, — подняла глаза на своего кхарца. — Ты сам говорил, что каждая семья живет по-своему. У нас — так, а до других… Забудь. Мне нравится твоя «освобожденная» версия.

— Мне будут завидовать, — ухмыльнулся Гросс. — А потом постараются отнять тебя. Потому что захотят так же касаться тебя, быть рядом без условностей, выражать свое мнение, чувствовать себя действительно важными.

— Ты утрируешь, — хохотнула, но самой стало очень приятно. В Ильхоме зарождается ревность и собственничество. И раньше я бы сказала, что это явный рэд флаг, но в новых условиях — это скорее его рост. Ильхом медленно осознает свою ценность, делает первые шаги к мужественности и инициативности. Иль становиться не просто послушным приложением к жене, а отдельной самостоятельно личностью. — Нам тяжело: и тебе, и мне. Мы оба привыкаем к новому формату жизни, оба ломаем наш культурный код и манеру поведения, что была заложена еще с рождения. Без ошибок, непонимания и даже ссор не обойдется.

— Согласен, — Гросс поцеловал меня быстро, влажно и с трудом отстранился. — Но уже сегодня мне нужно начинать показывать тебе новые анкеты потенциальных женихов. И меня это невероятно злит.

— Черт! — выругалась. Настроение сразу упало, а в голове завертелись мысли о делах и проблемах. — Я совсем забыла обо всем. Как же я не хочу выходить туда!

— Я буду рядом, — Ильхом провел ладонью по моей спине, как бы подталкивая к выходу.

В последний момент я вспомнила про сканер Эрика, вернулась, подхватила прибор и провода с присосками. Повертела его в руках, но не расстроилась, что эксперимент пришлось прервать. Эта ночь и утро были куда важнее и желаннее, чем новые данные о моем энергополе.

— Эрик будет недоволен, — пробормотала под нос.

— Он может высказать свое недовольство мне, — понизил голос Гросс, отчего у меня начало зарождаться новое желание внизу живота. Его барханный голос с властными нотками не мог не зачаровывать и не возбуждать. — Готова?

— Да, — кивнула и вышла из каюты. Гросс шел рядом — руки по швам, шаг твердый, выражение лица серьезное. Сейчас мой муж был похож на строгого сопровождающего, а не влюбленного мужчину.

Ледышка!

Я потянулась к его руке, обхватила ладонью и сжала. Ильхом не сбился с шага, но кинул на меня взгляд, полный благодарности и предвкушения.

— У нас так не ходят, — прошептал тихо, но руку мою не отпустил. Наоборот, кхарец переплел наши пальцы и сжал крепче, тем самым принимая новые условия.

— Нельзя? Или это нарушение каких-то законов? — поинтересовалась, а внутри себя ликовала.

— Можно только с разрешения женщины, — пояснил Гросс. — Но мало пар, что ходят даже под руку.

— Ты же знаешь, что меня можно касаться так, как ты хочешь? В рамках приличий, когда мы в обществе, конечно же, — намекнула Ильхому на его «свободу» не только наедине. Мне хотелось расшевелить его, растопить эту ледышку, дать понять: я — твоя женщина, ты — мой мужчина. И нам — можно все. Это была своеобразная игра.

— Это будет сложно… — прохрипел Ильхом, открывая отсек в столовую.

— Тебе неприятно меня касаться? — я намеренно провоцировала своего адмирала. Знала, что касаться ему меня очень даже приятно. Это я еще утром поняла, когда он ни на секунду не отрывал от моего оголенного тела своих крепких рук, губ, языка.

— Приятно. Сложно будет противостоять других кхарцам, что захотят так же, — Иль зашел в столовую и провел меня через все помещение к столу. На нас и правда смотрели, и я ощущала как эти заинтересованные взгляды опаляют наши сцепленные ладони.

— Я принесу тебе завтрак, — Ильхом усадил меня за стол, на мгновение замялся и все же поцеловал меня в макушку. Кажется, у кого-то упала вилка. Как все запущено-то!

Я осталась сидеть одна, чувствуя себя одновременно центром вселенной и нарушителем спокойствия. Со всех сторон меня окружали кхарцы, но создавалось ощущение, будто я сижу в пустом зале. Ни одного прямого и открытого взгляда! Они ели, разговаривали вполголоса, но смотрели украдко, словно сканировали аномалию. Сейчас же я прямо ощущала не только любопытство, но и зарождение чего-то иного, нового, словно стала чем-то более опасным. Я была живым воплощением перемен, которые их адмирал принёс на корабль. Держаться за руки? Целовать при всех? Нет, это не нарушение этикета. Но это было публичным отрицанием иерархии, на которой зиждилась их жизнь. В избегающих взглядах других кхарцев читалось не осуждение, а глубокое, почти суеверное смущение. Они не знали, как себя вести. Мой простой жест с Гроссом выбил у них из-под ног привычную почву. И это было как минимум странно.

— Спасибо! — Ильхом поставил передо мной поднос, на котором был уже привычный мне завтрак. — Я невероятно голодна.

Голодна была не только я, но и мой адмирал. Мы молча приступили к приему пищи, и как только пришло первое насыщение, я вернула внимание мужу.

— Какие планы? Я хотела бы зайти к Эрику, а после — свободна, — обозначила свои желания.

— Мне нужно на мостик, — сказал Гросс, тщательно пережевав пищу. — Я не смогу сопроводить тебя в медицинский отсек. Но я был бы рад, если бы после Эрика, ты пришла бы на мостик. Как только я проверю навигаторов и все системы, выставлю курс, сможем приступить к…

… к анкетам, — поняла я Гросса. И ему, и мне была неприятна процедура смотра, но для Гросса — это приказ. Для меня — условия договора с Империей Кхар.

— Я думал о том, что ты говорила о своей работе на Земле, — перевел тему Ильхом, заметив, как я поникла. — У нас есть нечто подобное, но не то же самое.

— Что⁈ — я придвинулась ближе, ощущая, как ускоряется пульс. В груди зародилась надежда, смешиваясь с радостью. Неужели у них есть социальные сети⁈ Видеохостинги⁈

— Есть общая сеть, где все жители Империи могут размещать информацию о своем деле, рекламу, новинки, последние новости, — говорил Ильхом и не мог скрыть улыбки. — Но никто никогда там не размещали… то, чем занималась ты.

— То есть у вас есть сеть с коммерческими страницами? — я уже мысленно потирала ручки и выстраивала в голове план. Радость была яркой, всепоглощающей. Я забыла и про анкеты, и про космос, и про вечную изоляцию из-за энергообмена. Если у них в Кхар есть соцсети, то я не пропаду!

— Да, что-то вроде того, — кивнул Ильхом. Он нахмурился, когда его комм на руке завибрировал, а я поняла — ему пора. И дико расстроилась, потому что муж сказал «а», не договорил, дал надежду и сейчас убежит! А мне мучайся…

— Прости, Юля, — лицо моего адмирала посерело, а в глазах — настоящее сожаление. Он тоже не хотел покидать меня, но долг не ждал. — Я расскажу и покажу тебе все позже. Обещаю.

— Конечно расскажешь, — закивала и улыбнулась, чтобы показать — я здесь, я все понимаю и принимаю. — Я подойду на мостик после того, как поговорю с Эриком. Беги…

Как только Гросс ушел, поцеловав меня напоследок, я почувствовала чужие взгляды более остро. Ильхом словно забрал с собой часть моей уверенности. Я еще немного поковырялась в тарелке, но доесть до конца не смогла. Сидела и думала, какого кхарским женщинам вот так… Один раз в неделю они появляются на публике, чтобы подпитать других. Они же тоже ощущают эти взгляды? Внимание? Чувствуют ли, как от них уходит энергия? Так же неловко и неудобно им под таким давлением?

И мне стало интересно как выглядят кхарки, как живут, что делают, чем занимаются? Наверняка им очень одиноко все время сидеть взаперти, накапливая силы. Или может не все так плохо? Как же мне не хватает информации! И тут мой взгляд упал на коммуникатор, что Гросс подарил вчера. А если спросить?

Я подхватила поднос, убрала за собой и поспешила к Эрику. Сначала дела, а после — будем просвещаться.

В медицинском отсеке пахло хлоркой. Эрик сидел, сгорбившись над голографическим столом, на котором плясали трёхмерные модели молекул или чего-то столь же непонятного. Медик что-то бормотал себе под нос.

— Эрик, — окликнула я, робко приближаясь.

Он вздрогнул и резко обернулся, в глазах — раздражение, которое тут же сменилось интересом.

— Юля. Сканер. Данные, — он протянул руку, не глядя, ожидая прибор.

Я протянула ему сканер с комком проводов. — Мне… пришлось его снять. Раньше времени. Прости.

— Что⁈ — он выхватил сканер, его брови поползли к волосам. — Ты понимаешь, как это важно? У нас был непрерывный цикл измерений! Теперь придется перекалибровать, начать заново, а…

Он вдруг замолчал. Взгляд его скользнул по моему лицу, по моей небрежно заправленной футболке. Его возмущение испарилось, сменившись сначала пониманием, а потом — редкой для него неловкостью. Он откашлялся, отвёл глаза к своим голограммам.

— Да-да. Понятно. Ничего… ничего страшного, — пробормотал он, откладывая сканер с преувеличенной аккуратностью. — Значит, будем продолжать… завтра? Послезавтра?

— Не знаю, Эрик. Возможно, послезавтра. Но не сегодня, — отрицательно покачала головой.

— Приоритеты изменились. Понимаю.

После короткого разговора Эрик закрылся в данных и я решила его покинуть, не мешать.

Потерянно бредя по коридору, я почти столкнулась с Тарималем. Командир «Пепла» шёл своей фирменной, размашистой походкой, но, увидев меня, замедлился.

— Госпожа? Всё в порядке? — спросил бесстрастно.

— Я ищу… мостик или кабинет Гросса, — выдавила я.

— Я как раз туда. Позвольте проводить?

Я лишь кивнула. Мы зашагали рядом, но молчание длилось недолго.

— Я давно не видел Ильхома таким, — сказал Тарималь негромко, глядя прямо перед собой. — Цельным. Без этой вечной трещины внутри. Спасибо вам за это.

Его слова были простыми и лишёнными лести. Мне это нравилось.

— Он заслуживает быть счастливым, — ответила я.

— Да, — кивнул Тарималь. — И я надеюсь, вы не разобьете ему сердце, когда придут другие. Ильхом… он не покажет, но для него это будет концом.

В голосе Тарималя не было угрозы. Была усталая, солдатская прямота и какая-то горькая нотка понимания, словно он уже видел, как ломаются кхарцы-мужчины.

— Я не собираюсь его заменять, — сказала твёрдо, глядя открыто на командира. — И не «продам» на кого-то повыгоднее. Я выбрала его. Со всеми его прошлыми ранами и будущими страхами. Это мой выбор. А себе я не изменяю.

Тарималь на секунду встретился со мной взглядом. В его глазах мелькнуло удивление и настороженность. После был кивок, полный немого уважения. Он поверил. Не до конца, но поверил.

В кабинете Гросс сидел за столом, уткнувшись в экран. При нашем появлении Иль мгновенно встал и подлетел ко мне.

— Дела привели меня в кабинет, прости. Покажу тебе мостик позже, — произнес Гросс, усаживая меня в кресло. Вопреки моим ожиданиям, что он сядет рядом, Ильхом отошел к своему месту. Мне стало неуютно и холодно. Я начала привыкать к нему, к его телу, ласкам, рукам, к близости между нами.

— Мы продолжим смотри анкет, — сказал муж, и его голос был слишком ровным. — Тарималь будет свидетелем, чтобы исключить… мое влияние на твой выбор. Так требует процедура.

Мне не нравилось это «требует процедура», но кивок был единственным возможным ответом. Я сняла кроссовки, поджала под себя ноги, стараясь создать хоть каплю уюта для себя.

Я следила за Илем. За тем, как напряжены его плечи под тканью формы. Как чуть дрожит голос, когда он зачитывает сухие факты: «Вайрон Болис, учёный-генетик, клан Болис… Доход… Статус…». Как его длинные пальцы, обычно такие уверенные, слегка подрагивают над панелью управления.

Гросс боялся. Боялся, что я выберу кого-то другого прямо сейчас, на его глазах. И я была бессильна это остановить. Только время могло придать уверенности мужчине. Моя задача сейчас — пережить этот ад и показать ему, что он — мой выбор и оставлять своего адмирала я не намеренна. Ильхому нужно больше времени, чтобы взрастить в себе уверенность во мне, в нас.

Мы просмотрели несколько анкет. Красивые лица, впечатляющие титулы, колонки цифр. Я молча качала головой.

— Что не так, госпожа? — наконец не выдержал Тарималь. — Они все более чем достойны.

— Я не могу выбрать мужа по фото и справке о доходах, — честно сказала я. — Мне нужна… встреча. Симпатия. Искра. А так… они все красивы. Но не то.

Я умолчала о главном: я вообще не понимала, как это — иметь больше одного мужа. Как делить себя? Как не разрываться на части? Как не сделать главным кого-то одного, обрекая остальных на страдание? Как вообще можно любить нескольких⁈

— Берите тех, кто понравился внешне, — посоветовал Тарималь практично. — Это не окончательный выбор. Это предварительный отбор. На Елимасе с ними можно будет встретиться, поговорить. Уже тогда решать.

— Если я их выберу сейчас… это же будет что-то значить? — спросила я, чувствуя, как по спине ползёт холодок.

Тарималь замолчал. Гросс тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой боли, что мне захотелось встать и обнять его.

— Если ты никого не выберешь сейчас, — сказал Ильхом, не глядя на меня, — это вызовет подозрения. У Тарималя и у меня будут… проблемы. Допросы, выговоры. Но если выберешь кого-то… ты дашь им разрешение ухаживать. Не более.

Тарималь и Гросс рисковали из-за меня. А я не хотела, да и не могла их подвести. Заставила себя снова посмотреть на экран.

— Хорошо, — прохрипела и начала вглядываться в лица, внимательнее слушать Гросса, отмечать реакцию Тарималя. Было сложно, было противно, но, стиснув зубы, мне пришлось сделать выбор.

Первый — Аррис Тан. Владелец фабрик, с бело-серыми, почти серебряными феериями. Возраст Гросса, взгляд спокойный, умный.

Второй — Фолеб Боргес. Наследник торговой империи, первый сын клана Боргес. Молод, феерии цвета тёмной зелени, в глазах — вызов и самоуверенность.

— Их, — прошептала я, чувствуя себя предательницей. Словно только что публично изменила Ильхому.

Тарималь что-то отметил в своём планшете, кивнул и без лишних слов вышел. Дверь закрылась.

В кабинете воцарилась густая, тяжёлая тишина. Гросс не двигался, уставившись в потухший экран. Я видела, как сжаты его челюсти. Мы были в одной комнате, но между нами выросла невидимая стена из чужих имён, чужих лиц и жестоких правил игры, в которую нам обоим приходилось играть.