Голос извне

Глава 105

Юлия

— Ты как? — тихо спросил Саратеш, пока я осматривала входящих в зал гостей.

Зал рекреационного центра превзошёл все ожидания. Просторное помещение с высокими арочными окнами было залито мягким светом, исходящим от изящных светильников, парящих под потолком. Столики, покрытые тканью цвета слоновой кости, украшали низкие вазы с живыми цветами — не вычурными кхарскими орхидеями, а полевыми, душистыми, которые я специально заказала с сельскохозяйственного спутника.

В углу, на небольшой сцене, настраивали инструменты музыканты — редкая для Кхара находка. Я долго искала хоть кого-то, кто играл не на электронных синтезаторах, а на чём-то, издающем живые, тёплые звуки. Нашла троих: старика с чем-то вроде лютни, его ученика с флейтой и парнишку с маленькими серебряными тарелками. Сегодня здесь не будет привычного фонового гула — будет живая музыка.

С двух сторон из зала вели стеклянные двери на просторные террасы, которые я тоже постаралась превратить в уютные уголки: кадки с вьющимися растениями, плетёные кресла, тепловые колонны, мягко отгоняющие вечернюю прохладу. Место для передышки и тихих разговоров.

— Ты курил? Сменил вкус? — подняла я на Сара глаза. В последнее время меня дико раздражал сладковатый, приторный запах от его электронных испарителей. Раньше я даже любила этот аромат, теперь же он вызывал лёгкий спазм в горле.

— Нет, всё по-старому, — нахмурился Саратеш, с любопытством разглядывая гостей. — А вот и Гросс!

По залу, обходя гостей, уверенной походкой адмирала шёл Ильхом. За ним следовали Тарималь, несколько членов «Пепла» и Хатус. Не думала, что он прилетит, но рада была видеть всех.

— Тарималь! — воскликнула я, подорвалась вперёд и тут же была схвачена крепкой рукой Сареша. Сегодня я была в длинном платье тёмно-изумрудного цвета, с открытыми плечами и объемной юбкой. Совсем забыла, что в нём нужно идти осторожно. Споткнулась о собственный подол!

— Юля! Рад видеть! — обнял меня друг Ильхома и, ко всеобщему удивлению, легко приподнял, вызвав мой звонкий смех.

Я поприветствовала остальных, перекинулась парой слов с Хатусом — он сегодня был скуп на эмоции, но кивнул с едва заметным одобрением, глядя на зал. Пожелав им приятного вечера, я вернулась к своему маленькому «штабу»: Сар, Ильхом и Тарималь уже о чём-то оживлённо беседовали.

— … вылет на рассвете, — басил Тарималь, а Ильхом хлопал его по плечу, и в этом жесте читалась гордость и тревога. — Не представляю, что мы там найдём, но меня уже бесит этот паритет. Два капитана на одном мостике… головная боль.

— Вы всё-таки летите… — не сдержалась я, влезая в разговор. — А с кем? Кто второй капитан?

— Закрытая информация, но… — Тарималь понизил голос, наклонившись ко мне, — мы летим по тем координатам, что дали КОРР. Ищем твою Землю.

Сердце сбилось с ритма, сжавшись то ли от страха, то ли от надежды.

— Я слышала от Эрика, — прошептала я, заставляя себя сосредоточиться на словах, а не на внезапно нахлынувшей волне тоски. — Но как? И как вы найдёте мою планету, если её нет на картах? Это… опасно? Надолго?

— Не знаю, Юля. Но факт — координаты есть у КОРР. А у нас — знания о твоей расе, языках, биологии. Благодаря Эрику мы стали почти экспертами по землянам, — он слабо улыбнулся. — Так что КОРРу пришлось пойти на совместную миссию. Их аппараты для дальних перелётов слабее.

— Но Эрик брал только мои анализы, — не понимала я.

— Данных хватило. Синтез ДНК, реакция на среды, структура мозга… Для нас ты — целый мир, который мы уже начали понимать, — голос Тарималя стал мягче. — Так что можешь не переживать о захвате. Будет наблюдение и, если получится, установление контакта. Всё цивилизованно.

— А связь? — выпалила я, цепляясь за последнюю соломинку. — Вы сможете держать связь… ну, хотя бы со мной?

— Увы, девочка, — Тарималь покачал головой, и его взгляд стал почти отцовским. — Как выйдем за пределы сетей Империи, связь будет только со штабом. Гражданские каналы на такие расстояния не рассчитаны.

— Значит, завтра?.. — Я проглотила комок в горле, чувствуя, как предательски щиплет в носу. Мою талию обвили тёплые, твёрдые руки Ильхома, притягивая к себе. В его прикосновении была вся невысказанная поддержка. — А если… если найдёте, можно попросить кое-что передать? Или привезти?..

— Конечно, — рассмеялся капитан. — Если это будет в рамках протоколов безопасности — никаких проблем.

И тут в голове завертелся хаотичный вихрь желаний. Данные из всемирной сети. Архивы новостей. Картошка и кукуруза. Фотографии Питера. Сведения о родных… О маме, папе. Были ли у них другие дети? Жив ли Мишка после космопорта? Мне нужно было так много, что проще было меня одну перевезти на Землю, чем всё это — в Империю.

— Юля! — окликнул меня знакомый женский голос. Я обернулась. Меня звала Анарита Тан, стоявшая в окружении своих мужей, выстроившихся за ней, как почётный караул.

— Я… я список составлю! — пообещала я Тарималю, чувствуя себя виноватой за это внезапное бегство. Но гостей было много, и с каждым нужно было перекинуться хоть парой фраз.

Анарита Тан улыбалась вполне искренне, но я так и не смогла разгадать эту женщину. Внешне — истинная кхарская аристократка: холодная, выверенная, с глазами, просчитывающими выгоду каждого жеста. А в кругу семьи она преображалась: смеялась громко, касалась мужей с нежностью, в её взгляде таял лед условностей. Она меняла маски с лёгкостью актрисы, и я… я завидовала этому умению. Мне оно было недоступно. Я всегда была как на ладони.

— Потрясающий праздник, — сказала Анарита, и её мужья дружно, почти синхронно кивнули. — Очень необычная атмосфера!

— Я рада, что вам нравится, — выдавила я улыбку и почувствовала знакомые руки на талии. Свежий, чуть пряный аромат ударил в нос — Аррис.

— Мама. Отцы. Рад вас видеть, — склонил голову мой третий супруг. Его поза была почтительной, но в ней не было подобострастия.

— Как ты? — тут же спросила Анарита, её взгляд-рентген скользнул по рукам сына на моей талии. — Чувствуешь себя хорошо?

— Замечательно, — заверил её Аррис, и это была правда. За последние недели он будто помолодел. С лица сошла серая тень усталости, глаза потеряли лихорадочный блеск боли. Даримская сыпь была неизлечима, но стабильная, мощная подпитка моим полем загнала болезнь в глубокую ремиссию. Аррис просто жил.

Разговор подхватил Аррис, обсуждая с отцами дела, расширение семейного бизнеса на Харте. Я же с Анаритой отошли чуть в сторону, взяли бокалы с лёгким игристым напитком.

— Не все в восторге от твоего «Голоса», — заговорила Анарита, и маска снова сменилась. Теперь передо мной была не мать, а расчётливый политик. — Ты не просто расшевелила улей, Юля. Ты встряхнула фундамент. В верхах идут очень невесёлые разговоры. И идут они не от кхарцев, а от кхарок. Но помни, что у каждой есть влиятельные мужья.

— Знаю, — ответила я твёрдо, хотя внутри всё похолодело. — Не думаю, что они пойдут против меня и моих мужей. Я тоже выбрала не простаков.

— Мой клан будет на твоей стороне в случае открытого конфликта, — заявила она отчётливо, глядя мне прямо в глаза. — Ты помогла моему сыну. Это долг чести.

— Я помогла Аррису не ради долгов, — сказала я, не пытаясь казаться святой. — Это была взаимовыгодная сделка. Честная.

— Ты… — она понизила голос до шёпота, — сможешь его полюбить? Я вижу, как вы общаетесь. Это тепло, доверие… Но не та страсть, что бывает между мужчиной и женщиной. Это дружба?

— Вы правы, — признала я без колебаний. Лгать этой женщине было бессмысленно. — Аррис мне друг. Близкий, важный. Но не любовник… извините.

— И такое бывает, — кивнула Анарита, но в уголках её глаз блеснула влага. Она быстро моргнула. — Я ценю твою прямоту. Ты уже дала ему больше, чем я могла надеяться — жизнь без боли. Может, со временем…

— В своё оправдание скажу, что и Аррис не видит во мне женщину в романтическом смысле, — поспешила я добавить. — Не переживайте. С ним всё хорошо. Его любят, о нём заботятся. Но для полного счастья ему нужно больше, чем я могу дать.

— Однако с тобой это невозможно, — Анарита закончила фразу за меня, и в её голосе прозвучала горечь принятия. — Я благодарна за то, что есть. Спасибо.

— А…

— Новски прибыли, — Анарита едва заметно кивнула в сторону входа. — Весь клан, как и положено.

Я повернулась и замерла.

На пороге зала стояла Силия Новски, а рядом с ней — Энор. Позади них, чуть поодаль, — ещё несколько мужчин, одетых с безупречной, безликой роскошью. На Силии было алое платье, облегающее, как вторая кожа, расшитое тысячами крошечных кристаллов, ловивших свет. На ней было много украшений: серьги, ожерелье, браслеты. Но вопреки моим ожиданиям, это не выглядело вульгарно. Это выглядело победно. Каждая деталь, от безупречного макияжа до лёгкой, уверенной улыбки, кричала: «Я здесь королева».

— Красивая, — пробормотала я себе под нос. И в груди, прямо под рёбрами, кольнуло так остро, что дыхание перехватило. Во рту разлилась горечь… Не ревность, нет. Это было что-то хуже — осознание собственной недостаточности. Перед Силией Новски я в своём простом платье чувствовала себя девочкой, нарядившейся в мамины вещи.

Силия держала Энора под руку, что-то говорила ему, запрокинув голову, и её глаза сияли так, словно он был центром её вселенной. А он… Энор был ледяной статуей. Тёмный, идеально сидящий костюм. Волосы, уложенные назад. Губы, плотно сжатые. И взгляд… Этот зелёный, как ядовитый мох, взгляд, который медленно скользнул по залу, на секунду задержался на мне… и стал абсолютно пустым, стеклянным. Он слегка наклонил голову к жене, его рука лежала поверх её руки. Защитный, почтительный жест.

Не мой. Он никогда не был моим. И никогда не будет.

— Будь с ней осторожна, — голос Анариты вернул меня в реальность. Он звучал сухо и без эмоций. — Силия — та ещё сука. Ревнивая, злопамятная и умная. Опасная комбинация.

— Вы с ней знакомы?

— Конечно. Все кланы нашего круга водят эти… светские хороводы, — Анарита выпрямила спину, и передо мной снова возникла аристократка: гордая, неприступная, с лёгкой, презрительной улыбкой на губах. — Таковы неписаные правила. Хищники обитают с хищниками.

— А я так и не нашла себе «подруг», — вздохнула, автоматически выпрямляя плечи. Клан Новски уже двигался в нашу сторону. С каждой секундой, с каждым их шагом, мне становилось всё труднее дышать. На фоне Силии я чувствовала себя не просто неряхой. Я чувствовала себя чужой: самозванкой, забравшейся туда, где ей не место.

— А кто говорил про дружбу? — едва слышно прошептала Анарита, а затем её лицо озарила яркая, безупречная улыбка. — Светлых звёзд, Силия! Ты, как всегда, ослепительна!

— Светлых звёзд, дорогая Анарита! — пропела Силия в ответ таким же сладким голосом. Они обменялись парой ничего не значащих фраз, комплиментами платьям и украшениям, а я смотрела только на Энора. Он же, встретившись со мной глазами, лишь чуть опустил голову в формальном приветствии, и его пальцы ещё крепче сжали руку жены.

Скотина!

Его жест, словно раскалённый гвоздь мне в грудь! Мне захотелось закричать! Заорать на весь зал, чтобы все эти слащавые улыбки разлетелись, как стекло. Внутри меня бушевали противоположные чувства: я хотела расцарапать Энору лицо, наорать на него и прогнать, и в тоже время поцеловать и прошептать, как сильно я… скучала.

— Госпожа Соколова! — Силия наконец обратила на меня внимание, повернув ко мне своё прекрасное, отполированное лицо. И в её синих глазах я прочитала то, что она тщательно скрывала под маской: чистую, ничем не разбавленную, ненависть. — Спасибо за приглашение! Какой смелый эксперимент!

И тут я вспомнила свою маму. Вспомнила, как она, собираясь на очередной светский раут, говорила, надевая дорогие серьги: «Мы все там типа дружим. Но стоит кому-то оступиться — стервятники слетятся и разорвут в клочья».

— Зачем тогда идти? — спрашивала я тогда, юная, уверенная, что моя правда и моя камера важнее всех этих игр.

— Так надо, дочка. У меня бизнес. А на таких сборищах заводят полезные знакомства, там решают дела, — говорила она. А я думала, что она просто ищет себе очередного любовника. И только сейчас, стоя здесь, в самом центре этого безумного бала, я поняла — мама не искала любовников. Она выгрызала себе место под солнцем, играя по чужим правилам.

И сегодня я оказалась на её месте. У меня был проект, который требовал не просто запуска, но и защиты, союзников, признания. Пустить всё на самотёк значило похоронить «Голос» и себя вместе с ним.

— Вы сильно рискуете, приглашая на подобные… сборища неженатых кхарцев, — сладко произнесла Силия, и её слова повисли в воздухе, как отравленные иглы. — На вашей родной планете так принято — подвергать женщин опасности?

Я вдохнула, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Это был прямой и жесткий выпад в мою сторону.

— На моей родной планете, госпожа Новски, это называется «свобода», — ответила я, нарочито медленно, делая акцент на последнем слове. — А что касается риска… этот праздник — часть эксперимента. Здесь собрались самые активные пользователи «Голоса», несколько женщин, которые поверили в идею открытости, мои друзья. И, конечно, вы с супругом. Ведь господин Новски — наш ключевой партнёр.

— Понимаю, — Силия растянула губы в улыбке, в которой не было ни капли тепла. — Смешанное общество… Чтобы показать, что общение возможно не только в отведённые дни. Смело. Безрассудно, но смело. Энор так много рассказывал мне о вашем… проекте, — Силия повернулась к мужу, и её взгляд изменился мгновенно — наполнился теплом, обожанием, флиртом. Каждое её движение, обращённое к нему, каждый взгляд были для меня ударом тока по оголенным нервам.

— Я, признаться, сначала скептически отнеслась к вложениям в столь… авантюрное предприятие. Да и сейчас не уверена в успехе. Но готова вас поддержать! Вам, госпожа Соколова, определённо не хватает понимания, как устроено настоящее кхарское общество. И почему женщины в нём столь… драгоценны.

— Я буду благодарна за любой совет, — пропищала я, и голос, к моему ужасу, дал трещину. Я не умела играть в эти игры! Во мне бушевала прямолинейность отца, его презрение к лицемерию. Маминого такта и умения лавировать во мне не было.

— Силия, ты помнишь ту коллекцию от дома «Верданта»? — Анарита, словно щит, встала между нами, ловко переведя разговор в безопасное русло моды. — Мне говорили, ты приобрела одно платье с того показа…

Я тихо извинилась и сбежала. Просто развернулась и пошла прочь, к группе других приглашённых кхарок, стараясь не спотыкаться о подол.

Вечер только начинался, музыка мелодично разливалась по залу, а я уже чувствовала себя выжатой, как лимон. Внутри зияла огромная, чёрная дыра, которую оставил после себя взгляд Энора — пустой и обращённый к жене. Весь этот праздник, затеянный как символ победы и нового начала, теперь казался мне гигантским рингом. Каждое слово здесь было ударом, каждый жест — финтом, каждый взгляд — попыткой найти слабое место.

Я подошла к группе женщин, заставила свои губы растянуться в улыбку и услышала свой собственный голос, вежливо что-то говорящий о декорациях.

Глубина усталости была такой, что хотелось опуститься на пол и закрыть глаза. Я боролась с галактикой, вооружённая лишь камерой и верой в свою правоту. А они, эти идеальные кхарки, играли в эти игры веками.