Голос извне

Глава 16

Юлия

Пока Джеф судорожно пытался поправить на мне капюшон, я рассматривала своего спасителя. А рассматривать там было что: высокий, крепкий, и даже без хвоста! Мужчина был облачен в черную броню с пластиковыми панелями, а между панелей были неоновые вставки, что мягко сияли, подсвечивая его натренированную фигуру.

Лицо… оно было закрыто матовой черной маской с идеальными пропорциями обезличенного разумного. Просто человеческое лицо без прорезей для глаз, носа и рта. Монолитная, по-своему пугающая и одновременно манящая. И у меня появилось нерациональное желание ее снять, посмотреть, что под нею. Человек? Или очередной рыбно-чешуйчатый индивид?

— Юля, — шипел рядом Джеф.

— Димали юлит анареф, — обращался адмирал Чату к незнакомцу с таким трепетом в голосе, будто сам принц Чарльз перед ним. Занятно. А откуда тут Чату? Он же куда-то ушел… или улетел…

Мужчина в маске не двигался и даже головой не повел в сторону Чату. Он смотрел прямо на меня, что невозможно, ведь нет ни стекла, ни дырок в маске. Однако я ощутила его взгляд и протяжно вздохнула. Словно два невидимых луча упёрлись мне в лоб и в грудь, сканируя насквозь. И от этого взгляда не было возможности спрятаться даже в моём сладком угаре.

— Анари, осало там, — зашевелился незнакомец и слегка склонил голову, прижимая сжатую в кулак руку к мощной груди. Так необычно, даже приятно! Мне поклонились!

Я, потеряв рассудок и оставив правила этикета на Земле, потянула руку к незнакомцу. У меня было дикое, почти животное желание снять эту маску и взглянуть в его глаза, очертить взглядом губы, скулы, брови… Внешне, судя по фигуре и четырем стандартным конечностям, он выглядел как человек!

Однако я не смогла сделать и шага. Меня обхватили сзади, заключая в капкан. Я увидела на своей талии фиолетовые руки, а потом вся картинка перед глазами закружилась.

— Отпусти меня! — взвизгнула и начала слабо вырываться. — Литч, я знаю, что это ты! Отпусти! Не мешай мне познавать этот… этот… О!

Мое внимание переключилось на очередную витрину, где летали какие-то жучки, ползали железные коробки и играла настоящая музыка. Мелодия была странной, а мы быстро удалялись от витрины, и я не смогла насладиться этим чарующим звуком.

И мир вдруг стал таким сочным, а звуки — такими… звонкими. Словно кто-то подкрутил контрастность и громкость вселенной. И я была центром этой вселенной!

— Che confusione sarа perché ti amo, — запела я на чистом итальянском в надежных руках Литча.

— Юля, истор! — шикал Литч, встряхивая меня. А я улыбалась, наслаждалась обстановкой, рассматривала яркие огни витрин, и пела во все горло! Мне так весело, так легко, так свободно!

— È un'emozione che cresce piano piano, — напевала я протяжно.

— Читам ту, канифас, — полз следом Джеф, обеспокоенно посматривая по сторонам.

— Stringimi forte e stammi più vicino, — и я даже не задумывалась в тот момент, откуда я знаю итальянский.

Мы буквально взлетели по лестнице, в мгновение ока забрались на летающие диски и полетели. Ох, как хорошо! Как приятно сладкий ветер обдувал мое лицо и путался в волосах. Прикрыла глаза, наслаждаясь невесомостью и начала уплывать в неизвестность, где играла музыка, танцевали люди, шумел прибой, и я была той самой Юлией Соколовой. А рядом был Мишка, который неумело танцевал, снимал на камеру наши кривляния, смеялся, подливал мне вино… А потом мы сидели на пляже, и я наблюдали самый невероятный звездопад в своей жизни!

Адмирал Чату Роми-учу-Таро

Она пела. На том чужом, гортанном языке своей неизвестной планеты, который никак не мог перевести мой транслятор. Её голос, чистый и безумный, резал воздух, привлекая взгляды. А вот внимание в данный момент нам нужно было меньше всего.

Я завершил свои дела и после наблюдал за происходящим с верхней смотровой площадки, получая отрывистые доклады от Литча через браслет.

— Юля проявляет гиперактивность. Сенсорное восприятие обострено. Критика снижена, — проговаривал Литч сухие медицинские термины, за которыми скрывалась наша катастрофическая ошибка.

Мы изучили её биосигнатуры, проверили на патогены настолько, насколько позволяло оборудование на моем межгалактическом собирателе. Литч постарался провести максимально возможное обследования в ограниченных условиях. На «Шамрай» был лишь медицинский фикс и небольшая лаборатория. В наших полетах редко что случалось, а оборудования всегда хватало. И никто из нас и предположить не мог, что на границах освоенного космоса мы подберем не только недоразвитую посудину, но и живую самку.

— Чату, надо уходить, — затрещал мой передатчик. — Юля отравляется.

— Насколько все плохо? — спросил Литча, а сам уже думал, как буду писать отчет в Космическое объединение разумных рас (КОРР). Моей задачей было транспортировать самку на Рамис, передать в руки Объединению, собрать как можно больше данных. И если с девчонкой хоть что-то случиться, то нам не только не заплатят, но и головы снесут.

— Я не могу сказать без фикса и диагностики. Мы сделали все… Обеспечили самку нейтральной пищей, проверили почти по всем параметрам, — тяжело дышал Литч.

Проверили, да. Но атмосфера Жадимасты… Мы считали её инертные ароматические углеводороды безвредными. Для нас они были просто фоном, сладковатым запахом дома. Для Юли и ее примитивной, основанной на углероде нервной системе, они оказались мощным психоактивным диссоциативом. Она не адаптировалась. Она отравлялась.

Недооценили. Глупо, непростительно недооценили!

Именно поэтому я отозвал Джефа и Литча на срочный брифинг у транспортного узла. Именно поэтому, увидев с верхнего яруса её срывающийся капюшон и неуверенные шаги, я рванул вниз. И опоздал на секунду.

Она упала прямо перед ним.

Кхарец…

Он стоял неподвижно, как изваяние, поймав её с невероятной ловкостью. Его литая безэмоциональная маска была повёрнута к её лицу. И я точно знал, что под ней сканирующие сенсоры работали на полную мощность, считывая тепловую сигнатуру, частоту дыхания, расширение зрачков.

— Прошу прощения за свою подопечную, — выдавил я, вкладывая в слова всю возможную почтительность.

Кхарец медленно опустил Юлю на ноги, но не отпускал взгляд, сканируя. Он видел не просто девушку в чужом балахоне. Он видел биохимический сбой, кричащую аномалию. А судя по его броне, он из отряда «Пепел».

Я знал, что он не уничтожит Юлю, ведь он кхарец. А кхарцы, как известно, очень уважали и ценили каждую самку на своей планете, каждую особь, энергетически им подходящую. Но столкновение с Юлей было катастрофой, ибо я получил четкие указания от КОРР — никому не рассказывать о представительнице пока неизвестной расы.

— Все в порядке, — ответил кхарец. Голос его был гладкий, как полированный металл, и холодный, как космический вакуум.

А потом случилось еще одна странность, отчего я на миг потерял самообладание и тихо выругался. Юля… её рука без страха и сомнений потянулась к его маске. Литч, бледнея до серо-сиреневого, успел схватить девушку и оттащить.

— Еще раз просим прощения, — поклонился я кхарцу, стремительно развернулся и ушел, пока тот не начал задавать вопросы. А именно допроса от представителя отряда «Пепел» мне не хватало. И да, их отряд не просто с красивым названием, а потому что… потому что после себя эти бойцы оставляют только пепел.

— Что делать, Чату? — суетился рядом Джеф, обеспокоенно поглядывая на поющую во все горло Юлю.

— Литч, ей нужно медицинское вмешательство или нашей капсулы будет достаточно? — спросил медика, что нес девчонку к скатам.

— Она просто пьяна, — отозвался Литч. — Мы справимся сами. Тем более, если ты обратишься в медицинский центр, то нарушишь приказ КОРР.

В голосе Литча я слышал осуждение. И я прекрасно понимал недовольство собрата, но что я мог?

Несколько недель назад, когда наша команда наткнулась на неизвестный объект, я подумал — отличный улов. Мы были простыми собирателями и торгашами. Часто летали на окраины освоенного космоса, собирая мусор, выискивая ценности, иногда перевозили артефакты и антиквариат, порой работали в команде с другими собирателями и высаживались на неизвестные планеты в поисках уникальных вещей. А тут… целый шаттл с неизвестным оборудованием. Да еще и живой представитель расы, которую ни один сканер не смог определить. Это было феноменальной удачей!

Я, как и положено законами Космического объединения, сразу же сообщил о находке. И незамедлительно пришел ответ — доставить и шаттл, и самку на Рамис. Гриф — «секретно».

Согласно указанию от КОРР, сам корабль попросили доставить на Расиус, главную планету КОРР в галактике Центро. Самку «рекомендовали» осмотреть, провести полный анализ, выявить расу, просканировать на болезни и инфекции. Если особь не представляет угрозы, то войти в контакт и выяснить кто она, откуда и из какой системы. Если от самки будет исходить явная угроза — ликвидировать.

После исследования Юли, когда данных стало в разы больше, а показатели превышали все ожидания, я сформировал новый отчет. Нам пообещали неприлично большое вознаграждение за доставку. И все бы ничего, если бы… Если бы я не относился к расе ли-кох.

Ли-кох совершенно не воинственны, в нас нет агрессии и жажды смерти. Любое проявление насилия претило нашей природе, вызывая не только моральное отвращение, но и физическое. Ли-кох были не способны ни на убийство, ни на предательство, ни на ложь.

По рекомендациям Литча мы не стали усыплять или пленить маленькую Юлю. Мы дали ей свободу, но не только из-за природной доброты. Мы собирали данные, отслеживая ее поведение, записывая все разговоры, снимая нетипичные поступки. Не знаю в какой момент исследование стало не просто рациональной необходимостью… Юля шла на контакт, хоть и боялась. Но когда освоилась, то смогла расположить к себе не только сострадательного Литча и всех представителей ли-кох на «Шамрай». Она подружилась с Джефом, раса которого не отличалась ни дружелюбием, ни разговорчивостью.

Команда знала о «секретном» задании и поначалу все сохраняли дистанцию. Но эта маленькая вечно напуганная девочка смогла пробить все ментальные щиты взрослых матерых собирателей. Чем ближе мы приближались к Рамису, тем больше росло недовольство.

Еще несколько недель назад находка шаттла и Юли казалось феноменальной удачей. Простые собиратели и вдруг живой артефакт неизвестной расы! Секретный гриф от КОРР, щедрое вознаграждение… и тихий приговор в подтексте: «если угроза — ликвидировать». Но как ликвидировать того, чьи глаза смеются, а страх так… честен?

Да что уж врать, я и сам проникся. Юля была такой живой, словно глоток свежего воздуха. Ее карие глаза транслировали все чувства и эмоции. Она была настоящей, не скрывая своих инстинктов и не стесняясь своего диковатого поведения. Смеялась громко, ойкала, что-то болтала на своем языке и забавно чесала нос. Сама того не зная, без злого умысла, она сияла как молодая яркая звезда, и рядом с ней все чувствовалось ярче. Даже пресный вкус корабельных запасов еды был насыщеннее…

Я знал, что ничего хорошего на Рамисе самку не ждет. Информация засекречена, а о находке знают единицы. Можно было предположить, что девчонку передадут на опыты, или будут испытывать на пердел возможностей, а может просто посчитают ее опасной и ликвидируют…

Именно поэтому я соврал КОРР, сказав, что запасы на «Шамрай» заканчиваются и нам необходима остановка на ближайшей торговой планете. Жадимаста подходила не только для пополнения ненужных припасов, но и для личных целей. На свой страх и риск через старых знакомых, о которых лучше не знать, я заказал идентификационный браслет.

На всякий случай.

И почему-то сейчас, смотря на обеспокоенные лица Литча и Джефа, я знал, что этот всякий случай очень-очень близко…

Мы неслись сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Громкое и чувственное пение Юли привлекало внимание посетителей и торговцев. Ее песня летела следом как сюрреалистичный саундтрек к нашему провалу. Я видел, как Джеф, пыхтя, буквально впихивал её на скат, как Литч с медицинской хваткой фиксировал её руками, не обращая внимания на её смех.

Свой скат я активировал одним ударом ладони по браслету. Мы рванули вверх, прочь от торговых ярусов, в сторону ангара. Ветер выл в ушах, но даже его заглушали мои отчаянные мысли.

Зачем мы ее взяли с собой? Зачем я поддался на уговоры Литча и Джефа? Ее видели все! Да еще и столкновение с кхарцем из «Пепла»… Звезды, это катастрофа!

Катастрофа для меня и всей команды «Шамрай». Провал «секретного» задания от КОРР… И шанс Юли на будущее.

Я сам себе врал, стараясь уложить свои приказы в рамки дозволенного. Я не хотел передавать ее в КОРР. Именно поэтому я дал согласие на высадку на Жадимасте. Именно поэтому стоял на верхних ярусах и медлил. В глубине души я наделся, что мне удастся и девчонку спасти, и самому не попасть под удар, и команду защитить.

Юля смеялась, а широкий капюшон слетел с ее головы от ветра. Литч держал ее крепко, но сам не мог скрыть улыбки. Девчонка словно заряжала нас своим опьяненным позитивом и заразительным звонким смехом.

Она не сойдёт с ума от одиночества, — пронеслась во мне горькая мысль, пока мы летели через ажурные мосты между куполами. Мы сведём её с ума сами. Своим невежеством. Своим предательством.

Как только мы спустились на ноги, я увидел, что Юля уже спала. Джеф подошел первым и аккуратно натянул на нее капюшон.

— Прогноз? — бросил я Литчу, не отрывая глаз от девчонки.

— Уснула. Надо бы в ее в фикс поскорее поместить, — отчеканил Литч. — Опасности нет, но проверить стоит.

— Как думаешь, Чату, — обратился ко мне Джеф, когда мы взлетали на челноке. — Тот кхарец почувствовал Юлю? Они же существуют благодаря энергетическому обмену… Может…

— Может. А может и нет, Джеф. Я не знаю будут ли они относиться к Юле так же, как к своим женщинам. Она одна. Не просто одна, а единственная в космосе особь. Без дома. Без рода. Без индикационного браслета. Юля — легкая мишень. Ни опоры, ни знания языка, ни навыков выживания.

— Осознаю… Я не хотел бы ей смерти.

Мы посмотрели друг на друга и оба почувствовали горечь. До Рамиса осталась неделя пути с учетом гиперпрыжков. Всего неделя на то, чтобы принять решение касательно судьбы самки неизвестной расы.