Голос извне

Глава 57

Юлия

Весь путь от орбиты до поверхности Елимаса прошел как в тумане. Волновалась не только я, но и мой адмирал.

Перед отстыковкой от «Араки» я застала Ильхома в шлюзе. Он стоял, положив ладонь на холодный корпус челнока, а его взгляд был устремлён куда-то вглубь знакомых, потёртых временем коридоров. В его глазах плескалась не просто грусть, а целая вселенная тихой печали. Я поняла мгновенно: он прощается. Гросс вынужден был бросить всё это из-за меня. Из-за нашего брака. Колючий, холодный укол вины пронзил меня под рёбра. Я подошла и молча прижалась к его спине, обняв за талию. Он вздрогнул, накрыл мои руки своими и тяжело выдохнул.

— Всё будет хорошо, — прошептала я, больше убеждая себя.

— Знаю, — Ильхом обернулся и поцеловал меня в лоб. — Пора отправляться.

С орбиты мы вылетели на отдельном челноке в сопровождении Эрика и троих бойцов из «Пепла». Ильхом взял управление на себя, а я, не желая мешать, примостилась между Эриком и Тарималем.

— Волнуешься, — не спрашивал, а скорее утверждал Тарималь. Мы с ним недоговариваясь перешли на «ты» ещё на «Араке», а из-за общих мучений с отбором анкет сблизились по-настоящему, подружились.

— Ещё бы мне не волноваться, — пробурчала я. — В прошлый раз, когда экипаж «Шамрая» высадил меня на планету, я слегка… одурела. Напилась.

— Я всё учёл, провёл тесты, — встрял Эрик, не отрываясь от планшета. — Атмосфера Елимаса теоретически пригодна для твоего дыхания. Схожий азотно-кислородный состав, давление в пределах твоей адаптивной нормы.

— Теоретически? — я выгнула бровь и уставилась на медика. — Звучит не очень.

— Империя состоит из семи планет, Юля. Я провел тесты, прогнал твои показатели и требования организма и могу сказать, что не на всех тебе будет хорошо. Оптимальными для длительного проживания, судя по реакции терморегуляции и биоритмов, являются четыре: Елимас, Мирус, Каван и Харта. Здесь наименьший стресс для организма.

— Ты уже выбрала дом? — отвлекал меня Тарималь, глядя, как я нервно тереблю край футболки.

— Да, мы нашли особняк недалеко от Эвилла, — кивнула я и даже улыбнулась, вспоминая, как быстро и легко мы с Ильхом это сделали. Я просто спросила, что с жильём, а он сказал — надо выбрать. Главным критерием для него была близость к столице — к центральному городу Эвилл. Для меня, кстати, это тоже было важно. Я не собиралась сидеть в четырёх стенах. Попросила комм открыть все предложения, выбрала пару вариантов, показала Гроссу, и в итоге мы просто кликнули на небольшой особняк на границе женского квартала. Никаких споров не было.

— Я тоже остаюсь, — вдруг огорошил Эрик, всё так же глядя в планшет.

Тарималь рассмеялся.

— Не удивлён. Теперь мне не только главного пилота искать, но и медика. Юля, ты забираешь моих лучших бойцов.

Челнок мягко выскользнул из ангара «Араки». В иллюминаторе медленно, неумолимо вырастал Елимас. Не голубой мрамор Земли, а планета цвета застывшей меди и охры, перерезанная тонкими прожилками зелени и укутанная в дымку розоватой атмосферы. Мой новый дом…

Гросс вёл корабль с сосредоточенным, каменным лицом. Я думала обо всём и ни о чём сразу: о доме, о кандидатах, о блоге, о воздухе, которым буду дышать. Но внутри, глубже страха, зрело другое чувство — смутное, тревожное предчувствие. Должно было что-то случиться. Обязано. Спокойному плаванию пришёл конец.

Когда челнок начал снижаться, я прилипла к иллюминатору, разглядывая другие корабли — угловатые, вытянутые, большие и совсем маленькие — все так непохожие друг на друга.

— А где остальной экипаж «Араки»? — спросила я Тарималя.

— На военной базе, в другом секторе, — ответил капитан, проверяя застёжку на поясе. — А мы — в общем космопорте. И помни, Юля, что бы ни было дальше — система правил и устоев здесь царствует. Всё будет иначе, чем на корабле.

— Что ты имеешь ввиду?

— Чтобы ты была осторожна, — Таримал понизил голос до шепота, чтобы его никто не услышал кроме меня. — Ты сильная, но недостаточно. Как и Гросс. Просто помни, что система всегда в выигрыше. Не делай резких движений, не торопись, не бунтуй. Вы уже идете по тонкому льду. Одно неверное движение — лед треснет.

— И под воду утянет не меня одну, — я хорошо поняла предостережение Тарималя. — Спасибо…

Шлюз открылся с тихим шипением. Тарималь и Эрик вышли первыми, как оруженосцы, расчищающие путь. Ильхом заглушил двигатели, и в салоне воцарилась оглушительная, давящая тишина. Он медленно поднялся, поправил китель, словно доспехи перед боем, и протянул мне руку.

— Нам пора, моя космическая, — улыбка Иля была искренней, но в глазах, тех самых синих, что покорили меня ещё на «Араке», плескалась всё та же непролитая грусть. Я молча взяла его руку, вцепившись в неё как в спасательный трос, и мы пошли навстречу новому миру.

Как только мы вышли из челнока, в лицо ударил почти горячий, густой воздух. Было утро, а температура уже поднялась так, будто мы стояли у раскалённой печи. Моё тело мгновенно покрылось липкой влагой, хотя на мне была только лёгкая футболка и тонкие брюки. Гросс, казалось, не замечал зноя в своём тяжёлом адмиральском кителе.

Я вспомнила Землю, зимние отпуска с отцом в тропики. Выходя из самолета, я всегда кайфовала, вдыхая новый, пьянящий воздух приключений. Здесь, на Елимасе, этого не случилось. Это не отпуск. Не очередные съемки. Не простое путешествие. Это — моя новая реальность. Знойная. Жаркая. Яркая. Полная не только возможных сюрпризов, но и подводных камней.

Я ощущала не только температуру. Воздух был насыщен запахами: едкое масло, сладковатая смазка, пыль, нагретый металл и… что-то далёкое, растительное, почти неуловимое. Вокруг простирался частный сектор космопорта — низкие, приземистые ангары из тёмного камня и огромная, ровная площадка, усеянная другими челноками. Ни одного высотного здания. Вдалеке виднелась полоска странных деревьев с листьями, отливавшими медью.

Мысли о том, что дальше, как добираться до дома, куда идти, вылетели из головы, когда к нам быстрым, уверенным шагом направился мужчина.

Высокий, широкоплечий, с благородной сединой в тёмных волосах и морщинками у глаз, которые говорили скорее о частых улыбках, чем о возрасте. На нём была простая рубашка и тёмные, практичные брюки. Но больше всего меня поразили его глаза — такие же неоново-синие, глубокие и пронзительные, как у Ильхома.

— Отец? — Гросс замер, его рука непроизвольно сжала мою.

— Сын! — Губы мужчины растянулись в искренней, широкой улыбке. — Как я рад тебя видеть!

— Я тоже, пап.

Мы подошли ближе. Ильхом, казалось, на секунду замешкался, затем отпустил мою руку, чтобы обнять отца.

— Здравствуйте, — робко проговорила я, не зная, как обращаться к родственнику мужа в этом странном мире.

— Госпожа, — он всё же аккуратно высвободился из объятий сына, приложил ладонь к сердцу и склонил голову. В глаза мне не смотрел. Этот холодный, почти церемониальный жест сжал мне горло. Неужели даже в семье так?

— Юля, это мой отец, Зариш, — сказал Ильхом, и голос его звучал твёрже. Он снова взял меня за руку и притянул к себе. — Пап, это моя Юля.

— Какое у вас красивое имя, госпожа, — проговорил Зариш.

— Можно просто Юля, — выпалила я, позабыв про предостережение Тарималя. — Я не «госпожа» в кругу семьи.

Глаза Зариша округлились от изумления, но наконец-то он посмотрел на меня прямо. В его взгляде промелькнуло что-то вроде одобрительного интереса.

— Мне очень приятно, Юля, — его улыбка стала ещё шире, и я поняла, откуда у Ильхома эта очаровательная, чуть смущённая ухмылка. Он весь — в отца.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Гросс, оглядываясь по сторонам с привычной командирской настороженностью.

— Подумал, что тебе нужна помощь, — понизил голос Зариш и слегка покраснел.

— Пап?

— Ох… — кхарец потер переносицу, бросил осторожный взгляд на меня и виноватый — на сына.

— Говори как есть, — почти приказывал Ильхом.

— Мама, да и весь клан, были безмерно рады, что ты женился. Честно говоря, мы не ожидали такого, особенно после… той истории, — Зариш говорил быстро, и его глаза снова забегали по сторонам. — Мама прислала меня помочь, Ильхом. Весь клан волнуется за тебя. А вокруг твоей жены уже полно… слухов. И… более достойных кандидатов. Это не мои слова, сын, запомни. Не мои…

Я стояла, словно меня окатили ледяной водой. Гросс напрягся, каждый мускул на его спине стал твёрдым под моей ладонью. Зариш краснел всё больше. Это было не просто неловко. Это было унизительно и ужасно.

Семья Ильхома не верила в него? Считала недостойным? Боялась, что я, как какая-то меркантильная дрянь, увижу мешок побогаче и убегу? Ладно я — тёмная лошадка. Но Ильхом… Их сын! Где поддержка? Где вера в своего сына, адмирала, в главного пилота «Пепла», в этого замечательного, сильного мужчину⁈

У меня не было слов. Я просто стояла, пытаясь проглотить ком, вставший в горле.

— Вас встречают, — продолжил Зариш ещё тише. — У главного выхода стоит флай клана Боргес. И ещё Тимаров. Наверняка хотят предложить свою «помощь» твоей супруге. И всем известно, что госпожа… что Юля дала согласие на ухаживания нескольким кандидатам.

Зариш прилетел не помочь с багажом. Он прилетел, чтобы помочь Ильхому меня эвакуировать. Увести с поля боя до того, как другие «достойные» самцы начнут делёжку. Грязно. Подло. Прямо как в дурном сериале про гаремы, где одна змея подставляет другую ради милости султана.

— Юля? Что думаешь? — обратился ко мне Ильхом. Его голос был спокоен, лицо — невозмутимо, будто его не облили грязью, а просто сообщили о погоде.

— Поехали домой, — процедила я, с трудом сдерживая вспышку гнева. Конфликтовать с его отцом сейчас было нельзя. Я напомнила себе: он кхарец. Он живёт по этим законам. Он не глуп. Узнает меня — поймёт, что ошибся. Я не вещь, не ценный приз, не туша, которую надо разодрать и поделить. Я — не кхарка!

— Куда идти? — я сама решительно потянула Ильхома за руку, за что получила ещё один ошеломлённый взгляд от Зариша.

— Флай от нашего клана стоит недалеко, Юля, — вымолвил он и повёл нас в один из открытых ангаров. — Я знаю, Ильхом, что ты уже подготовил свой флай, но… полетим на семейном.

Гросс держал меня за одну руку и крепко сжимал ладонь. В другой руке муж нес сумку с нашими вещами. После слов отца он не выпускал меня из поля зрения, его взгляд постоянно сканировал пространство, как радар.

— Вау! — я не смогла сдержать восторженного вздоха, когда мы добрались до транспорта.

Это было фантастически. Похоже на автомобиль, но… внеземной. Длинный, литой корпус белоснежного цвета, обтекаемый до совершенства, без единого выступа. Ни колёс, ни зеркал, ни поворотников. Он был похож на идеально отполированную каплю ртути, готовую сорваться с места. Дверь открывалась вверх беззвучным движением.

— Прошу, — Зариш жестом указал внутрь.

Я забралась первой. Внутри было прохладно, тихо и пахло чем-то чистым, как после грозы. Салон напоминал интерьер сверхдорогого лимузина: глубокие, мягкие кресла из тёмной кожи, матовые панели с голубой подсветкой, встроенные в подлокотники экраны, мини-бар с хрустальными бокалами. Гросс сел рядом, и я порывисто обняла его за шею, прижавшись губами к уху.

— Ты самый лучший, Иль, — прошептала. Я хотела дать мужу немного уверенности, силы. Видела его напряжение, хоть он старался не показать виду.

Гросс обнял меня в ответ и поцеловал в висок.

Флай тихо завибрировал и загудел. Плавно, без малейшего толчка, поднялся в воздух. Мы выскользнули из ангара и понеслись над землёй.

Мимо, сливаясь в цветную полосу, проносились странные деревья с кронами, похожими на медные облака. Местное светило — Кхар — поднималось в нежно-розовое, бездонное небо, отливая перламутром на крышах редких низких построек. Я так увлеклась пейзажем, что не слышала, о чём вполголоса переговаривались Ильхом и его отец.

Потом мы резко снизились и влетели в туннель. Снаружи стало темно, салон освещала только призрачная голубая подсветка. Я вспомнила: на Елимасе большая часть транспортной инфраструктуры — под землёй. Скорость была головокружительной. Изредка нам навстречу проносились такие же светящиеся капсулы, но трафик был пугающе мал — словно мы мчались по заброшенной артерии мёртвого города.

Вскоре мы вылетели из туннеля обратно на поверхность, и я ахнула.

— Мы влетаем в женский квартал, — пояснил Гросс, следя за моей реакцией.

— Это не похоже на квартал, Иль… — я не могла поверить глазам. Никаких зданий. Никаких стен. Только бескрайние, залитые ослепительным светом равнины, поросшие нежной, серебристой травой, и рощи тех самых меднолистых деревьев. Солнце, воздух, природа… и абсолютная, оглушающая пустота. Где люди? Где жизнь? Ох, мамочки, как тут вообще жить?

Потом вдалеке показался забор. Высокий, мрачный, сложенный из плит камня настолько тёмного, что он казался чёрным, поглощающим свет. За ним виднелись кроны медных деревьев и крыша — одна-единственная. Флай плавно снизился, коснулся земли идеально ровной посадочной площадки, и двигатели затихли.

Гросс обернулся ко мне. На его лице была смесь надежды и тревоги.

— Вот мы и дома, Юля.

Я выглянула в иллюминатор на высокий темный забор. Часть крыши с земли видно не было, только кроны деревьев. Мой личный «рай», моя крепость, тюрьма…

— Ага, — кивнула я, глотая подступивший к горлу комок разочарования. — Дома…

Гросс помог мне выйти из флая, забрал у отца вещи и поблагодарил за помощь. Приглашать в гости его не стал, чему я была рада. Самим бы осмотреться…

Флай поднялся в воздух и вскоре скрылся из виду. Ильхом тяжело вздохнул и я ощутила касание к руке. И тишина вокруг была настолько громкой, что в ушах начало звенеть.