Голос извне

Глава 108

Юлия

Тихие голоса доносились до меня, как через толщу воды. Чей-то смех, а потом шипение и ругательства, что я не могла разобрать. Тело мое отказывалось шевелиться и даже веки я не смогла разлепить.

Воспоминания накатывали, как ледяные волны, приносящие только страх и панику. Что произошло?

Праздник. Гости. Смех. Потом — зелёные глаза Энора слишком близко. Его губы в миллиметрах от моих. Шок, головокружение, мир поплыл… и темнота.

А усыпление? Почему? Почему именно в момент, когда я проводила праздник?

— Переверни ее! — доносились до меня голоса уже четче. — Да, ближе к нему. И скинь одеяло, чтобы показать тела.

Тела⁈ — не поняла я и мне очень хотелось обрести контроль хотя бы над глазами и языком. Безрезультатно.

Где мои мужья? Ильхом? Саратеш? Аррис? Они должны были быть рядом… Они видели, как я упала? Или их тоже вывели из строя? Будут ли они искать меня? В каком состоянии сейчас?

— Госпожа, что делать с их коммуникаторами? — услышала мужской бас.

— Надо их уничтожить, и чем скорее — тем лучше, — неизвестный женский голос. — Их могут отследить?

— Мы заглушили сигнал, но это ненадежно. Лучше ликвидировать.

— Нет, не стоит. Мне еще нужна будет печать супруга, — ответил знакомый сладкий голосок.

Силия Новски. Теперь сомнений не было. А она тут как?.. Сука! Неужели эта кхарка так сильно меня ненавидит, что пошла на похищение? На убийство? Страх сменился леденящей яростью, но такой же беспомощной, как и моё тело.

Она посмела. Она посмела разлучить меня с ними! Мысль о мужьях снова вспыхнула, теперь уже с новой болью. Каким они застали тот момент? Обморок? Ильхом, с его травмой потери… Он сейчас сходит с ума. Саратеш, с его вспыльчивостью, наверняка уже взламывает все системы. А Аррис… тихий, наблюдательный Аррис. Он поймёт? Он должен был что-то заметить!

И почему я чувствую на своей талии чью-то теплую руку? О, я сейчас бы все отдала, чтобы просто открыть глаза и увидеть не случайного незнакомца, а родное лицо. Любое из трёх.

— Ты слишком эмоциональна, — говорила Силия, и я слышала звук камеры. Съемка? Она снимает меня? Или…

— Сама себя опозоришь, — бурчал рядом недовольный женский голос.

— Нет, наоборот, я сделаю себя мученицей, — посмеивалась Силия. — И получу куда больше, чем осуждение. Поверь мне, я все просчитала.

Рассчитала, кроме одного, — с диким, почти истерическим упрямством подумала я. Силия не учла в своем уравнении моих супругов. Они найдут…

Потом был лязг, скрип, хлопнула дверь. Меня еще раз перевернули чьи-то холодные руки, а я начала немного ощущать: я определенно точно была раздета, в помещении было прохладно, под спиной — мягкий материал, а с боку чье-то теплое тело. И судя по разговору неизвестных и Силии — тоже бездыханное. Энор?

— Достаточно, — хмыкнула Силия спустя несколько минут. — Позови, когда очнуться.

— Оба? Или только ваш супруг? — уточнил мужской голос.

— Оба. Хочу видеть глаза этой твари…

Хлопок, лязг, тишина.

Не знаю, сколько я так лежала, но чувствительность ко мне возвращалась медленно. Голова моя работала хорошо, и я ощущала себя жутко, словно заперта в собственном теле. Мне было страшно. Липкая паника накрывала с головой, хотя я очень старалась сохранять спокойствие и мыслить логически.

Выжить. Нужно выжить. Ради того, кто внутри. Ради мужей. Да просто назло этой кхарской суке!

Мысль о предполагаемой беременности и ребёнке сейчас не была радостным открытием. Это был мой тяжелый и страшный долг. Ещё одна жизнь, зависящая от моих решений. Ещё одна причина бороться, когда всё тело отказывалось слушаться.

Немного успокаивало, что я здесь (где?) не одна. Рядом со мной определенно точно Энор Новски. Но в каком он состоянии? Почему молчит? И если он обездвижен так же, как и я, то какая польза от его присутствия?

Польза в том, что он не Силия. Он тоже жертва в этой игре. Возможно, союзник… Надежда была тонкой, как паутина, но я цеплялась за неё.

— Мкх, — раздался хрип над ухом, и я хотела вскрикнуть, позвать Энора, хоть что-то сделать… Язык не ворочался и из меня вырвался только тихий стон-хрип.

Время тянулось, превращаясь в пытку ожидания. Я лежала в темноте за своими веками и накручивала себя. Варианты сменяли друг друга, каждый страшнее предыдущего. Нас убьют и инсценируют несчастный случай. Нас выставят любовниками, сбежавшими от семей, и уничтожат репутационно. Нас просто оставят тут умирать от голода и холода.

Ильхом, Сар, Аррис… Вы где? Мысленно я кричала им, пытаясь пробиться через пространство и эти стены.

Вы ищете? Вы ещё верите в меня?

Мне представлялось лицо Гросса — искажённое яростью и страхом, каким я видела его в кошмарах после суда. Саратеш, ломающий технику в попытке найти след. Аррис, молча сидящий в углу и анализирующий каждую деталь, каждую секунду перед исчезновением. Эти образы давали силы. И безумно пугали, потому что, если мужья в ярости, они могут наломать дров. А если в отчаянии… Нет, не могла думать об этом.

Чем больше времени проходило, тем больше мое тело «оживало». Не только я, но и Энор. Я начала ощущать покалывание, словно отлежала все тело. Холод, легкую боль в висках… Начала потихоньку шевелиться, и тело Энора рядом со мной тоже начало приходить в движение. Сначала рука, кончики пальцев, которые касались моей голой спины. Потом был скрип пружин, словно он поворачивался. Я же двигалась, ощущая мир, словно через густой сироп. Состояние было, словно я очень много выпила и сейчас ловлю вертолеты. Голова раскалывалась.

— Ю… Ю-лья… — звал меня Энор, который восстанавливался быстрее, чем я. Его голос был хриплым, но в нём слышались паника и облегчение.

— Э… э… — всё, на что меня хватило. Язык был ватным.

Спустя время — а я не понимала, минуты, часы, сутки — меня обняли. Руки Энора дрожали, сил почти не было. Мужчина хрипел, что-то шептал, но слов не разобрать. Я же с трудом, но глаза открыла.

Мир предстал мутным, расплывчатым пятном. Но я могла определить черты лица, увидела глаза — зелёные, как ядовитый мох. И такие… знакомые. В них сейчас не было ни намёка на прежнюю холодную уверенность. Только страх, усталость и та же решимость выжить, что клокотала во мне. Любимые глаза? Нет. Сейчас не до этого. Сейчас эти глаза были глазами товарища по несчастью единственного живого существа в этой ледяной ловушке.

— Юля, — хрипел Энор, пытаясь привести меня в чувство. — Это газ… скоро пройдет…

— Где… мы? — ворочала языком. К горлу подкатил кислый комок, и я поняла — сейчас меня вырвет. И если меня не перевернуть на бок, то я захлебнусь. И вторая, не менее пугающая мысль, пронзила мозг: меня опять тошнит! На празднике я списала это на стресс и духоту. Теперь, в ледяном ужасе плена, эта мысль обрела новый, острый смысл. Беременность. Это не эйфория. Это ещё одна уязвимость. Ещё одна цепь, приковывающая меня к жизни и делающая её в тысячу раз ценнее.

Я не имею права умирать.

— Юля! — почти нормальным голосом прокричал Энор и… да, меня вырвало. Во рту кисло, позывы не прекращаются, а тёплая, отвратно вонючая рвота течёт по моему лицу и шее. Унижение было ничтожным на фоне животного страха захлебнуться.

— Вот так… — перевернули меня заботливые руки Энора, а я пыталась дышать и выталкивать языком изо рта жидкость. Не было стыда и стеснения, только примитивный ужас и жуткое осознание: я слаба. Я уязвима как никогда.

— Это… это странно, — меня нагнули, и стало легче. Не знаю, сколько меня рвало, но я уже видела хорошо и даже двигала руками и ногами. Слабо, но могла.

— Энор, — звала я мужчину. — Что…

— Тише, маленькая, тише, — меня вернули в нормальное положение, и Энор начал вытирать мне рот и шею краем простыни. Мокрые волосы липли к голой коже, а в помещении стоял кислый запах.

— Всё хорошо, слышишь? Всё нормально… — Энор лгал. И мы оба это знали.

— Где мы? — разглядывала комнату, больше похожую на трюм какого-то старого корабля или бункер. Стены из темного, грубого металла, одна дверь на большом засове. И таких засовов я не видела в Империи, ибо везде стояли либо раздвижные двери, либо обычные из пластика или дерева. И замки были, как правило, электронные на чипах или сканерах. Здесь же было примитивно и оттого ещё страшнее.

Посреди пустого тёмного пространства без окон по центру стояла кровать — шикарная, большая кровать, укрытая шёлковыми простынями алого цвета. Куча подушек, пышное одеяло, что уже было испорчено мной. Театральная, пошлая декорация для «любовного гнездышка», в котором должны были найти два трупа? Такой план?

И самое странное — я и Энор. Голые. Почему? Что было? Как мы сюда попали и кто нас раздел? Насилие или опьянение и секс я отрицала. И я, и кхарец были недееспособны какое-то время после газа. Я скрестила руки на груди, пытаясь хоть как-то прикрыться, но это жестом было бессмысленно. Стыд пришёл позже. Сейчас была только ярость и холод.

— Где мы? — утерла я слёзы злости и беспомощности, что бежали по щекам, подбородку и скатывались на голую грудь. — Я не могу нормально двигаться…

— Это газ, — сказал Энор и начал подниматься с постели. Он быстрее меня пришел в чувства и вернул себе способность двигаться.

Энор на нетвердых ногах поднялся и покачнулся. Его тело покрывалось мурашками от холода, тёмно-зелёные феерии то потухали, то вспыхивали ярко. И, судя по тому, как Энор схватился за голову, он был ещё совсем не в порядке.

— Космос! — выругался Новски и прошел к двери. Он подергал засов, но дверь так и не поддалась. — Неужели она посмела… Тварь!

— Я слышала голоса, — сказала я, поднимаясь повыше на подушках. Каждое движение словно меняло мир вокруг — кружились стены, кровать, одинокая лампа, силуэт Энора.

— Я тоже, — сказал Энор откуда-то из темноты. Его голос прозвучал глухо, обречённо. — Я тоже все слышал. И шансы у нас очень малы.

— Шансы на что? — пыталась восстановить картинку перед глазами, цепляясь взглядом за его силуэт, за единственную точку опоры в этом падающем мире.

— На выживание, — ответил он, и в его тихом голосе не было ни намёка на ложь или преувеличение.