Голос извне

Глава 104

Энор Новски

Юля сидела в каком-то баре на Харте и улыбалась. Прямо в камеру. Глаза сияли, щёки горели румянцем — то ли от выпитого, то ли от этой дикой, невозможной для кхарки свободы.

— … это не страшно, — говорил её звонкий и полный жизни голос. — Выйти в город не только в «День Встречи», а просто так. Чувствовать себя не ранимой птичкой в клетке, а обычной женщиной, которая может ходить куда захочет, быть частью общества!

Тридцать секунд. Всего тридцать секунд безумия. Юля рушила тысячелетия уклада одним коротким роликом. «Посмела» выйти в мир мужчин в обычный день. И не просто выйти, судя по ролику, а сиять там в окружении других мужчин.

Рядом с Юлей кружили её мужья. Рука Гросса на её талии — властная, но не сковывающая. Мелькал протез Алотара — не как уродство, а как часть этого странного, цельного пазла. Слышался смех Арриса Тана — не истерично наигранный, а настоящий, свободный.

Моя маленькая красноволосая воительница, — думал я, сжимая комм так, что хрустел пластик.

Я мучил себя каждый день, каждый час. Я листал её ленту в «Голосе», изучал каждую фотографию, впитывал каждое слово, как яд. Её энергия, её страсть, её абсолютная, животная жажда жить — стали моим личным наркотиком. Самый опасный, самый разрушительный наркотик во вселенной… потому что он был недоступен.

Не моя, — шептал я себе каждый раз, чувствуя, как сжимается всё внутри.

Прошёл месяц после запуска. Я думал, на расстоянии станет легче. Стало только хуже. Яд впитался в кровь и впервые в своей чёрствой, выстроенной на расчёте жизни я столкнулся с абсолютно недостижимым. Я всегда мог купить, завоевать, обойти, сломать любую цель. Любую!

Юля не была целью. Она была мечтой. Моей проклятой, самоубийственной мечтой, которая никогда не сбудется.

А всё почему?..

Дверь в мой кабинет отлетела, громко ударяясь о стену.

— Видел⁈ — ворвалась Силия. Её лицо, обычно безупречное в своей холодной красоте, было искажено гримасой чистого, неконтролируемого бешенства. — Эта сука выложила новое видео! Как будто она особенная, раз может излучать чуть больше энергии! Тварь!

… А всё потому что я — женат. Не просто женат. Я был мёртв в этой брачной гробнице, приправленной кредитами и ритуалами.

С запуском «Голоса» для Силии открылся новый источник ярости. Раньше она игнорировала мою работу, довольствуясь автоматическими отчислениями. Но Юля… Юля стала феноменом. Не просто успешной — ослепительной. И эта ослепительность била по больному для таких, как Силия: по их исключительности. Юля, «дикарка с окраин», сияла ярче, говорила смелее, жила полнее. И за месяц превратилась в кость в горле у каждой кхарской аристократки.

— Нет, её надо поставить на место! — Силия металась по кабинету, её длинное платье шуршало по мраморному полу. — Выходить… просто так? В эти помойки? В ваши города⁈ Энергополе священно! Кхарки — неприкосновенны! Божественны! Да что эта выскочка вообще понимает⁈

Всё, — хотелось крикнуть супруге.

Но я молчал. Сидел за своим идеальным столом и молчал. Внутри кипело. Гордость за Юлю — идиотская, бессильная гордость — смешивалась с яростью от собственного бессилия. Юля не просто встряхнула систему. Она взорвала её фундамент. И моя роль в этом была единственным светлым пятном в моём личном аду.

— Как ты мог, Энор! — Силия остановилась передо мной, её пальцы впились в край стола. — Как ты мог продвигать её, если у тебя есть я! Я лучше! Красивее! Я — истинная кхарка! Я должна быть центром твоей вселенной, а не какая-то грязная переселенка!

Её слова были настолько пустыми, настолько лишёнными даже намёка на ту жизнь, что бурлила в роликах Юли, что мне стало физически плохо.

— Ю… госпожа Соколова была инициатором, — монотонно ответил я, глядя куда-то мимо плеча. — «Голос» — её идея, Силия. Я лишь предоставил платформу.

— Да плевать! — она взревела, и в её крике была чистая, неконтролируемая истерика. — Ты мог её послать, а идею забрать! Как будто ты так не делал никогда!

Делал! Конечно, делал! Таков закон джунглей, в которых я вырос. Сильный пожирает слабого. Но с Юлей… с ней было иначе. Она не была слабой. Она была другой. И я… я не хотел её пожирать. Я хотел… Богиня, милостивая Кхар, чего я только не хотел!

— Держатель проекта и соавтор патентов — Саратеш Алотар, — пробормотал я, цепляясь за этот аргумент, как утопающий за соломинку. — Бастард Императора. Сильный игрок. Нашему клану не нужна война с императорской кровью.

— Но он же всего лишь бастард! Выродок! — выкрикнула Силия, но в её голосе уже прозвучала неуверенность. Она боялась настоящей силы. А Алотар, даже будучи изгоем, был ею.

В тишине, последовавшей за словами супруги, прозвучала тихая вибрация. Сердце, привыкшее к постоянной, ноющей боли, вдруг рванулось в бешеную скачку. Сообщение.

От неё.

За последний месяц их было считанные единицы. Короткие, деловые слова и не более. Юля строила высокую, неприступную стену между нами. Так было правильно, но… больно.

Я попытался сделать вид, что ничего не произошло, но Силия была хищницей. И сейчас её нос учуял кровь.

— Кто это? — её голос стал тише, опаснее. Она никогда не интересовалась моей перепиской или делами.

Открыл сообщение. Слова всплыли перед глазами, обжигая сетчатку.

Юля: Я организую праздник. Приглашаем ваш клан разделить с нами успех «Голоса». Приглашение во вложении.

Просто. Деловито. Безличное «ваш клан». Ни намёка на «Энор». Господин Новски. Партнёр.

— Вот сука! — Силия, как змея, метнулась, выхватывая мою руку с коммом. Её ногти впились в мою кожу. — Приглашает она! Это… это нарушение всех протоколов! Наглая провокация!

— Это просто приглашение, — я вырвал руку, чувствуя, как по коже стекают капли крови от её царапин. — Кхарцы празднуют успешные проекты. Таков обычай.

— Обычай для мужчин! — зашипела Силия. — Не для выскочек-переселенок, которые выставляют напоказ своих мужей, как… как дешёвых проституток!

Её ненависть была таким же наркотиком, как моя одержимость. И в этом мы были похожи. Одержимость, но на разных топливах. У меня — любовь и желание обладать. У Силии — ненависть и зависть.

— А знаешь, Энор! Мы обязательно пойдём, — вдруг заявила Силия. Её лицо изменилось: исчезла истерика и появилось холодное, расчётливое выражение победительницы, которая только что придумала, как лучше унизить соперницу.

— Как скажешь, — выдавил я, чувствуя, как по спине ползёт холодный пот.

Нет! — кричал голос во мне. — Идти туда. Видеть Юлю. Видеть ее с мужьями — счастливых и свободных, быть рядом с Силией, играя роль покорного мужа. Это было хуже любой пытки.

Силия развернулась к выходу. Мгновение облегчения для меня и… тут жена замерла у самой двери. Плавно, как в замедленной съёмке, повернулась обратно. В её глазах горел не просто гнев. Там было… знание!

— Думаешь, я не вижу? — её шёпот был ледяным и гораздо страшнее крика. Она захлопнула дверь и медленно пошла ко мне. — Не чувствую?

— Ты о чём? — я поднял на неё взгляд, пытаясь вложить в него всё своё презрение. Но внутри всё сжалось в ледяной ком.

— О том, мой дорогой муж, — жена обошла стол и остановилась вплотную к моему креслу. Её тонкие, изящные пальцы с длинными ногтями впились мне в подбородок, задирая голову. — Что ты влюблён в эту потаскуху! В эту землянку-шлюху!

— Не неси бред, — я попытался отстраниться, но её хватка была как стальные тиски.

— В твоей спальне уже несколько дней стоит камера, — она прошептала это прямо мне в лицо. Её губы искривились в уродливой, болезненной гримасе. В глазах стояли слёзы — не от горя, а от бешеной, удушающей ярости. — И каждую ночь… каждую ночь я вижу, как ты дрочишь, глядя на её фото, на её видео. На эту грязную, рыжую тварь! Ты хрипишь её имя. Ты…

— ДА!!! — рёв вырвался из меня прежде, чем я успел подумать. Это был крик загнанного зверя, в котором смешались все месяцы агонии, стыда и бессильной ярости. Я схватил запястье жены, пытаясь убрать со своего лица.

Силия вскрикнула, но не от боли, а от торжества. Её ногти впились мне в щёку и подбородок, прочерчивая глубокие, жгучие борозды. Я почувствовал, как по коже течёт тёплая кровь.

— Ублюдок, — она засмеялась, высвобождая свою руку и отступая на шаг. Её взгляд скользнул по кровавым полосам на моём лице. — На что ты надеешься? Что я отпущу тебя? Что упущу свою выгоду? Что просто так отдам тебя этой твари?

— Силия… — я устало опустил голову, чувствуя вкус крови на губах. — Что ты хочешь? Чего тебе не хватает? У тебя есть всё.

— Всё? — она наигранно сложила руки на груди. — Я хочу «Голос». Полностью. Я хочу все твои активы, все счета. Я хочу, чтобы ты передал управление всем своим бизнесом моему пятому супругу. Добровольно.

Холодная, беззвучная пустота наполнила меня. Это был не шантаж. Это был смертный приговор.

— Невозможно, — я заставил себя хмыкнуть, поднимая на жену взгляд, полный презрения. — Согласно нашему брачному договору, в случае развода по твоей инициативе я обязан выплатить тебе лишь 35 %. И всё. Ты не можешь требовать больше.

— Ах, развод… — Силия притворно задумалась. — Милый, развода не будет. Никогда. Ты слишком ценен. Но раз уж ты вспомнил про договор… — её голос стал сладким, как сироп, и от этого ещё более отвратительным. — В нём есть пункт о супружеских обязанностях. Об обеспечении… эмоционального и физического комфорта госпожи. Ты давно пренебрегаешь ими. У меня уже два предупреждения из Комитета Семьи на тебя. Третье…

Силия сделала паузу, наслаждаясь моментом. Я замер, чувствуя к чему ведет супруга.

Умная сука! Она все знала с самого начала! Видела, чувствовала — не важно. Но она меня разыграла своими истериками, в то время как сама следила за мной. Каждое действие — ложь, каждое слово — игра.

— Третье предупреждение лишит тебя всего. Большая часть твоего имущества перейдёт клану в счёт компенсации за «моральный ущерб». А куда денешься ты? Думаешь она примет тебя нищего и сломленного?

Эта кхасркая сука не блефовала. Комитет Семьи был абсолютно на её стороне. Я был всего лишь мужем, расходным материалом.

— Ты не посмеешь, — прошептал я, но в моём голосе не было уверенности.

— Нет? — Силия медленно, с театральной грацией, спустила тонкие лямки своего платья. Тяжёлая ткань, расшитая кристаллами, с шелестом рухнула к её ногам. Она переступила через неё и, совершенно обнажённая, уселась на край моего стола. Женское тело было безупречным — плод дорогих генетических модификаций и бесконечных спа-процедур. Но оно вызывало во мне не желание, а тошнотворный спазм.

— Ты выполнишь свой супружеский долг. Прямо сейчас. Здесь, — голос супруги потерял всякую театральность. Он стал плоским, командным, таким… привычным. — Откажешься — получишь третье предупреждение. И прощай, Энор Новски!

Силия раздвинула передо мной бёдра. Я закрыл глаза, пытаясь заглушить рвотный позыв. У нас в доме, помимо шести официальных мужей, постоянно дежурили молодые, сильные любовники. Силия никогда не испытывала недостатка. Но сейчас было не о желании… Это было о власти, об унижении.

В дверь кабинета постучали. Силия, не меняя позы, бросила: «Войдите!»

Дверь открылась. В кабинет, опустив головы, вошли остальные пять моих «собратьев» по клану. Они знали и всё слышали. И в их опущенных глазах я не видел сочувствия. Видел лишь тупую покорность и скрытое, трусливое облегчение, что сейчас — не они.

— Какая же ты… — я подавил самое горькое, самое грязное ругательство, какое только знал, — восхитительная.

— Приступай, любимый! — она звонко, фальшиво рассмеялась и запустила пальцы в мои волосы, грубо притягивая мою голову к себе. — Или прощайся со своей империей. С кредитами. С влиянием. С «Единением» и «Голосом».

— Он не будет полностью твой! — я говорил только о Голосе. Именно из-за «Голоса» я не мог послать жену, клан и все прочее.

— Да, мы его раздробим благодаря твоей непокорности, — хохотнула Силия. — Уничтожать такого гиганта лучше по частям.

Пальцы Силии впились в мои волосы с такой силой, что в глазах потемнело от боли. И тогда, под взглядами пяти других мужчин, под холодным светом кабинета, пахнущего деньгами и властью, я склонился.

Я мог бы послать Силию. Мог бы отдать ей все, чтобы получить свободу. Мне было не так жалко всю мою империю, что я строил десятилетиями… Но если я покажу свой характер, я подставлю Юлю и ее «Голос».

При отказе Силия точно подаст жалобу в Комитет семьи и официально разделит со мной пакет акций «Голоса». Я уверен, что Алотар сможет побороться за проект, но это будут лишние нервы и волнения для нее — для моей маленькой красноволосой воительницы. А я не хотел пачкать свою девочку и ее мечту подобным.

— Энор! — рявкнула Силия и мой нос уткнулся в ее лобок.

Запах дорогих, чуждых духов. Чужое тело. Чужое, триумфирующее, ненавидящее меня присутствие…

Я делал то, что должен был. Механически. Бездушно. Чувствуя, как внутри умирает последнее, что ещё могло называться мной. Как стирается грань между кхарцем и рабом. Как яд стыда и отвращения заливает каждую клетку, сжигая изнутри даже память о другом запахе — о запахе легких цветочных духов, влажной земли и свободы, который навсегда остался связан с другим именем.

Юля…

Прости меня… Прости… за то, что я так слаб. За то, что моё прикосновение теперь навсегда осквернено… этим. Ты достойна бога, а не того, во что я превратился.

Я обхватил бедра супруги и провел языком по влажной промежности. А в голове, сквозь тошноту и боль, горел один-единственный образ: её смех, ее улыбка на пухлых розовых губах, её красные волосы на солнце, её глаза, смотрящие не на меня, как на равного.

— Ах-ха-а-а, — мерзко посмеивалась Силия, срываясь на стон.

Это было не просто унижение. Это было убийство. И я сам, добровольно, подписал себе приговор.