Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

Арт

Читательский боевой пропуск

1 декабря. 07:30

Утро началось не с ласковых лучей солнца, а с решительного тычка в бок.

— Вставай, Ваше высочество, — прозвучал над ухом голос Зигги, полный неприкрытой деловой хватки. — Через сорок минут «Теория магических матриц». А ты, если я не ошибаюсь, даже не открывал конспект за последнюю неделю.

Я простонал, натянув подушку на голову, но Зигги был неумолим. Он стащил одеяло, и холодный воздух комнаты обжёг кожу. Рядом, на своей кровати, кряхтя и потягиваясь, как медведь после спячки, поднимался Громир. Его рыжая шевелюра торчала во все стороны, а лицо выражало философскую скорбь.

Мы, как зомби, начали собираться. Я натянул первую попавшуюся рубашку, Громир долго и безуспешно пытался зашнуровать ботинок одной рукой, пока Зигги, уже полностью одетый и собранный, нервно поглядывал на часы.

— Без завтрака я не пойду на пары, — пробубнил я, с трудом проглатывая комок в горле. — Пока сидел в академическом СИЗО, познал всю страшную суть их диетического питания. Мне нужно настоящее. Жирное. Мучное.

— Надо было поспешить и ещё раз ему вдарить, — мрачно заметил Громир, наконец справившись со шнурком. — А лучше — кости переломать. Тогда оставили бы на дополнительный день, а не на парах бы страдал.

— И то верно, — беззлобно усмехнулся я, представляя эту картину.

Мы вывалились в коридор и поплелись в сторону столовой. Академия гудела, как гигантский улей. Студенты всех мастей неслись по коридорам, заглатывая на ходу бутерброды, лихорадочно листая конспекты и пытаясь на ходу завязать галстуки. Воздух был наполнен тревожной энергией приближающихся занятий.

В столовой царила та же суета. Мы едва отвоевали себе столик в углу. Громир, навалив на тарелку гору яичницы и сосисок, тут же нахмурился.

— Конченый месяц! — бубнил он, тыкая вилкой в еду. — Я нихрена не понимаю в этих матрицах. Это ж надо, умные слова такие придумали.

— Справимся, — попытался вставить свой вечный оптимизм Зигги, аккуратно разламывая круассан. — Закроем сессию и будем отдыхать.

— Я чувствую, все каникулы я буду тут сидеть, — проворчал Громир. — А потом в январе пересдавать. А ты, Роб?

Я с тоской смотрел на свой омлет, который внезапно потерял всякую привлекательность.

— Видимо, тоже, — пробормотал я. — Я в этой магической статистике такой же тупой, как и ты в матрицах. Мы, брат, в одной лодке.

Зигги тяжело вздохнул, снял очки и протёр их краем рубашки — верный признак того, что он собирается предложить что-то рациональное, но крайне неприятное.

— Так… попросите Волкову о помощи, — осторожно произнёс он. — Она же староста, и у неё по всем предметам идеально. Она могла бы позаниматься с вами. Объяснить.

Предложение повисло в воздухе. Затем мы с Громиром медленно, синхронно подняли на него глаза. На наших лицах было одно и то же выражение — смесь крайнего недоумения и лёгкого отвращения.

— Не-е-е, — протянули мы хором, с такой одинаковой интонацией, будто репетировали.

— Но это же логично! — начал было Зигги.

— Логично — это выспаться, — перебил его Громир, запихивая в рот полсосиски. — А Катя Волкова — это чистой воды мазохизм. Лучше я сам сто раз перечитаю.

— Ага, — кивнул я, снова тыкая вилкой в омлет. — Уж лучше с голоду помереть, чем добровольно лезть в пасть к этой львице за знаниями. Придумаем что-нибудь другое.

Зигги только развёл руками, смирившись с иррациональностью своих друзей. А мы продолжили завтракать, погружённые в мрачные, но солидарные мысли о предстоящей учёбе и полном неприятии спасительной, но смертельно унизительной помощи от Кати Волковой.