Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

16 декабря. 07:15

Я приподнял одеяло. Осторожно, буквально на пару сантиметров, чтобы не разбудить.

И замер.

Катя была абсолютно голой. Одеяло сползло, открывая плечи, ключицы, и дальше… Дальше было нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Молочная кожа, мягко подсвеченная утренним светом, падающим из окна. Плавный изгиб талии, округлость бёдер, длинные ноги, слегка согнутые в коленях. Грудь — аккуратная, но соблазнительная, с чуть припухшими розовыми сосками — была видна в профиль. Волосы разметались по подушке золотистым ореолом. Она спала с лёгкой улыбкой на губах, такой умиротворённой, какой я её никогда не видел.

Ну вот же… — мысль пульсировала в голове, заглушая даже похмелье. — Как так вышло?

Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, начал вытаскивать руку из-под её головы. Катя чуть нахмурилась во сне, что-то пробормотала, но не проснулась. Я замер, пережидая. Потом продолжил. Наконец рука освободилась, и я медленно, стараясь не скрипеть, поднялся с кровати.

Ноги были ватными. Я огляделся в поисках своей одежды. Мои штаны валялись на стуле, рубашка — на полу, трусы — вообще непонятно где. Я натянул штаны и, схватив рубашку, на цыпочках пробрался в ванную.

Душ привёл в чувство. Горячая вода смывала остатки вчерашнего алкоголя, но не могла смыть главного вопроса: что произошло? Я стоял под струями, закрыв глаза, и пытался восстановить события. Танцы. Катя. Поцелуи. Потом Мария… Я шёл с Марией за руку… А дальше — пустота. Чёрная, непроглядная пустота.

Вот же зараза! Неужели мы… — я даже додумать боялся.

Выключил воду, насухо вытерся, надел трусы, которые нашёл на полотенцесушителе (видимо, вчера сам туда повесил). Вышел из ванной.

Катя всё ещё спала. Такая же голая, такая же безмятежная. Я посмотрел на часы — твою мать, через два часа экзамен. А мне ещё идти, готовиться, искать своих…

Я сел на край кровати и осторожно потряс её за плечо.

— Кать… Кать, просыпайся.

Она заворочалась, что-то недовольно пробормотала, натянула одеяло до носа.

— Кать, нам через два часа на экзамен. Вставай.

Она приоткрыла один глаз, сонно на меня посмотрела и прошептала таким интимным, таким… ласковым голосом:

— Ещё пять минуточек, зай.

У меня сердце рухнуло в пятки.

Зай? ЗАЙ⁈ Она меня зайкой назвала⁈ Это что было вчера⁈

Я вскочил с кровати, чувствуя, как паника накрывает с головой. Мысли метались:

Лана и Маша меня убьют. Просто убьют. Расчленят и скормят горгульям. Или сначала скормят. Я труп.

— Катя, вставай, — повторил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Нам правда пора.

Она вздохнула, потянулась всем телом, и одеяло сползло ещё ниже. Я поспешно отвернулся, чувствуя, как щёки заливает краска.

— Ладно-ладно, — пробормотала она и села на кровать, придерживая одеяло у груди. — А ты чего такой дёрганый?

— Я? — я нервно рассмеялся. — Всё нормально. Просто экзамен. И вообще… нам пора.

Катя посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. В её глазах читалось что-то такое… знающее. От этого стало ещё страшнее.

— Ну пойдём, — сказала она и, не стесняясь, откинула одеяло, вставая.

Я снова отвернулся, уставившись в стену, пока она искала свою одежду. Голова гудела, мысли путались, а в груди разрасталось нехорошее предчувствие.

Катя ходила по комнате, собирая разбросанную одежду, и, кажется, делала это специально. Каждый раз, когда она наклонялась за очередной вещью, её голая попка оказывалась прямо перед моим лицом. И каждый раз, когда она отворачивалась, я позволял себе любоваться этой идеальной картиной — молочная кожа, соблазнительные изгибы, игра света на округлостях.

Она делала вид, что не замечает. Я делал вид, что смотрю в стену. Но мы оба знали правду.

Наконец она подобрала последнюю деталь гардероба — кажется, тот самый синий лифчик — и скрылась в ванной, бросив на прощание лукавый взгляд через плечо.

Дверь закрылась.

Сука, — подумал я, откидываясь на подушку. — Я труп. Полный. Но знаете что? Если умирать, то хотелось бы хотя бы вспомнить, как мы были вместе… Потому что сейчас я даже не знаю, было ли что-то или просто проспал рядом.

В этот момент дверь комнаты открылась.

Моё сердце, только начавшее успокаиваться, рухнуло куда-то в район пяток и там затрепыхалось в агонии.

В комнату непринуждённо, как к себе домой, вошли Мария и Лана. В руках у них были высокие стаканы с чем-то разноцветным — явно коктейли. Они о чём-то оживлённо болтали.

— … нет, ты видела ту новую серию от Sukuchii? — щебетала Лана, поправляя свои белоснежные волосы. — Эти юбки с асимметричным подолом — просто бомба!

— Ага, — кивала Мария, ставя стаканы на стол. — Но цена… За такие деньги можно полгода обедать в ресторане.

— Зато качество! И потом, это же Sukuchii, это статус.

Я сидел на кровати, замер, как зайчонок перед голодными львицами. Не шевелился, не дышал. Только смотрел на них круглыми глазами и пытался понять, что происходит.

Мария обернулась, увидела меня и упёрла руки в бока.

— Проснулся, алкаш? — спросила она с лёгкой усмешкой.

— Зачем так грубо? — возмутилась Лана, подходя ко мне. Она плюхнулась рядом на кровать и начала гладить меня по голове, как провинившегося котёнка. — Мальчик просто перебрал. Бывает.

Я моргнул. Потом ещё раз.

— Эм… — мой голос звучал хрипло. — А что вчера было? Как я оказался тут?

Лана и Мария переглянулись. А потом начали смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, пока не залились откровенным хохотом.

— Что? — я переводил взгляд с одной на другую. — Чего вы смеётесь⁈

— Ничего, — ответила Мария, сдерживая смех и вытирая выступившие слёзы. — Всё просто прекрасно.

— Наш робкий мальчик, — улыбнулась Лана и звонко чмокнула меня в щёку.

Я сидел и нихрена не понимал. Совсем. Абсолютно. В голове была каша из похмелья, неловкости и этого странного, неправильного ощущения, что все что-то знают, а я — нет.

Дверь ванной открылась.

Из неё вышла Катя. Голая. С мокрыми волосами, с капельками воды на коже, с полотенцем в руке.

Она замерла.

Я замер.

Мария замерла.

Лана замерла.

В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина.

Катя смотрела на Марию и Лану. Мария и Лана смотрели на Катю. Я смотрел на голую Катю, потому что куда ещё смотреть в такой момент.

Рука Ланы метнулась к моему лицу и залепила глаза.

— Не смотри, — сказала она спокойно.

Но было поздно. Я уже всё увидел. И, кажется, даже запечатлил на подкорке.

Из-под ладони я слышал только какое-то движение, сдавленные восклицания и хлопанье двери. Потом Лана убрала руку.

Катя исчезла. В комнате снова были только мы трое.

— Ну, — сказала Мария, садясь в кресло и беря свой коктейль. — День начинается интересно.

Лана захихикала и снова погладила меня по голове.

Я закрыл глаза и просто ждал, когда земля разверзнется и поглотит меня. Но земля, как назло, была прочной. И самое мерзкое — я не знал, почему хочу оказаться там.