Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

30 декабря

Комната Марии утонула в мягком полумраке. За высокими окнами давно стемнело, и только магические светильники на стенах разгоняли тьму, отбрасывая тёплые золотистые блики на тяжёлые портьеры и резные спинки кресел. В камине весело потрескивали дрова, языки пламени плясали, выхватывая из темноты лица трёх фигур, расположившихся на широкой кровати под балдахином.

Я сидел, прислонившись спиной к резному изголовью, и смотрел на огонь. Лана устроилась слева, поджав под себя ноги и положив голову мне на плечо. Её белоснежные волосы струились по моей руке, пахли ванилью и зимним снегом. Мария сидела справа, прижавшись ко мне всем телом, её тёплая ладонь лежала на моей груди, чувствуя, как бьётся сердце.

Мы молчали. После разговора в кабинете герцога слова казались лишними. Но молчание давило, и я знал, что нужно говорить. Нужно объяснить. Нужно, чтобы они поняли.

— Он сказал, что дома объявили войну, — наконец произнёс я, глядя на огонь. Голос прозвучал глухо, будто не мой. — Арканаксу. Мне. Эклипсы, Волковы, Элистеры, Андреевцы, Колодий… Список длинный. Они хотят моей головы.

Лана резко выпрямилась. Её алые глаза вспыхнули в полумраке, как два уголька, готовых разгореться в пожар.

— Как они смеют? — голос её звенел от гнева. — Кто дал им право?

— Герцог сказал, я только повод, — я взял её за руку, чувствуя, как дрожат её пальцы. — Истинная цель — император. Им нужно ослабить его, а я — удобная мишень.

— Удобная? — Лана вскочила с кровати и заметалась по комнате, как тигрица в клетке. — Ты — удобная мишень? Да они охуе…

— Лан, — Мария подала голос, и в её спокойном голосе прозвучала сталь. — Не кричи. Сейчас не время.

Лана остановилась, тяжело дыша. Посмотрела на Марию, потом на меня, потом снова на огонь. Села обратно, но не на место — прямо напротив, обхватив колени руками. Она никак не могла успокоиться. Снова и снова повторяла, какие дома ничтожные, что их нужно высечь под корень.

— И что теперь? — спросила Маря.

Я перевёл взгляд на Марию. Она смотрела на меня с тревогой, которую даже не пыталась скрыть. В её зелёных глазах плескался страх — не за себя, за меня.

— Герцог сказал, оставаться в поместье. Здесь безопасно. — Я помолчал, собираясь с силами для следующей фразы. — И ещё… Дарквуды.

— Дарквуды? — переспросила Мария, и в её голосе послышалось нехорошее предчувствие.

— По слухам, они тоже выступили против меня.

Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Лана замерла. Мария прижалась ко мне крепче, будто боялась, что меня вот-вот заберут.

— Это чушь какая-то, — прошептала она. — Они бы не посмели! Сигрид…они твоя семья.

— Моя семья, — повторил я, и эти слова обожгли горло. — Мама, папа, сестра… и они… — я не договорил, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.

Лана резко подалась вперёд и взяла моё лицо в ладони.

— Посмотри на меня, — сказала она, и в её голосе не было сомнений. — Слышишь? Твоя семья — это мы. Я. Мария. Катя. Громир. Зигги. Те, кто рядом. Те, кто не предаст.

— Она права, — Мария взяла меня за руку, переплетая пальцы. — Дарквуды сделали свой выбор. А ты сделал свой. Ты выбрал нас. А мы — тебя. Я поговорю с Сигрид. Возможно, это какая-то ошибка.

Я смотрел на них — на Лану, с её пылающим взглядом и белоснежными волосами, на Марию, с её тёплыми руками и безграничной верой. И боль внутри начинала понемногу утихать.

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не за что, — Лана чмокнула меня в лоб и снова устроилась рядом. — Просто будь рядом. Всё остальное переживём.

Мы сидели втроём, глядя на огонь. Я чувствовал их тепло, их дыхание, их любовь. Но…внутри всё сжималось в комок.

— Что теперь будет? — спросила Мария.

Я вздохнул, подбирая слова.

— Герцог сказал, император готовит ответ. А мы пока остаёмся здесь. В безопасности.

— В безопасности, — повторила Лана, и в её голосе послышалась насмешка. — Интересно, сколько она продлится.

— Сколько нужно, — ответил я. — Столько, сколько потребуется.

Мы замолчали. За окнами всё так же падал снег, в камине потрескивали дрова, а в голове крутились слова герцога: «Ты — фигура в большой игре».

Я смотрел на огонь и понимал, что моя жизнь изменилась окончательно. Больше не было просто учёбы, просто отношений, просто планов на будущее. Теперь была война. Политика. Заговоры.

Но рядом были они. Лана и Мария. Мои девушки. Моя семья. Я обнял их обеих, чувствуя, как они прижимаются в ответ.

— Что бы ни случилось, — сказал я, — мы вместе.

— Вместе, — эхом отозвалась Мария.

— Всегда, — добавила Лана.

За окном погас последний луч уходящего дня, и зимняя ночь опустилась на поместье Бладов. А мы сидели втроём, глядя на огонь, и готовились к новым испытаниям. Которые уже стояли на пороге. А потом у меня на запястье противно завибрировал коммуникатор.

— Что это? — спросила Мария, почувствовав вибрацию.

— Не знаю, — я поднёс руку, чтобы посмотреть на экран.

В ту же секунду коммуникатор Ланы издал точно такой же звук. А следом — и Марии. Мы переглянулись.

На экране каждого из нас высветилось одинаковое сообщение. Я прочитал его дважды, прежде чем смысл дошёл:

— Технические неполадки? — Лана усмехнулась, но в её голосе не было веселья. — Вот так, прямо сейчас? Всех сразу?

— Это не неполадки, — сказал я, чувствуя, как внутри разливается холод. — Герцог говорил, что император готовит ответ. Это он.

Мария попыталась открыть свой коммуникатор, нажать на знакомый значок. Экран оставался серым, кнопки не реагировали.

— Не работает, — выдохнула она. — Совсем.

Я попробовал отправить сообщение Кате. Набрал короткое: «Ты как? Мы в порядке. Не волнуйся». Нажал «отправить».

Красный крест. Сообщение не доставлено.

Попробовал Громиру. То же самое. Зигги. Тщетно.

— Ничего, — сказал я, чувствуя, как в груди разрастается тревога. — Никому не могу написать. Катя там, Громир, Зигги… Я даже не знаю, что с ними.

— С ними всё будет хорошо, — твёрдо сказала Лана. Она отложила свой коммуникатор и взяла меня за руку. — Отец сказал, их защищают. Академия закрыта, но это не значит, что их бросили.

— Папа…кхм…Император знает, что делает, — добавила Мария, и в её голосе послышались нотки, которых я раньше не слышал — уверенность принцессы, привыкшей доверять решениям отца. — Если он заблокировал связь, значит, это необходимо. Чтобы заговорщики не могли координироваться. Чтобы никто не успел сделать глупость.

— А паника? — спросил я. — Там же все сейчас без связи. Катя не может написать родителям, Громир — родным…

— Лучше паника, чем резня, — жёстко сказала Лана. — Ты слышал отца. Если бы академию не закрыли, внутри началось бы. Студенты из враждующих домов… это была бы бойня.

Я представил. Катя — Волкова, чья семья теперь в списке моих врагов. Её однокурсники, которые могли бы узнать. Громир и Зигги, которые не принадлежат к великим домам, но слишком близки ко мне. Холод пробежал по спине.

— Они в безопасности? — спросил я, глядя на Лану. — Ты уверена? Мы даже не знаем кому можно доверять!

— Я уверена, что император не допустит резни среди студентов, — ответила она. — Академия — это святое. Даже в самые тёмные времена её не трогали. Сейчас — тем более.

— И потом, — добавила Мария, — Катя — Волкова. Её семья может быть против тебя, но сама Катя… она же с нами. Император это знает.

— Как он может это знать?

— Я ему рассказала о ней, — просто сказала Мария.

Я постарался представить эту сцену, как Мария заявляет отцу, что я выбрал себе фаворитку и уже покувыркался с ней. Брр. Надеюсь, Маша подобрала грамотно слова для такого события.

Я попробовал отправить сообщение ещё раз. И ещё. Красный крест, серый экран, молчание.

— Бесполезно, — сказала Лана, наблюдая за моими попытками. — Пока император не даст добро, связь не вернётся. Это может занять день, а может, и неделю.

— Неделю? — я посмотрел на неё.

— Или больше. Всё зависит от того, как быстро они найдут заговорщиков. Вспомни вторжение на столицу.

Я откинулся на спинку кровати, чувствуя, как тревога пульсирует где-то под рёбрами. Мои друзья там, без связи, без возможности узнать, что происходит. Я здесь, в безопасности, но ничего не могу сделать.

— Громир с Оливией, — сказала Мария, будто прочитав мои мысли. Она взяла мою руку, сжала пальцы. — Уверена, что Катя с ними. А Зигги вообще у Тани дома. Там ему точно ничего не грозит.

— Я знаю, — ответил я, но в голосе не было уверенности.

— Эй, — Лана повернула моё лицо к себе. — Смотри на меня. Мы здесь. Мы вместе. И мы что-нибудь придумаем. Ты слышишь?

— Слышу.

— Тогда перестань грызть себя. Связь вернут. И ты всё узнаешь. А пока… пока мы просто будем здесь. Вместе.

Я посмотрел на неё, потом на Марию. В их глазах было столько решимости, столько веры, что я не мог не улыбнуться.

— Ладно, — сказал я. — Ладно. Я подожду.

Мы снова устроились на кровати, прижавшись друг к другу. Огонь в камине горел всё так же ровно, за окнами падал снег, а наши коммуникаторы молчали на тумбочке, серые, бесполезные, отрезанные от мира.

В голове крутилась одна мысль: «Катя, Громир, Зигги… держитесь. Я вернусь. Обязательно вернусь. Вы не должны пострадать из-за меня».

Но вслух я ничего не сказал. Только смотрел на огонь и слушал, как бьются сердца двух девушек, ставших мне семьёй. И ждал. Ждал хода императора или врагов.