Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

1 декабря. Остаток дня. Часть 4

Дверь захлопнулась за моей спиной, и грохочущая волна звука снова накрыла меня с головой, как тёплое, но удушающее одеяло. Ритмичные удары баса отдавались в ещё ноющей челюсти. Я быстро окинул взглядом танцпол и ближайшие группы — Маркуса нигде не было видно.

Уверен, пошёл искать Лену, — мелькнула мысль, и в груди кольнуло что-то похожее на беспокойство, но гнев и необходимость найти Громира были сильнее.

Я двинулся сквозь толпу, на этот раз не пригибаясь, а просто расталкивая людей плечом, вероятно, с более мрачным выражением лица, чем того требовала обстановка вечеринки. И вот я их увидел.

За тем же столиком у бара сидел Громир. Но теперь компания заметно разрослась. Рядом с ним, буквально виснула на его могучей руке, сидела Вика, что-то оживлённо рассказывая. Напротив, с бокалом в руках и неестественно прямой спиной, восседала Жанна. Рядом с ней, в позе непринуждённого хозяина положения, расположился Аларик, а по другую сторону — его друг Дэмиен. Они о чём-то говорили, но разговор казался натянутым: Жанна смотрела в бокал, Аларик говорил с деланной лёгкостью, а Громир выглядел как человек, попавший в капкан.

Я подошёл к столику, и все взгляды устремились на меня. Натянув на лицо что-то вроде улыбки, я произнёс:

— Вот так встреча. Весь цвет общества в сборе.

Реакции были разными. Громир вздрогнул и уставился на меня с нескрываемым облегчением, смешанным с новым беспокойством. Жанна подняла глаза, и по её щекам разлился яркий румянец — от смущения, робкости или злости, было не понять. Вика тепло, почти торжествующе улыбнулась, как будто моё появление было частью её плана. А вот Аларик и Дэмиен застыли. Их лица не выражали радости. Взгляд Аларика стал холодным и оценивающим, а Дэмиен просто нахмурился, явно недовольный вторжением.

— Роб! — первым выдохнул Громир. — А что у тебя с лицом?

— А что с ним? — я сделал вид, что не понимаю.

— Оно… красное. С одной стороны. И как будто опухать начинает.

Я машинально дотронулся до подбородка и небрежно махнул рукой:

— Да. На улице был. Вышел подышать, а там… прохладно. Ветер, наверное, обжёг.

Объяснение было дохлым, и все это поняли. Жанна уставилась на синяк с ещё большим напряжением. Вика прикрыла рот рукой, но по её глазам было видно, что она не верит ни слову. Аларик медленно отхлебнул из своего бокала, его взгляд говорил яснее слов: «Понятно. Значит, уже успел вляпаться в какую-то драку».

В этот момент из полумрака зала к столику, словно корабль, рассекающий волны, начала плавно двигаться фигура в тёмном платье. Её появление заставило на мгновение замолчать даже нашу напряжённую компанию. Аларик выпрямился, Жанна натянуто улыбнулась. Взгляд женщины скользнул по всем, но остановился на мне, и на её губах расцвела широкая, гостеприимная улыбка.

— Отдыхаете? Как вам обстановка? — Её вопрос завис в воздухе, обращённый ко всем, но взгляд хозяйки скользил по лицам, будто считывая каждую деталь.

— Спасибо! Очень замечательно! — быстрее всех, почти выскочив, среагировала Вика, сияя улыбкой.

— Да, мисс Долли, как всегда, всё прекрасно, — добавила Жанна, но её голос прозвучал чуть натянуто, слишком правильно.

Парни — Громир, Аларик, Дэмиен — лишь молча закивали головами, не решаясь вставить слово в этот женский диалог. Я, следуя их примеру, тоже коротко кивнул, чувствуя, как взгляд Долли прилипает ко мне. Её глаза, проницательные и опытные, медленно скользнули по моему лицу, задержавшись на покрасневшей, начинающей опухать щеке.

— Ох, — произнесла она с лёгкой, понимающей усмешкой. — Вижу, кто-то сегодня вечером активно… участвует в развлечениях. — Она сделала паузу, дав всем оценить её намёк, а затем плавно склонила голову в мою сторону. — Рада наконец представиться лично. Наследный принц Роберт. Я — мисс Долли. Скромная хозяйка сего заведения.

— Мне тоже чрезвычайно приятно с Вами познакомиться, мисс Долли, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на пульсирующую боль в челюсти.

Она протянула руку — изящную, с тонкими пальцами и безупречным маникюром. Я, следуя придворному этикету, который отскакивал от зубов ещё со времён дворца, наклонился и почтительно коснулся губами её кожи. Она пахла дорогими духами, табаком и властью.

— Как галантен, — прикрыла она рукой улыбку, и в её глазах вспыхнул живой, заинтересованный огонёк. — Осмелюсь ли я Вас ненадолго… украсть? Есть один деликатный вопрос, который, пожалуй, лучше обсудить наедине.

— Разумеется, — согласился я, понимая, что отказ здесь неуместен.

И в этот самый момент к нашему столику, словно две противоположные стихии, подошли два человека. Лена — её лицо было бледным от раздражения, губы плотно сжаты, а глаза метали искры. И буквально по пятам за ней — Маркус. Вид у него был странный: при Долли он сразу съёжился, опустил голову и напоминал не опасного хищника, а нашкодившего щенка, которого вот-вот отлупят. Но стоило его взгляду упасть на меня, как в его глазах вспыхнула та же дикая, немотивированная злоба, и он на секунду снова стал похож на хищника. Если бы хищником мог быть чихуахуа, готовый вцепиться в лодыжку.

— Мисс Долли, — почти синхронно, с разной степенью почтения, склонили головы Лена и Маркус.

— Детки, — кивнула им хозяйка, не выражая особого удивления. — Извините, что прерываю. Принц, пройдёмте?

И, не дожидаясь реакции остальных, она плавно развернулась и пошла вглубь зала, к узкой, неприметной лестнице, ведущей на второй этаж. Я бросил последний взгляд на стол — Громир смотрел с тревогой, Жанна — с обидой и любопытством, Аларик — с холодной аналитичностью, а Маркус — с немой ненавистью. Затем я последовал за Долли, оставляя кипящие страсти внизу и поднимаясь в неизвестность наверх, где, судя по всему, решались куда более серьёзные вопросы, чем кто с кем сегодня переспит.

Мы поднялись по узкой, ковровой лестнице, которая резко контрастировала с броской эстетикой первого этажа. Верхний ярус был тихим, полуосвещённым коридором с несколькими дверьми. Долли открыла одну из них без стука и жестом пригласила войти.

Кабинет был непохож на её личное пространство, которое я видел ранее. Здесь не было ни кожаных кресел, ни дорогих картин. Помещение дышало строгим, почти спартанским прагматизмом. Высокие стеллажи были забиты не книгами, а скоросшивателями, папками с отчетами и ящиками с этикетками. Большой, простой письменный стол из темного дерева был завален бумагами, а не артефактами. На стенах висели не картины, а схемы поставок, графики и старый, потертый календарь. Пахло не духами и табаком, а пылью, чернилами и старыми счетами.

— Не богатая обстановка, — констатировала Долли, закрывая дверь и заглушая последние отголоски музыки. — Здесь кипит процесс работы, а не эстетическая картинка для гостей.

— Понимаю, — согласился я, оглядываясь. После вычурности дворцов и нарочитого шика клуба эта комната казалась странно честной.

Я, недолго думая, присел на стул возле края массивного стола, поскольку иных свободных стульев не было видно. Долли, тем временем, подошла к небольшому шкафчику, достала две простые, но чистые стеклянные рюмки и бутылку с тёмно-рубиновой жидкостью без этикетки. Она налила по солидной порции, протянула одну мне, а затем обошла стол и опустилась в свой вращающийся кожаный стул. Она выглядела здесь по-домашнему, сбросив маску гостеприимной хозяйки и став расчётливой управляющей.

— Раньше здесь были диван и пара кресел, — сказала она, делая небольшой глоток. — Но пришлось избавиться. Слишком много… переговоров заканчивалось попытками улечься поудобнее и забыть о сути. Сегодня — без удобств. Только дело.

— Всё и так замечательно, — вежливо заметил я, чувствуя, как алкоголь мягко жжёт горло, притупляя боль в челюсти.

Долли отставила рюмку и сложила пальцы перед собой. Её взгляд, лишённый теперь всякой игривости, внимательно и без спешки изучал меня — синяк, помятая одежда, усталые глаза.

— Вы хотели о чём-то поговорить? — спросил я первым, прерывая это молчаливое сканирование.

— Да, — она тепло улыбнулась, но улыбка не добралась до её глаз, которые оставались острыми и сосредоточенными. — Хочу. Видите ли, наследный принц, в моём заведении я ценю две вещи: удовольствие гостей и… отсутствие проблем. А Вы, с Вашим появлением, потенциально являетесь носителем целого вулкана проблем. От политических до очень личных, судя по тому, что уже успело произойти за этот вечер. И я предпочитаю проблемы предвидеть.

Я почувствовал, как мышцы спины напряглись. Она видела слишком много.

— Случайность, — буркнул я, отводя взгляд. — Не более того. Сегодня просто неудачный вечер.

— Надеюсь, — ответила Долли спокойно, без давления. — Но кто я такая, чтобы Вас отчитывать? Если кто-то посмел Вас обидеть на моей территории, просто скажите. Я постараюсь уладить это… недоразумение. Навсегда.

— Всё в порядке. Я сам разберусь.

— Вот как. Рада слышать, — её тон смягчился, но глаза продолжали анализировать. — А как Вам, собственно, моё скромное заведение?

— Замечательное, — ответил я честно. — Удалось хоть немного… отключиться.

— Желаете стать постоянным VIP-гостем? Без лишних глаз и вопросов на входе?

— Не откажусь, — ответил я, чувствуя подвох. — А что для этого требуется?

Долли вдруг рассмеялась — искренне, чуть хрипловато.

— Извините, это не над Вами. Просто я обожаю деловых людей. Для Вас, разумеется, бесплатно. Я лишь хочу быть уверенной, что моё заведение не попадёт под внезапную налоговую проверку или… скажем, необоснованные обвинения в нарушении общественного порядка со стороны столичной стражи.

— Пока что, — я покачал головой, — я не могу этого гарантировать. Я сам ещё не обустроился на своём… новом месте.

— Понимаю, — кивнула она, и в её взгляде появилось что-то похожее на сочувствие, быстро сменившееся расчётом. — Вы ещё не вошли в силу. Я буду рада помочь Вам в этом. Видите ли, я сама не из аристократических домов. Но благодаря уму и… определённой гибкости, смогла кое-чего достичь. В наше время, к счастью, двери открыты даже для талантливых простолюдинов. Надеюсь, Вы не из чопорных снобов, которые смотрят свысока?

— Нет, — ответил я коротко.

— Ах, какая прелесть. Именно за это я и люблю новое поколение, — её улыбка стала теплее.

— Вы сказали, что поможете «укрепить положение». Что это значит?

— Всем бывает тяжело в начале пути. А связи… связи решают всё. Я не могу предложить Вам армию или казну. Но у меня налажены каналы с очень влиятельными людьми. И не только в Империи. Информация, редкие товары, нужные знакомства… Всё это может быть полезно. Я хотела бы быть Вам полезной, на случай необходимости.

— А взамен? — спросил я прямо, не веря в бескорыстие.

Долли улыбнулась, и в этой улыбке было что-то материнское и одновременно хищное.

— Взамен? Сейчас мне от Вас ничего не нужно. Да и Вам, если честно, нечего мне предложить, кроме потенциального покровительства в будущем. Если и когда потребуется что-то конкретное — мы обсудим условия, как деловые люди. А сейчас… наслаждайтесь молодостью, силой и благами моего клуба. Вы для меня очень ценный клиент. Так что моя дверь всегда для Вас открыта.

— Спасибо, — сказал я, медленно поднимаясь. — Я обдумаю наш разговор. Если на этом всё, я откланяюсь. Внизу… кое-кто требует моего внимания.

— Разумеется, — Долли тоже встала и протянула руку. — Тогда я проинформирую весь персонал о Вашем новом статусе. Для Вас не будет больше ни очередей, ни вопросов.

Я почтительно поцеловал её руку, чувствуя лёгкую шершавость кожи и силу, скрытую в этом жесте.

— А карточка какая-нибудь не потребуется? — уточнил я.

— Их память, — она кивнула в сторону лестницы, имея в виду своих людей, — очень хороша. Недостойных я здесь не держу. Спасибо, что уделили мне время, Ваша светлость.

Я коротко кивнул и вышел из кабинета, оставив её среди стеллажей с папками и невысказанных предложений. Воздух на лестнице снова показался густым после спартанской чистоты её рабочего пространства. Договор был заключён. Негласный, невесомый, но от этого не менее реальный. Она купила себе лотерейный билет на моё будущее. А я получил временное убежище и ещё одного игрока на своей и без того переполненной доске. Спускаясь вниз, к грохочущей музыке и кипящим страстям, я чувствовал, как синяк на челюсти пульсирует в такт мыслям: Ничего не бывает просто так. Особенно здесь.

Я спустился вниз, и густая волна звука снова обняла меня. Собираясь направиться к злополучному столику, я почти столкнулся с Громиром, который, казалось, поджидал меня у подножия лестницы.

— А чего не тусуешься с компанией? — спросил я, стараясь говорить легко.

— Братан, — Громир понизил голос, его лицо было серьёзным. — Давай лучше свалим отсюда. Обстановка… накаляется.

— В каком смысле?

— Маркус… он сам не свой. Что-то Лене там втирает, а она кипятится. Лучше… Роб… Роб, твою мать…

Я проигнорировал его предупреждающий взгляд и двинулся к столику. Картина была говорящей: Вика, притворно заинтересованная, слушала Дэмиена, который что-то горячо ей доказывал. Жанна сидела, отстранённо потягивая напиток, а Аларик наблюдал за ней с тем же холодным, аналитическим выражением. Лена же выглядела так, будто готова была закатить глаза на небосклон. Маркус, нависая над ней, что-то агрессивно и напористо объяснял, тыча пальцем в воздухе.

— Я вернулся, — заявил я, подходя.

— Всем похуй, — рявкнул Маркус, даже не обернувшись, и продолжил свою тираду, хватая Лену за запястье.

Я медленно повернулся к Громиру. Тот смотрел на меня с немым вопросом. Я ответил ему широкой улыбкой, от которой у него, кажется, похолодела спина.

— Громир.

— Да? — выдавил он.

— Знаешь, как нужно обращаться с «Горячим Яйцом», когда оно летит прямо в лицо?

— Как? — спросил он, уже чувствуя неладное.

— Жёстко, — спокойно ответил я.

И прежде чем кто-либо успел моргнуть, я левой рукой, быстрой как плеть, схватил Маркуса за затылок. Не за волосы, а именно за голову, с силой, которую давали месяцы работы в Питомнике и нарастающая, холодная ярость. И со всей дури, коротко и мощно, впечатал его лицо в полированную поверхность стола.

Раздался глухой, влажный хруст, похожий на звук ломающегося спелого арбуза. Стол дрогнул. Из-под лица Маркуса, по тёмному дереву мгновенно растеклась алая лужа. Когда я отпустил его, он откинулся назад, издав булькающий, нечеловеческий звук. Его нос был явно и бесповоротно сломан, превращён в кровавое месиво. Кровь хлестала ему на подбородок, на рубашку, капала на пол.

— Суч-а-а-ра! — взревел он, но его крик был искажён, хлюпающими звуками и, полон боли.

Аларик и Дэмиен вскочили со своих мест так резко, что стулья с грохотом опрокинулись назад. Вика взвизгнула и отпрыгнула от стола, как от гремучей змеи. Жанна и Лена остались сидеть. Жанна замерла с бокалом у губ, её глаза были огромными. Лена не моргнув смотрела на окровавленное лицо Маркуса, а потом медленно перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни страха, ни осуждения. Был холодный, почти профессиональный интерес.

— Роб, какого хрена? — прошептал Громир, вставая рядом со мной плечом к плечу, его кулаки уже сжаты, тело напряглось, готовое к тотальной драке.

Я посмотрел на свою левую руку. Потом поднял глаза на Громира, и на моём лице снова расцвела та же невинная, светская улыбка.

— Я не знаю. Честно. Я просто хотел… погладить его по головке. По-дружески. Само как-то так вышло.

Громир повернулся ко мне полностью. Его лицо, обычно выражающее простые эмоции, сейчас исказила сложная гримаса, в которой смешались шок, дикое веселье и полное неверие.

— Кому ты пиздишь, а? — выдавил он, но в уголках его губ уже задрожала сдерживаемая улыбка. — «Погладить»? Ты ему всю рожу в стол вбил!

Вокруг нас на секунду воцарилась тишина. Даже музыка, казалось, приглушилась, уступая место этой маленькой, кровавой драме в центре зала. Аларик с Дэмиеном стояли, не решаясь сделать шаг, пока Маркус, хрипя и ругаясь, пытался остановить кровь рукавом. Я стоял посреди этого хаоса, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя странное, ледяное спокойствие и удовлетворение. Не самое благородное, но зато искреннее.