Маркатис #4. Курс 1. Декабрь. 18+ (с иллюстрациями)

24 декабря. Консультация у Торена

Я толкнул тяжёлую дверь двести третьей аудитории и вошёл внутрь. Здесь пахло так же, как и всегда — мелом, старой бумагой и лёгкой ноткой магии, которая, кажется, пропитала стены за десятилетия существования академии. Солнечный свет пробивался сквозь высокие окна, ложился на парты золотистыми прямоугольниками, и в этих лучах танцевали пылинки — тысячи крошечных существ, которым не нужно было сдавать сессию.

Аудитория была полупустой. Всего человек десять, не больше. Обычно здесь яблоку негде упасть, а сейчас — свободные ряды, тишина и профессор Торрен за своим столом. Он сидел, как каменное изваяние, сложив руки перед собой, и смотрел куда-то в окно, где за стеклом падал снег. Идеальный зимний пейзаж — белый, чистый, умиротворяющий. Контраст с его обычным выражением лица был разительным.

Я сел за парту в третьем ряду, ближе к окну. Рядом пристроились двое парней с параллельного потока, которых я знал только в лицо. Они о чём-то тихо перешёптывались, но я не вслушивался. Смотрел на Торрена и думал о том, как странно устроена жизнь.

Ещё пару месяцев назад я боялся этого человека. Буквально трясся, когда он вызывал меня к доске. Его поджатые губы, его вечное недовольство, его вопросы, на которые невозможно было ответить правильно — всё это внушало ужас. А теперь… теперь я сидел и спокойно ждал, когда он начнёт консультацию. И даже в мыслях не было страха. Только лёгкое, почти приятное волнение.

— Итак, — голос Торрена вырвал меня из размышлений, — последняя консультация перед каникулами. Никаких экзаменов, никаких оценок. Только вопросы, которые у вас накопились. И если вопросов нет — можем просто посидеть в тишине.

Он говорил спокойно, даже как-то устало. Я поймал себя на мысли, что он тоже устал. От семестра, от студентов, от бесконечных проверок. Мы все устали. И это нас, наверное, объединяло.

Вопросов ни у кого не было. Все молчали, и Торрен начал сам пробегаться по темам. Он говорил монотонно, но в этой монотонности было что-то успокаивающее. Как шум дождя за окном. Основные принципы построения заклинаний, ошибки в расчётах, типичные ловушки, в которые попадают студенты. Он перечислял всё это без обычной своей язвительности, просто констатировал факты.

Я слушал вполуха, но почему-то запоминал каждое слово. Наверное, потому что не было давления. Не нужно было бояться, что спросят. Можно было просто слушать и впитывать.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что буду скучать по этому старику. Странно, правда? Ещё буквально месяц назад я мечтал, чтобы он исчез из моей жизни. А теперь… теперь в этом было что-то родное. Торрен стал частью академии, частью моего нового мира, частью меня самого.

Я посмотрел на него — сухой, поджарый, с вечно поджатыми губами и глазами за стёклами очков. Он что-то рассказывал о магических резонансах, и его руки иногда взлетали в воздух, иллюстрируя теорию. Жесты были скупыми, точными, выверенными годами практики. Ни одного лишнего движения.

— … и помните, — говорил он, — магия не прощает легкомыслия. Но и не наказывает за ошибки, если вы готовы их исправлять. В этом разница между хорошим магом и великим.

Он замолчал и обвёл взглядом аудиторию. На секунду его глаза задержались на мне, и в них мелькнуло что-то… странное. То ли любопытство, то ли одобрение. Я не мог понять.

— На этом всё, — сказал он. — Можете быть свободны.

Студенты зашевелились, засобирались. Я тоже встал, собираясь уйти, но Торрен остановил меня взглядом.

— Арканакс, задержитесь на минуту.

Сердце ёкнуло. Старые привычки — они такие. Даже когда понимаешь, что бояться нечего, тело всё равно реагирует. Я подошёл к его столу, стараясь выглядеть спокойным.

— Садитесь, — он указал на стул рядом.

Я сел. Торрен снял очки и принялся протирать их специальной тряпочкой. Делал он это медленно, тщательно, будто собирался с мыслями.

— Вы меня удивили, Роберт, — сказал он наконец. — Признаться честно, я не ожидал от Вас такой глубины понимания на защите.

— Спасибо, профессор.

— Не за что благодарить. Это Ваша заслуга. — Он надел очки обратно и посмотрел на меня в упор. — Весь семестр Вы были… как бы это сказать… середнячком. Не плохим, не хорошим. Просто одним из многих. А тут вдруг такой прорыв.

Я молчал. Что я мог сказать? Что Катя помогла? Что я просто выучил? Это было бы правдой, но не всей.

— Не останавливайтесь на достигнутом, — продолжил Торрен. — В следующем семестре жду от Вас не меньше. А может, и больше. Я приготовлю кое-что занимательное. Уверен, Вы с этим справитесь.

Он чуть улыбнулся. Для него это было равносильно овациям. Я даже не знал, что он умеет улыбаться.

— И не только для Вас, — добавил он. — Для Волковой тоже. Передайте ей, что я слежу за её успехами. Она талантливая девочка. Жаль, что не идёт на мою специализацию.

— Обязательно передам, профессор.

— Идите, — он махнул рукой. — И счастливых каникул. Отдохните как следует. В следующем семестре работы будет много.

Я встал, поклонился и вышел из аудитории. В коридоре было пусто и тихо. Только где-то вдалеке слышались шаги — кто-то тоже спешил на консультацию или, наоборот, с неё.

Я прислонился к стене и выдохнул. На душе было легко и тепло. Торрен — и вдруг такие слова. Кто бы мог подумать.

До обеда оставалось ещё пара часов. Можно было зайти в библиотеку, сдать книги, а потом… а потом, наверное, встретиться с кем-нибудь. С Катей, например. Или с Марией. Или просто посидеть одному, подумать о жизни.

Я оттолкнулся от стены и направился к библиотеке. Ноги несли сами, а в голове крутилась одна мысль: как же всё-таки хорошо, что я здесь. В этой академии. В этом мире. С этими людьми.